Том 2, глава 38
—Теперь наносим лак. Он защитит это от непогоды и придаст нужный цвет, — наставлял Би Ди. И величественный кролик, и обожжённая змея с любопытством смотрели на него. С той встречи прошло два дня, а Би Ди всё ещё не знал, как подступиться к этой теме. Стоило ли просто прямо спросить? Или лучше вообще им ничего не говорить? Он не знал. Впрочем, оба постепенно к нему привязывались. Совместные трапезы сближали.
— Пахнет дерьмом, — заметила Инь, лениво моргая длинными ресницами, глядя на смесь. В деревне, которую посетил Би Ди, его запомнили и заранее приготовили для него запас. Слегка обугленные монеты, что ему дал Мяньтяо, без труда покрыли стоимость — после того как змея отказалась позволить Би Ди заплатить.
— Следи за языком, — без особого пыла одёрнул её Мяньтяо.
Инь фыркнула. —Эта заявляет, что запах чрезвычайно отвратителен, — поправилась она надменным голосом.
Мяньтяо проигнорировал её дерзость, а Би Ди тихо рассмеялся.
— Действительно, смесь слегка ядовита и легко оставляет пятна. Будь осторожна, не запачкай мех.
— Если испачкается, значит испачкается, — пожала плечами Инь, не тревожась о возможном ущербе для своего меха.
— Если он запятнает тебя, значит, ты была неосторожна. Не позволь ни одной капле попасть на себя или на землю, — приказала змея, и Инь тут же выпрямилась, сверкнув глазами.
—Да, Шифу! Ни одной капли. — Она схватила зубами ведро с лаком и целеустремлённо направилась к восстановленному святилищу.
—Слои должны быть тонкими, — крикнул ей вслед Би Ди, и она кивнула, сосредоточенно глядя перед собой. Она легко оправлялась от собственных тревог. На мгновение вспыхивала ярко и жарко, а затем успокаивалась до ровного тления. Прямая, бесхитростная, откровенная.
—...Не думаю, что яда будет достаточно, чтобы навредить ей, — сказал Би Ди змее и склонил голову набок.
— Эта не может сказать. Яды ускользают от меня… хотя не из-за отсутствия попыток, — пробормотал он. —Ей следует лучше заботиться о себе, хотя, возможно, это лицемерие сочится с моих губ. Впереди у неё целая жизнь. У неё будет целая жизнь.»
Это была тихая, но безоговорочная уверенность.
—Теперь нам ни к чему бездельничать. Научи эту старую змею наносить лак, — объявил он.
Они принялись за работу, орудуя кистями. Мяньтяо оказался на удивление ловким даже со сломанной спиной: слои лака, нанесённые им, выходили тонкими и ровными.
—...Ты не расскажешь мне о своём Мастере? — буднично спросил Би Ди, продолжая работать.
Мяньтяо остановился. —Эта полагает, что это будет справедливо. Ты рассказал нам о своём Великом Мастере и его Фа Раме.
—У меня нет воспоминаний, которые не начинались бы с него. Мы оба были молоды. Совсем юными, когда он впервые нашёл меня и принял к себе. Я был слабым и голодным. Но он поднял меня. Принял к себе и накормил. Он дал мне имя, потому что я был длинным и худым. Мяньтяо.
—Он был сыном здешнего старейшины. Здесь изготавливали лучшие глиняные сосуды и стекло — из глины, которую брали в реке, и песка из расположенного неподалёку огромного карьера. Вон там, — Мяньтяо указал на груду обломков, — остались печи, в которых их обжигали, и огромные горны, где плавили стекло.
— Моё сознание пробудилось сразу. Это случилось зимой. Обычно эта спала во время снегопадов, свернувшись в ящике. Но той ночью... той ночью я проснулся. Я не знал почему, просто чувствовал, что должен. Я должен был увидеть своего Мастера. И то, что предстало моим глазам, было самой настоящей красотой. Струи огненной ци среди ночи, пока мой Мастер исполнял нечто неописуемое. Даже остальные мужчины могли лишь заворожённо смотреть на его мастерство.
