Глава 17, том 4: Секта Изумрудного Клинка

В утреннем свете Тигу критически оглядела Сюлань. Затем кивнула и вынесла свой вердикт. — Сегодня ты выглядишь лучше.

— Я и чувствую себя лучше, — ответила Сюлань, убирая с глаз миниатюрной девушки рыжие пряди и поглаживая её по щеке. Сюлань чувствовала… что сегодня всё хорошо. — Спасибо, что составила мне компанию.

Прошлой ночью, после ухода Болиня, Сюлань немного напилась и поделилась с мужчинами водкой Цзиня и медовухой — им наверняка всем это понравилось бы. История с медовухой, драконом, моющим посуду, проделки Мэйлин… Всё было так, словно они снова собрались вместе и разговаривали у костра.

Когда она наконец добралась до своей комнаты, Тигу уже ждала её. Она терпеливо слушала, как Сюлань рассказывала ей истории о времени, проведённом с солдатами, всё ещё держа в руке бутылку водки. Истории об их жизнях и песнях.

Сюлань уснула прямо на Тигу, всё ещё хихикая из-за утки Мин По. Грудь Тигу оказалась на удивление удобной подушкой, а её мягкое, ворчливое дыхание, почти похожее на мурлыканье, весьма эффективно убаюкало Сюлань.

Тигу вывела её из задумчивости, протянув ей щётку, и счастливо кивнула, когда Сюлань принялась расчёсывать волосы девушки. Больше им не требовалось слов: они готовились встретить новый день.

Вскоре они спустились к завтраку. Большинство остальных уже набросились на великолепно накрытый стол. Ну, почти все были готовы. Всадник потока проводил гребнем по волосам Инь, потому что женщина сама не удосужилась их расчесать, а Рэгс откинулся в кресле, кое-как приведя свою растрёпанность под контроль.

— Ты почти выглядишь прилично, — поддразнила Рэгса Сюлань, и тот закатил глаза.

— Это называется «разбойничье обаяние». Оно чудесно влияет на то, как люди меня воспринимают, — ответил он, задрав нос, словно знатный господин.

— «Воспринимают»? О боже! Твой словарный запас растёт, Рэгс. А ведь из тебя ещё выйдет учёный! — сказала Сянхуа с сияющей улыбкой.

— Ага, точно! Я начинаю звучать так-и-зыс-кан-но. Неплохо для человека, который научился читать всего год назад, но я всегда бросаю вызов небесам! — самодовольно заявил Рэгс.

— Я заставлял его читать стихи, — сказал Громкий парень, говоря с набитым кашей ртом.

— Наш брат выглядит как дурак, зато быстро учится! — похвалила его Тигу.

— Вот именно, чёрт возьми… эй!

Сюлань тихонько рассмеялась и повернулась к своей еде. Им следовало как следует подкрепиться, ведь впереди их всё ещё ждала довольно долгая дорога.

Хотя Долина Зелёной Травы была ближайшим поселением, не населённым непосредственными слугами Секты, для смертного путь туда всё равно занимал полтора дня по ухоженной дороге. Именно поэтому Сунь Кэнь смог напасть на это место, не дожидаясь немедленной реакции Секты. Кроме того, как бы Сюлань ни ненавидела это признавать, Сунь Кэнь идеально спланировал и провёл свой налёт.

Он перебил всех часовых и даже приказал своим людям тушить все разведённые ими костры… по крайней мере поначалу. Их культиваторы и большинство стражников присутствовали на совещании, посвящённом организации смены караула, пока старейшины находились на Вершине боевых искусств.

К тому времени, как они увидели дым и добрались до города, нападение уже давно закончилось.

Сюлань покачала головой, вспоминая это горькое событие; её хорошее настроение немного улетучилось, но тут она почувствовала приближающиеся всплески ци. Сюлань улыбнулась, узнав их всех, и ускорила шаг, поспешив к воротам.

Когда она распахнула их, снаружи раздались голоса.

— Приветствуем юную госпожу!

