Том 2, глава 30.1

Для меня стало настоящей неожиданностью, когда Ваши выскочил из воды и надрал задницу рыбе, посмевшей перебраться в его часть дома. Я был рад этому всплеску активности, потому что сегодня всё шло довольно медленно и нудно. И немного одиноко. Сюлань весь день медитировала, а Гоу Жэнь вручную пропалывал внезапно разросшиеся рисовые поля, таская на спине огромный старый камень. Мой парень обзаводился мускулами! Он всё ещё оставался долговязым, но, к моему удивлению, выглядел довольно ловким. Не хочется говорить, что он походил на обезьяну, но, если честно, он понемногу начинал напоминать мускулистые изображения Укуна. Всё такой же гибкий и проворный, но уже раздавшийся в плечах.

Собой он, безусловно, был доволен. Я застукал его за тем, как он красовался перед своим отражением в воде.

И всё же попытки подсчитать, сколько щебня мне понадобится из моих запасов (а уж огромный гравийный карьер у меня имелся — столько камней пришлось убрать в прошлом году), и пробные работы над дорогой были довольно скучными без жены, которая могла бы заглянуть ко мне, или успокаивающей тяжести курицы на одном из моих плеч. Нельзя сказать, что я прямо-таки тосковал… Ладно, немного тосковал. Но я не собирался превращаться в назойливого приставучего мудака. У Мэймэй были свои дела, и ей наверняка не требовалось, чтобы я крутился рядом.

А Большой Ди хотел исследовать окрестности.

Так что вместо этого я изо всех сил занялся дорогой. Эй, пока всё выглядело неплохо. Кажется.

Мы все поужинали, после чего двое других людей ушли. Гоу Жэнь работал над новым луком для своего брата, а Сюлань отправилась ещё немного помедитировать на крышу, пока сегодня снова не ушла вместе с Тигрой.

Но теперь… Что ж, один из троих пропавших вернулся. Ваши сидел в своём корыте, а я готовил ему ещё один ужин.

Я выкладывался по полной, пытаясь вспомнить, что он любит. Ваши был готов однажды попробовать что угодно, поэтому я прихватил то, чего он, как мне было точно известно, ещё не пробовал. Оставалось немного мороженого — результат эксперимента с пряными травами. На вкус оно было не плохим. Немного щипало язык, но в целом было вполне приятным.

Его я тоже выложил на тарелку. А ещё добавил немного стружки из кленового льда.

Получился довольно внушительный пир, если позволите мне самому себя похвалить! Не терпелось приготовить такое для Мэймэй и Большого Ди.

— Ты должен всё мне рассказать! Где ты побывал, приятель? — потребовал я, расставляя всё перед чрезвычайно довольной рыбой.

Остальные ученики столпились вокруг него, а рядом с ним уже лежало несколько орехов — любезность Толстячка.

Казалось, в его глазах стояли слёзы, когда я разложил перед ним огромное и разнообразное угощение. Он склонил голову в благодарности и взглянул на меня сияющими глазами.

Он принялся есть, его глаза заблестели, а сам он счастливо захлопал по краю корыта.

Первые несколько минут он, похоже, не собирался ничего объяснять. И это тоже было нормально. Я знал, каково это — нуждаться в тишине во время первой за долгое время домашней еды. Просто сидеть молча, смаковать каждый кусочек. Облегчённо вздохнуть и позволить всему пережитому скатиться с плеч.

Вскоре вся еда была съедена, и я принёс обычную грифельную доску Ваши, чтобы он мог описать, что с ним произошло.

Рыба величественно кивнула и посмотрела на кусок мела.

А затем слегка содрогнулась.

Я наблюдал, как его передний правый грудной плавник изменился. Всё произошло с поразительной быстротой. Небольшая вспышка ци… и вот Ваши уже сидел с единственной мускулистой рукой, заканчивавшейся когтями.

Я тупо уставился на происходящее. Тигра дёрнулась, шерсть на её загривке встала дыбом. Пеппа склонила голову набок, озадаченная. Глаза Риззо расширились, и в следующее мгновение она уже была рядом с ним, хлопоча вокруг нового отростка.

Толстячок лишь радостно захрюкал и принялся подсовывать блудному сыну всё новые орехи и грибы, которые тот принимал с достоинством и изяществом.

А затем разом запихнул их все в рот и принялся рисовать.

Разумеется, карп вышел стилизованным и прекрасным — величественное существо, парящее в воде.

А затем изображение превратилось в невероятно плохо нарисованную черепаху. Она была толстой, уродливой, с ленивым глазом, а рядом стояла подпись: «черепаший суп». Пучки травы торчали у неё на голове, словно растрёпанные волосы.

И вот я выслушал историю благородного Ва Ши, который заботился о дряхлой, надоедливой и никчёмной черепахе. Та обучила его слабой технике, которую он мгновенно освоил, а потом из доброты душевной Ва Ши продолжал о ней заботиться — пока она подло его не предала.