— С того дня, с того рассвета... я уже никогда не был прежним. Я повторял движения своего Мастера, к его великой радости. Остальные жители деревни прозвали меня танцующей змеёй. И в каждое солнцестояние он танцевал. Танцевал всю ночь среди огненных искр, а я танцевал вместе с ним. Он научил меня. Он доверял мне свои тайны. Он рассказывал о своей мечте странствовать по земле, видеть эти танцы и разгадывать тайны танца огня.
— Много лет он трудился, чтобы почтить своего отца и накопить достаточно денег для путешествия. Мы придавали стеклу и глине новые формы. Мы создавали. Я мало что смыслю в плотницком деле, это правда, но эта знает, как заставить стекло петь.
Глаза Мяньтяо затерялись в воспоминаниях, а улыбка была исполнена триумфа.
— Похоже, он был замечательным Мастером. — похвалил Би Ди.
— ...Да. Да, таким он и был. — Триумф угас. — А потом его у меня отняли.
— Накануне его ухода, когда он уже почти стал взрослым… пришёл демон. Город охватило пламя. Он убивал и рубил, не ведая жалости. Меня придавило рухнувшим домом — одна из балок обрушилась мне на спину. Я пытался выбраться. Так отчаянно пытался выбраться. А мой Мастер… О, мой Мастер. Он не убежал. Он пошёл сразиться с ним. Они смеялись над ним. Сам демон явился лично, чтобы убить его. Танец моего Мастера позволил ему уклониться от трёх ударов. Три удара — и один раз он сам нанёс удар. Обычный смертный человек против демона — и он сумел его задеть. Но этот удар лишь привёл зверя в ярость. В конце концов мой Мастер не смог противостоять ему.
Он был убит демоном, разрублен одним-единственным ударом. А я мог лишь смотреть. Смотреть, как пламя пожирает дом, пожирает меня. Моя ненависть, моя жгучая ярость были столь велики, что огонь смог забрать лишь мою плоть. Я пережил ту ночь. Раненый и искалеченный, но живой. Я думал, что Небо сохранило мне жизнь лишь ради одной цели. Ради мести. —
В его глазах вспыхнуло нечто уродливое, но вскоре погасло. Мяньтяо вздохнул и снова принялся наносить лак.
— А потом меня нашёл Шифу! — радостно сказала Инь. — В ночь солнцестояния! Окружённый врагами, он победил их и взял меня к себе.
— Да-а, Небо благословило меня ученицей, — ласково сказал Мяньтяо. — Она даже умеет танцевать.
— Даже!? Я танцую чёрт знает насколько лучше, чем ты умеешь! — Инь прекратила работу и спрыгнула на землю, чтобы начать свой танец.
Она танцевала превосходно. Её мех напоминал пойманный лунный свет. Её аура была изящной и утончённой.
— Полагаю, танцами буду руководить я, а Шифу сможет возглавить деревню, — заявила она с убеждённостью того, кто отчаянно ищет себе предназначение. — Когда все жители вернутся, всё станет лучше!
Она не видела гримасы на лице змеи, отвернувшегося к деревянной стене.
И всё же по мере того, как день продолжался, змей надел на лицо довольное выражение. Он оживился, вертелся и выкрикивал Инь указания, чем очень её радовал. Она безошибочно выполняла каждое из них.
— …А ты неплох, Би Ди. Сегодня ты порадовал Шифу! — На её лице играла маленькая довольная улыбка, когда они сидели снаружи святилища, уже закончив его внутреннюю отделку. — Может, он даже скоро снова начнёт уроки боевых искусств!
Би Ди кивнул, но его что-то тревожило.