Во главе почётного караула стоял Болинь… но там было ещё несколько знакомых лиц.

— Маленький клинок травы! Рыбьи Глаза! Маленький клинок травы! Травяная голова! — закричала Тигу, и её глаза засияли, когда она увидела учеников Сюлань. Ань Жань, Хуэй, Си Бу и Ли выглядели превосходно. За время отсутствия Сюлань они невероятно выросли. Она тепло им улыбнулась, пока те старались сохранять невозмутимый и официальный вид… но тут почувствовали собственную ци Сюлань.

— Ваша… ваша культивация, юная госпожа! — ахнула Ань Жань.

Сюлань кивнула. В данный момент Сюлань всё ещё скрывала свой истинный уровень культивации… но все они могли почувствовать, что она вновь вернулась в глубинное царство.

— Вот такая у нас юная госпожа, — ухмыльнувшись, сказала Хуэй.

— Поистине, наша учительница — гений, раз сумела так быстро восстановиться, — прогрохотал глубокий голос Си Бу из его маленького тела.

— …Эх, чувствую себя немного неполноценным, — пробормотал Ли, но на его лице сияла улыбка. Все они, казалось, хотели окружить её… но тут Болинь кашлянул. Ученики Сюлань мгновенно выпрямились, вновь приняв официальный вид.

— Почётные гости, от имени Изумрудного Клинка мы приветствуем вас… Тигу! Пожалуйста, дайте нам закончить, прежде чем обнимать! — взвизгнула Ань Жань, когда Тигу отбросила всякие приличия.

Сюлань не смогла сдержать смех.

— А потом мы победили самозванцев, юная госпожа.

Сюлань серьёзно кивала, слушая рассказ учеников, пока они направлялись к Секте Изумрудного Клинка. — Хорошо, что вы одолели этих подражателей, прежде чем они успели навредить кому-нибудь ещё. Я горжусь тем, как вы все выросли.

Все её Лепестки гордо расправили плечи.

— А Ань Жань ещё и заполучила себе нового мужчину, — весело заметил Ли. От гордости Ань Жань тут же перешла к невнятному бормотанию.

— О? Ты оставила попытки добиться моего Гоу Жэня? Какой дурной вкус. Будь ты немного настойчивее, я, возможно, позволила бы тебе занять место в моём доме, — безразлично заявила Сянхуа.

— Чего—Ли, ты ублюдок! особый инспектор… мы всего лишь пили чай… дважды — то есть, Гоу Жэнь хороший, но…

Ань Жань замахала руками; её лицо стало совершенно багровым, пока все остальные смеялись. Сюлань мысленно решила разузнать об этом «особом инспекторе» и убедиться, что он достоин времени её младшей сестры.

Они продолжали беззлобно поддразнивать друг друга по дороге. Сюлань слегка улыбалась, глядя на путь впереди.

Они миновали две холмистые гряды и ворота, служившие входом на земли, непосредственно принадлежавшие Секте.

— Ого, — сказала Тигу, когда они поднялись на вершину холма, а Громкий парень присвистнул. Даже Тье Дэлун издал одобрительный возглас.

Красота. Именно она определяла Секту Изумрудного Клинка. Земли других сект могли впечатлять или подавлять своим величием, но ничто не шло в сравнение с живописной красотой открывшегося им вида.

Как и большая часть Травяного Моря, это были пологие зелёные холмы, но трава здесь отличалась особым качеством. Она была такой мягкой, что казалось, будто лежишь на пуховой перине, и имела идеальный оттенок зелёного — такой травяной покров рос только здесь, на этих определённых холмах.

В этой местности было несколько родников. Они пробивались из глубин холмов и превращались в небольшие речушки, русла которых были выложены гладкими округлыми камнями. Здесь находилось несколько искусно возделанных и оформленных прудов, где росли лотосы; когда они зацветали, их нежные лепестки заполняли всю водную гладь. Несколько ив укрепляли берега, склоняясь над речушками и отбрасывая тень. Рощи плодовых деревьев нарушали однообразие пейзажа, а невысокие стены по обе стороны дороги были увиты ягодными лозами.