Я явно приподнял бровь, услышав то, что почти наверняка было откровенной ложью.

На следующем рисунке он перепрыгивал через водопад. От него разлетались искры и ленты, а на лице застыло выражение крайней скуки, будто он с лёгкостью преодолел водопад.

Вот это меня заинтересовало. Разве не существовала легенда о карпе, перепрыгнувшем через водопад и превратившемся в дракона?

Я уставился на его покрытую когтями руку. Честно говоря… наверное, мне стоило удивиться сильнее. Задохнуться от потрясения. Но, если честно, я скорее недоумевал. Какой смысл было из-за этого переживать?

— Ты теперь дракон? — спросил я.

Ва Ши оскорблённо посмотрел на меня. Хотя у меня возникло ощущение, что его задело слово «теперь». Его рука снова принялась за дело. Появился ещё один рисунок: карп, знак равенства и дракон.

Дракон, знак неравенства и ещё один дракон.

«Ты — дракон. Просто выглядишь не как дракон, да?»

Рыба счастливо кивнула. Вспышка, очертания воды и грома, оказавшиеся лишь самую малость больше, чем позволял дом… а затем снова рыба.

У меня в качестве посудомойки жил дракон. Или, по крайней мере, частично дракон.

Но… я просто радовался, что он вернулся домой. Я улыбнулся и покачал головой, снова повернувшись к Ваши, который закончил последний рисунок: себя самого за поеданием прекрасной миски черепашьего супа. Его мечта о будущем, записанная на бумаге.

Остальные ученики стояли вокруг, разглядывая рисунки и переговариваясь между собой. Тигра сосредоточенно расспрашивала рыбу, откинувшуюся на спинку стула с надменным видом и жестикулировавшую рукой.

Пеппа шагнула вперёд, чтобы рассмотреть рисунок поближе. Взгляд Ваши зафиксировался на заду Пеппы.

Новая конечность Ваши поднялась… и с громким шлепком опустилась.

Пеппа взвизгнула и взлетела в воздух. Рыба откинулась назад, явно смеясь. Толстячок укоризненно, но с весельем посмотрел на него. Тигра ухмылялась.

Пеппа приземлилась и с величайшим достоинством развернулась. Глаза у неё были закрыты, а на губах играла мягкая улыбка. Мышцы вздулись, а по всему лбу пульсировали гневные вены. Она явно изо всех сил себя сдерживала.

Позади неё возникла струя воды и с очередным громким хрустом обрушилась на плоть.

Самообладание Пеппы лопнуло. Из её ноздрей вырвался пар, а вокруг тела закружилась ци.

Тигра сказала… что-то с до ужаса самодовольным выражением на лице. Что-то, что, как мне почти наверняка казалось, переводилось как: «В доме не дерутся».

Пеппа застыла.

Я ощутил жестокую иронию в словах Тигры. Риззо тихонько хихикнула, тут же прикрыв рот руками.

Свинья начала подрагивать.

Ваши выглядел до неприличия довольным произошедшим. Я подумал было вмешаться, но Пеппа с фырканьем снова села.

Впервые на моей памяти Ваши удалось одержать верх над Пеппой.

Конечно, в следующий раз, когда он решит выйти из дома, ему это припомнят, но я видел, что настоящего гнева в этом не было.

По сути, это были просто два сиблинга, дразнившие друг друга.

Они ещё некоторое время разговаривали, а я просто наблюдал за их встречей. Ваши, казалось, был немного озадачен тем, что Тигра вела себя с ним так приветливо и вообще признавала его существование, но вниманию явно радовался. Тому, что все столпились вокруг него.

Это было мило. Словно сцена из детской сказки. Не хватало только петуха.

…Может, мне написать книгу? Материала для детской серии у меня точно хватило бы…

Что бы Ваши ни сказал Тигре, это, похоже, стало последним штрихом, потому что кошка отправилась на поиски Сюлань, и глаза её пылали решимостью.

Остальные остались с ним.

— Ну, я оставлю вас наверстывать упущенное, — решил я. — С возвращением, Ваши.

Рыба оживилась и счастливо заёрзала.

Я развернулся и собрал всю посуду, которой пользовался Ваши, намереваясь сполоснуть её. Но когда я добрался до речной комнаты, раздался всплеск ци. Мимо меня промчалась вода, унося на себе существо обратно в его логово. С громким плюхом оно приземлилось. Рыба с надеждой посмотрела на меня снизу вверх. Это же были его собственные чёртовы тарелки!

Я замер.

На одной всё ещё оставался размазанный след соуса, а в миске — кусочки риса.

Он нарочно не вычистил их до блеска.

Один грудной плавник и одна покрытая чешуёй рука радостно хлопали по бетону.

Вашдор Чистильщик не собирался отступать.