— Я пойду позабочусь о могилах и начну собирать всякое дерьмо —кое-какие вещи — для ужина! — Инь спрыгнула и вприпрыжку убежала. Она была так счастлива. А её Мастер…
Би Ди вздохнул. Он всё ещё не понимал, что здесь происходит.
Хватит ходить вокруг да около. Он направился к змею, намереваясь вступить с ним в конфронтацию.
Мяньтяо не знал, зачем каждый год проделывал это с собой, зачем возвращался в деревню, хотя всё остальное время искал хоть что-нибудь, что могло бы повысить его шансы в бою с демоном.
Но некоторые вещи требовалось сделать. Это был последний способ почтить своего Мастера.
Могилы занесло снегом, но их всё ещё было видно. Тело требовало отдыха, но он не мог уступить. Он не мог спать. В его поисках каждая минута была драгоценна.
Но он знал, что потерпит неудачу. Он был слаб. Всё ещё слишком слаб. Из-за полученных ран он начал сомневаться, что когда-нибудь станет достаточно сильным, чтобы убить демона.
Ненависть начала угасать, смешиваясь с отчаянием. Он пережил пожар. И ради чего? Теперь он мог сказать лишь, что, возможно, рухнувший на него дом в следующий раз причинил бы ему не такие тяжёлые увечья.
Он размышлял о своих дальнейших действиях, готовясь.
Пробираться по снегу было невероятно тяжело, особенно с такой спиной, но это было то, чему он давным-давно научился. Осторожно откапывая снег, он обнажил землю. Он наполнил жаровни дровами. И когда началась самая длинная ночь, он почтил танец своего Мастера.
Ци была слабой, как всегда. Едва ощутимой, клубящейся в воздухе. Мяньтяо танцевал и скорбел. Он молил Небо послать ему знак, что-нибудь, что позволило бы ему одолеть ненавистного врага. Вокруг него взметнулось пламя.
Мяньтяо прекратил танец, пока пар красной ци задерживался.
Он немедленно отправился в путь. Это был знак. Небо услышало его молитвы!
Он рванулся сквозь кусачий холод. Через рыхлый снег, вверх по холму. Пока не нашёл её — сидевшую в снегу возле каменного столба. Холодную. Дрожащую. При смерти от ран… а рядом лежал мёртвый волк, убитый её пинками. У остальных виднелись раны.
Мяньтяо увидел драгоценный камень. Яркую серебряную искру.
И возжелал её. Небо услышало его молитвы. Её тело уже было настолько сильным, что она могла сражаться с врагами — и при этом была так молода.
Он прогнал остальных зверей и забрал её с собой. Отнёс в дом и согрел у огня.
На следующий день она проснулась, испуганная и измученная.
— Вы спасли меня, — прошептала она с благоговением и почтением.
— Да. Скажи этому старому ззмею, почему ты одна оказалась на холоде?
— …Я заблудилась. Моя семья выгнала меня. Я не знаю, что делать.
Воистину, Небо улыбнулось ему.
— Тогда Шифу даст тебе цельззз.’
Если Мяньтяо не мог убить Сунь Кэня… он создал бы оружие, которое могло бы.
В самый тёмный час её спаситель пришёл к ней и предложил всё, чего она когда-либо желала.
— Ещё тридцать! — сурово приказал он.
— Да! Шифу! — отозвалась крольчиха.
Мяньтяо подталкивал её. Толкал и толкал эту маленькую искру, заставляя её двигаться вперёд изо всех сил и следя лишь за тем, чтобы она не сломалась.
Каждую ночь он рассказывал ей о злом демоне, и каждую ночь она клялась помочь ему убить его.
Тренировки были суровыми, но она любила их. Любила ощущение того, как становится сильнее.
Она знала, что демон должен умереть. Ей даже снились сны об этом. Всё, что причинило боль её доброму Мастеру, должно было быть злом и заслуживало смерти.
Прошли годы. Годы странствий. Тренировок. Ковки его клинка.
Годы, за которые он видел, как она расцветает, словно звезда в небе.