Земли Секты Изумрудного Клинка содержались в безупречном порядке. Однако за этим ухоженным видом всё ещё угадывались очертания прекрасной дикой природы. Сюлань знала, что порой по траве бродили тигры, а птицы тысячами прилетали сюда вить гнёзда — от воробьёв до журавлей.

Были здесь и места, богатые ци, где трава вырастала выше человеческого роста, а также потайные скрытые долины, в которых росли духовные травы… Теперь Сюлань, скорее всего, могла выращивать такие травы где угодно.

На нескольких холмах располагались фермы и даже мастерская, где красили одежду, но всё это было построено так, чтобы с вершины главного холма постройки нельзя было заметить с территории Секты. На самом деле здешние земли почти полностью обеспечивали себя сами… но в юности Сюлань редко бывала на фермах, предпочитая держаться поближе к главному комплексу.

Наконец они ненадолго остановились пообедать в каменной беседке. Ань Жань ни с кем не разговаривала, заливаясь краской, тогда как на лицах остальных её Лепестков сияли по-настоящему довольные ухмылки. Тье Дэлун подошёл к одной из колонн и внимательно осмотрел её.

— …Это сделал мой предок, — сказал он через некоторое время. — Посмотрите, вот его клеймо.

В его голосе звучала гордость за прекрасную и долговечную работу. На первый взгляд всё выглядело просто, но эта простота была продуманной: благодаря ей внимание не отвлекалось от окружающего пейзажа.

— Думаю, твой предок выполнил все каменные работы в моей секте, — ответила Сюлань. — Почтенный Предок Жолань никогда не согласилась бы ни на что, кроме работы высочайшего качества.

Дэлун улыбнулся комплименту, а Хуэй, единственный, кто прислушивался к их разговору, выглядел слегка озадаченным.

В конце концов, их секты почти не вели дел друг с другом, и ни один член Секты Герметичного Железа не посещал эти места уже тысячи лет — не говоря о том, что они были кузнецами, а не каменщиками.

— Со временем всё станет ясно, обещаю, — прошептала ему Сюлань, и он слегка склонил голову, принимая её заверения.

По мере того как день клонился к вечеру, они немного ускорили шаг — просто чтобы добраться до Секты до заката. А ещё через несколько часов пути перед ними предстали Холм Сердечной Травы и усадьба Секты Изумрудного Клинка.

Это была большая традиционная усадьба. Раньше некоторые называли её «всего лишь усадьбой какого-то дворянина». В своё время это считалось оскорблением, но так оно и было: усадьба Танцовщицы Жолань, куда она удалялась от мира. Сяоши много раз здесь бывала и гостила в здешних садах — как и сама принимала гостей.

Сюлань была весьма рада, что мужчина заставил кристалл стереть именно эти воспоминания.

Это было забавно. Амфитеатры, где они теперь тренировались в боевых искусствах, когда-то были танцевальными сценами. Вечно меняющиеся комнаты, развивавшие их восприятие, прежде использовались для постановки быстро сменяющихся декораций — ведь, конечно же, у Жолань прямо в доме была целая оперная сцена. Единственными помещениями, которые использовались по назначению, оставались бассейны для медитации.

Судя по тому, что Сюлань знала об этой женщине, предок Сюлань пришёл бы в неистовство, увидев, как они используют её дом. Она скинула бы свои безупречно сшитые туфли и отходила бы ими всех по головам и плечам.

Картина получалась забавная… но Жолань не имела права их осуждать. Сюлань знала, что они превратились из артистов в воинов. Но им пришлось измениться.

Она почтила бы память своего предка… но даже если бы та внезапно переродилась и оказалась прямо перед ними, ей всё равно нечего было бы сказать или сделать, чтобы отвратить Сюлань от избранного пути.

Слуги Секты радостно приветствовали их, когда они прошли через главные ворота. Весть о восстановленной культивации Сюлань явно разнеслась очень быстро.