Они действовали сообща. Он отдавал делу всё, что имел. Они искали силу повсюду.
Они наткнулись на ещё одного пробудившегося. Он ревниво охранял свой участок духовной травы и не желал слушать просьбы Мяньтяо поделиться частью духовной травы.
— Инь.
— Да, Шифу?
— Испытание твоих способностей ззз.
Крольчиха улыбнулась и сделала, как он велел, неизменно доверяя своему Мастеру. Мяньтяо ощущал во рту лишь горечь. Он был в точности таким же, как Сунь Кэнь. Врывался в чужие владения и убивал тех, кто сопротивлялся, — всё ради собственных целей.
— Я добыла это, Шифу! — радостно воскликнула крольчиха, стоя над поверженным противником.
Когда всё закончится, он помолится за их души — даже несмотря на то, что запятнал и себя, и Инь.
Но Сунь Кэня он убьёт.
Он всегда добывал для неё самое лучшее. Находил ей противников. Давал всю необходимую ей ци, чтобы она стала сильной. Лечил её раны. Гладил её шерсть. Показывал ей, как танцевать.
Она любила своего Мастера. Он спас её и дал ей цель, к которой можно стремиться.
Они нашли деревню. Нашли след. Она была сильна. А он был готов предоставить ей необходимую возможность.
Его посланная Небом чемпионка не подведёт его.
Пришло время, и Инь была готова исполнить свою судьбу.
Он чувствовал себя так, словно ему снова раздробили спину. Ликующие люди. Смех. Их возгласы о том, что Орхидея, убивающая демонов, одержала победу.
Что он сделал? Ради чего всё это было?!
Инь… Инь выглядела столь же опустошённой, но быстро пришла в себя и повернулась к нему.
— Что нам теперь делать, Шифу? — спросила она с простой уверенностью в том, что он знает ответ.
Мяньтяо не знал.
Он чувствовал лишь пустоту.
Пустоту и стыд, когда Инь смотрела на него такими глазами.
Петух нахмурился, выслушав эту историю.
— И какое отношение всё это имеет к твоей лжи? — снова спросил он, пока Мяньтяо рассеянно смотрел в пространство. Мяньтяо вздохнул, но вынужден был признать, что действительно уклонялся от ответа.
— Потому что этот должен искупить свои грехи ззз, — объяснил он.
Глаза Би Ди сузились.
— …Я взял ту яркую, прекрасную искру и исказил её ради собственных целей. Строгие испытания. Суровые тренировки. Она никогда не жаловалась. Я не научил её ни тайнам стекла, ни тому, как создавать урну. Всё, что она знает, — это война и насилие.
Мяньтяо горько рассмеялся.
— И ради чего? Демон мёртв. Я погубил её совершенно без причины, вместо того чтобы быть настоящим Мастером. Вместо того чтобы взращивать её искру, как мой Мастер взращивал меня.
Так в чём же тогда ложь? Ложь в том, что я останусь здесь вместе с ней. Восстановлю вместе с ней деревню. Но… я не могу. Не могу так жить — среди пепла места, которое люблю. Не могу смотреть на ребёнка, которого сломал. Не могу больше слышать, как она зовёт меня Шифу.
Мяньтяо вздохнул. Ему и правда стало легче, когда он наконец рассказал кому-то ещё.
— …Я отыщу того, кто убил демона, и предложу ему эту недостойную плоть. Может быть, он очистит меня или съест? Я слышал, что так поступают человеческие культиваторы. Возможно, тогда эта жалкая жизнь наконец обретёт ценность, а Инь освободится от меня.
Петух ошеломлённо уставился на него.
— Если можешь, я прошу тебя помочь ей в этом ззз. Возможно, твой Фа Рам окажется к ней добрее, чем я. Он мало знал о Би Ди, только то, что тот был доброй душой. Он наверняка заберёт Мяньтяо Инь с собой и подарит ей лучшую жизнь…
Он замер, когда ветер переменился и до него донёсся до боли знакомый вкус.
О нет.
Послышался шорох.
— Нет! Шифу! Нет, пожалуйста, нельзя! — в отчаянии воскликнула Инь, широко распахнув глаза. Мяньтяо поморщился, увидев её — она едва не сбила своего мастера с ног.
Мяньтяо вздохнул, когда она прижалась к нему. — Дитя, дитя, дитя… пожалуйста. Я причинил тебе вред…
— Нет! Тебе нельзя так умирать. Ты… тебе нужно научить меня ещё многому! Ты должен учить меня, как ты сказал! — умоляла Инь.
Как же неловко было делать это в присутствии Би Ди. И правда, какой же трудным ребёнком она была. Петух бесстрастно наблюдал за ними.
— …Я должен. — Мяньтяо погладил Инь по голове, пытаясь её успокоить.
— Не должен, жалкий старый ублюдок!
— Действительно, не должен, — разговорчиво вмешался Би Ди. Спор прекратился, и они недоумённо повернулись к нему. Петух стоял во весь рост, прищурив глаза.
— Перед вами стоит тот, кто убил Сунь Кэня. Я не принимаю твою жизнь.
Это было нелепо—!
Священный Свет заполнил поляну. Ци придавила их обоих, заставляя принять истину его слов. — Бежать от последствий своих поступков — трусость. Лёгкий путь. Если ты действительно столь запятнан, как утверждаешь, Мяньтяо, тогда, как ты и сказал, ты должен искупить вину своей жизнью. Жизнью, проведённой так, как тебе следовало жить.
— Поговори со своей ученицей. Завтра я либо снова помогу вам, либо уйду. — приказал Би Ди.
Петух оставил их и покинул деревню.
Его ученица всё ещё прижималась к нему. — Тебе нельзя уходить, — твёрдо заявила она. — Если попробуешь, я выследжу тебя!
Мяньтяо снова вздохнул и погладил её по голове, но сердце его было неспокойно.
Тот, кто убил Сунь Кэня, был здесь. Здесь. Может быть… может быть, Небо всё ещё не оставило его.
— Уйду я или нет… Давай заключим пари, Инь.
Крольчиха прищурилась, но позволила ему продолжить.
Инь всё ещё не верила в пари Шифу, но всё равно согласилась. Судя по всему, что она слышала о Сунь Кэне, Би Ди был силён, и она могла поверить, что, возможно, он сильнее.
Она выиграет. Ей следовало показать свою силу, и тогда её проклятый мастер не будет таким уж глупым.
Как он смеет заставлять её думать, будто хочет умереть? Как он смеет решать, что приносит ей только вред? Глупая змея! Ублюдок из всех ублюдков!
На рассвете они ждали петуха. Шифу по-прежнему молчал, но к нему вернулась его прежняя уверенность. Он был спокоен, собран и готов. Таким готовым она не видела его уже несколько месяцев. Ей не терпелось начать!
Приблизился Би Ди. Его перья выглядели величественно, и он был очень красив. Но она не обращала на это внимания. Теперь… теперь настало время.
Петух молча наблюдал за ними обоими.
Наконец заговорил Шифу.
— Я хочу знать, — тихо сказал он. — Я хочу знать, было ли этого достаточно. Я хочу знать, смогли бы мы убить демона или я лишь вёл нас к погибели.
Петух вздохнул, пока Шифу раскручивался, а она принимала боевую стойку.
Его ци поднялась вокруг него. Лунный свет среди бела дня.
— Покажи нам. Покажи, убила бы эта сила Сунь Кэня! — приказал Шифу.
Всё, ради чего она тренировалась. Каждый синяк. Каждый день. Каждое мгновение рядом с Шифу.
Разве неправильно радоваться в этот момент, когда её мастер был так печален?
Солнце так тепло грело её спину, пока она вспоминала танец, которому её научили.
Инь двинулась, рванувшись вперёд и окутанная золотым сиянием.