Она улыбнулась всей этой пышности и торжественности. Она прекрасно всё понимала. Их молодая госпожа ушла с Пиков Дуэлей тяжело раненой, а вернулась снова — словно с ней ничего не случилось.

Она перевела взгляд на отца, старейшин и учеников, которые с гордой, невозмутимой осанкой стояли в главном дворе, возвышаясь над своими смертными слугами. Она увидела, как блестят глаза отца, и даже одобрительный кивок старейшины И.

Они остановились на положенном расстоянии. Сюлань, Болинь и её Лепестки опустились на одно колено, как того требовала традиция, сложив кулаки и склонив головы.

Триумфальное возвращение с союзниками и восстановленными силами. Сюлань решила, что всё это похоже на сюжет какой-нибудь истории.

Ликующие возгласы отдавались у неё в ушах. Гордость в глазах отца она ощущала самой душой.

На этот раз… она заслужила её.

— Глава Секты Изумрудного Клинка! Почтенные старейшины! Эта Цай Сюлань возвращается в свою Секту с союзниками и несёт вести величайшей важности! — объявила Сюлань, и её голос прорезал ликующие возгласы.

Она подняла голову, выйдя из поклона. Она заметила, что отец смотрит на её одежду. На всех них, одетых в похожие наряды, — а затем слегка склонил голову.

— Тогда встань, Дочь Секты Изумрудного Клинка. Расскажи нам — нет, покажи свои достижения, а мы поприветствуем твоих союзников с уважением, которого они заслуживают!

Сюлань обдумала слова отца. Он хотел, чтобы она продемонстрировала им свою силу?

Сначала Сюлань хотела проявить скромность. Показать свою силу наедине… но Сянхуа продемонстрировала Сюлань ценность неожиданности и то, как сильно она может повлиять на переговоры.

А ещё… в глубине её сердца раздался голос, подозрительно похожий на голоса Цзинь и Мэйлин, и поинтересовался, как будут выглядеть её старейшины, если их ошеломить.

Она выдохнула и высвободила свою ци.

У её отца отвисла челюсть. Глаза старейшины И полезли на лоб.

О боже. Как же это освобождает, правда?

— Ладно. Когда вернёшься домой, выплесни ци на людей. Понял! — пробормотал Всадник потока, пытаясь разобраться в надлежащем этикете культиваторов.

Старейшины Си Куна подняли переполох, проводив гостей в отведённые им покои и заперев двери своей комнаты для закрытых совещаний. Они кричали и препирались, пока его дочь безмятежно сидела.

Лицо его сохраняло невозмутимое выражение, но в душе он был чрезвычайно весел. Когда первый шок прошёл, он признал, что выходка дочери удалась на славу.

И всё же… четвёртая стадия глубинного царства.

Менее чем за год — от третьей стадии царства посвящённых до четвёртой стадии глубинного царства, после того как её культивация была полностью уничтожена.

Это было величайшее достижение за всю историю их секты… вообще за всю.

Если бы на этом всё и закончилось — если бы это было всё, с чем Сюлань вернулась домой, — сейчас они устроили бы грандиозное празднество. Его дочь получила бы все их самые могущественные сокровища, а каждый старейшина пытался бы снискать её расположение.

Но, конечно же, это было далеко не всё, что Сюлань привезла с собой. Более того — она привезла с собой откровения, потрясшие небеса, и план, из-за которого все старейшины теперь спорили друг с другом.

Особенно учитывая, что она вернулась с воспоминаниями об их предках. Узнать, что их род происходит от труппы оперы, оказалось настоящим потрясением, и он всё ещё пытался осмыслить это откровение… но план его дочери требовал немедленного внимания.

— Просто отдать им силу?! Ты совершенно лишилась рассудка, ученица! Ты хочешь вручить другим орудия нашей погибели!

И был в ударе, перечисляя все недостатки её плана и перемежая их презрительными замечаниями о глупости раздавать такую силу. Он был совершенно непреклонен: нельзя просто… отдать кристаллы другим сектам. Он требовал уступок… если уж ими вообще предстояло делиться.