[Солнечные Доспехи]
Вокруг её тела сформировались золотые доспехи, и каждый их сегмент окутало пламя.
[Рассветные Лучи]
Глаза Петуха расширились от её скорости. Подобно солнцу, поднимающемуся над горизонтом и озаряющему своими лучами весь мир, она двинулась вперёд. Но недостаточно быстро. Навстречу ей взмыло крыло.
Инь сузила глаза, когда её остановили на полном ходу. Петух шумно выдохнул и начал вращаться в безумном, вихревом танце. Его крылья хлестали, словно мечи, а она пригибалась и изворачивалась, уходя от ударов. Они были острыми, исполненными намерения рассечь её, и, чтобы не оказаться разрубленной надвое, ей пришлось тратить гораздо больше ци, чем она ожидала.
Но она не отступала. Инь снова атаковала, переходя в череду ударов и терзая Петуха. Она справится. Она победит, и тогда Шифу перестанет быть идиотом!
И всё же… всё это лишь выигрывало время. Это было только первым актом. Её мастер, в конце концов, был не так уж искалечен, как казалось.
А место, которое он занимал, оказалось пустым.
[Искажённый Взор]
Глаза Петуха сузились, когда он заметил неладное.
Воздух вокруг них исказился, словно свет, проходящий сквозь неровное стекло.
Один удар проскользнул внутрь, и латные перчатки врезались Петуху в бок.
Но в последний момент он уклонился. Импульс ци — и техника Шифу рассыпалась. Петух приподнял бровь.
[Расколотые Лики Полумесяца]
Инь нахмурилась, глядя на технику, настолько отличавшуюся от странного вихревого танца, а затем поняла, что он делает. Он сражался так же, как Сунь Кэнь.
«Их было больше одного, — заявил петух слева, чёрный, как полночь.
«В его свите находились четыре культиватора, — спокойно произнёс тот, что был справа; его перья сияли серебром.
Они ударили одновременно. Инь попятилась, отбрасывая себя с линии атаки, пока крылья рассекали воздух в ослепляющем вихревом танце, а набранная каждым ударом инерция переходила в следующий.
[Осколки Разбитой Урны]
Земля внезапно взорвалась ямой, полной шипов, вынудив петухов подпрыгнуть, и Инь воспользовалась открывшейся возможностью.
Её ноги врезались в серебряного петуха, выпуская наружу поток пламени.
Серебряный петух раскололся… а затем восстановился.
Шифу внезапно начал наносить удары с земли, взмывая вверх то с клацающими зубами, то с залпом осколков стекла с лезвийно-острыми краями.
Всё вокруг сузилось до одной точки. Остались лишь они вдвоём, и им снова удалось уничтожить одну из теней Петуха.
Образ Би Ди расплылся, превратившись в нечто демоническое с огромным мечом. Движения Би Ди становились всё быстрее, он вращался и извивался с гримасой на лице.
Но поспевать за ним становилось всё труднее. Шифу шутил о её безграничной выносливости, однако теперь её теснили. Она не справлялась. Даже когда Шифу добавил свою силу, она видела обречённость на его лице: он уже понимал, что всё закончится провалом.
Нет. Провалом это не закончится.
Инь вдохнула. Она вдохнула так, как учил её Шифу.
Чтобы подпитать разгорающееся внутри пламя.
Крыло проскользнуло сквозь защиту и обрушилось ей на бок. Шифу отбросило в сторону, когда он попытался опутать Петуха и замедлить его движения.
Ещё один петух рассыпался.
Всё остальное исчезло, осталась лишь битва. Остались только её воспоминания о танце.
В этом вихре насилия она пребывала в покое. В мыслях она исполняла не жестокий бой, а танец солнца. Шифу всегда радовался, когда они говорили об этом танце.
Петух ускорился, но она не отставала. Шифу поддерживал её, чем мог; его силы слабели, но он всегда, всегда оставался рядом.
Удар ноги обрушился на его гибкое тело, но он направил её в сторону, помогая уйти с линии атаки, и одновременно вцепился клыками из закалённого стекла в одну из ног.
Брешь.
[Восход Рассвета]
Подобно солнцу, она взмыла вверх, врезалась в Би Ди и понесла его в небо. Он, казалось, удивился, но в его взгляде читалось уважение.
А затем ударили её. Она рухнула обратно на землю. Было больно. Невыносимо больно, но она мгновенно поднялась на ноги.
Петух перестал сражаться, как Сунь Кэнь.
[Свет Полной Луны]
День сменился ночью, когда тьма окутала небо вокруг Би Ди — он вытягивал свет из воздуха, перенаправляя его в серебряный диск, сформировавшийся у него за спиной.
— Прорываемся, малышка, — объявил Шифу, устраиваясь у неё на спине. Он выплюнул полный рот крови.
[Искажённый Взор]
В воздухе возникло искажение.
Стеклянный щит против света луны.
Они взмыли вверх на потоках огня, навстречу небесам.
Щита оказалось недостаточно. Шифу бросился перед ней, заслонив своим телом. Чешуя горела, но змея всё равно рассмеялась.
Они прорвались, даже когда Шифу рухнул обратно на землю.
[Солнечное Кольцо]
Это был смертельный удар. В него она вложила все оставшиеся силы.
[Колесо Серпа Луны]
Свет солнца встретился со светом луны.
Инь издала последний отчаянный крик, вложив в него все силы.
Но прорваться не смогла.
Инь упала, приземлившись на ноги.
Она собралась с духом, готовясь к новой схватке… когда петух выставил крыло.
Бой приостановился, хотя её кровь кипела от жара.
— Это была сила Сунь Кэня. — Он выдохнул и покачал головой. — Его ци разъедала всё вокруг и убила бы твоего Мастера. Но, скорее всего, демон тоже погиб бы.
Инь вздрогнула и резко обернулась к Мастеру. Его тело дёргалось и извивалось, обгоревшее и израненное, но он всё ещё был жив, даже после того, как принял на себя эту атаку.
— Неужели этого действительно хватило бы? — спросила змея.
Би Ди пожал плечами.
— Мы никогда не сможем сказать наверняка. Из засады — скорее всего. Если бы он атаковал прямо в лоб? Или на пике своей силы? Не знаю.
Шифу, обугленный и дымящийся, смотрел в небеса, и в его глазах стояли слёзы.
Ей было больно видеть, как он радовался тому, что мог бы погибнуть, убивая Сунь Кэня.
Но всё же… — Я победила, — заявила она, глядя на Шифу. Змея вздрогнула.
— …Полагаю, что да, Инь. Его глаза были полны меланхолии. Но он всё равно улыбнулся ей.
— …Ты уверена? — спросил Би Ди змею и кролика. Оба твёрдо кивнули.
— …Нам нельзя оставаться здесь, — прошептала Мяньтяо. Восстановление было остановлено. Вместо этого в центре деревни установили большой камень, на котором высекли имена погибших. — Нам нужно найти новое предназначение.
— А я победила, — самодовольно заявила Инь.
— Да-а-а, ты победила. Я должна жить дальше. Негоже нарушать соглашение со своей ученицей.
— Куда вы отправитесь? — спросил он их. Могилы в последний раз привели в порядок.
Змея и кролик переглянулись. Между ними состоялся безмолвный разговор.
Они повернулись к нему и поклонились.
— Молодой господин Би Ди, у вас та же миссия, что когда-то была у моего Мастера. Пожалуйста, позвольте нам последовать за вами в вашем путешествии, — попросила Мяньтяо.
Би Ди погладил свои бородки, глядя на них. Искреннее желание. Он склонил голову, принимая их просьбу, как когда-то принял просьбу сестры Жи Цзу.
Он достал карту.
— Тогда вот дорога к следующему месту…