Его мышление было ортодоксальным. И нельзя было сказать, что он мыслил неправильно. В конце концов, именно эти мысли первыми пришли в голову Си Куну: как поставить свою Секту во главе всех и подавить остальных.

Как сделать их бесспорными правителями Лазурных Холмов.

На их стороне была Секта Туманного Озера и, скорее всего, Секта Герметичного Железа. Как полагал Си Кун, они могли рассчитывать и на благосклонность Мастера Цзиня. Если бы его дочь того пожелала, они могли растоптать всех остальных. Это был нормальный путь. Обычный путь.

Но его дочь и её спутники не имели с обычностью ничего общего.

Они переворачивали всю привычную систему с ног на голову. По-настоящему меняли мир. Улучшали Лазурные Холмы целиком… и, будем надеяться, объединяли их.

Си Кун никогда не замечал за своей дочерью подобных амбиций. Она всегда была просто прилежной… но в её культивации не хватало гордости и желания. Она занималась этим лишь потому, что таков был её долг. Теперь же стало ясно: Цай Сюлань культивировала и продвигалась вперёд ради себя самой.

Си Кун посмотрел на дочь. По-настоящему посмотрел на неё. На её безмолвную решимость и непоколебимую убеждённость… и всё понял.

Она вернёт Лазурным Холмам их историю — одобрят они это или нет. Она осуществит свой план с их поддержкой или без неё, а если понадобится — пойдёт против них. Она выступит против всей своей секты и захватит её, как это сделала Сянхуа, если того потребуют обстоятельства.

У неё была цель, и она не остановилась бы ни перед чем, чтобы её достичь.

Цай Си Кун внезапно почувствовал себя старым… и пристыженным. Вот она — страсть молодого поколения. Вот на что они готовы пойти.

Как прекрасно.

— Полагаю, ты уже обдумала все доводы старейшины И, дочь, — вмешался Си Кун, и его голос прорезал шум.

— Да, — спокойно ответила Сюлань.

— …и ты уверена, что доведёшь это до конца?

— Уверена.

И попеременно посмотрел на них, словно ожидал, что ему возразят. Но от Си Куна возражений не последовало, и старейшина И с грохотом опустил ладони на стол. — Ты считаешь, что в её идее есть смысл?

— Считаю, — ответил он. И отвисла челюсть. — А теперь, брат И, позволь задать тебе вопрос. Недостатки действительно очевидны, и метод этот неортодоксален. Но каковы его преимущества?

Его побратим зашевелил челюстью, пока Си Кун обращал против него его любимую тактику. Однако вместо того чтобы в ярости уйти, тот лишь мрачно посмотрел на него и наконец начал думать.

Наконец он заговорил — голос его звучал неохотно.

— Все, кто присоединится под угрозой, что мы скроем от них информацию, будут на нас затаённо злиться. Мы не сможем рассчитывать на их поддержку — да и не станем этого делать. Нам придётся стать тиранами, а все, кому не достанется доля этой силы, начнут плести заговоры, чтобы нас уничтожить. Значит, нам придётся либо уничтожить их… либо опасаться ножа в спину, — процедил старейшина И. — Сохранять контроль над информацией — лучший вариант. Это даст нам больше времени, чтобы применить здешние знания и использовать их для укрепления своего положения перед другими сектами… но сейчас этот вариант уже неосуществим.

Старейшина Шэнь поморщился. — Всё уже начинает распространяться. Секта Туманного Озера знает. Двое, не принадлежащих ни к одной секте, и ученики самого Мастера Жоу… мы не можем хранить это в тайне.

— Каждая секта, которая откажется к нам присоединиться, возненавидит нас. Они соберут свои силы — особенно Секта Великого Ущелья. Они поставят на кон всё, чтобы заполучить эту информацию, если мы попытаемся использовать её, чтобы подчинить их, — продолжил старейшина Шу. — Против мощи остальных Лазурных Холмов у нас будет самое большее три секты.

Снова повисла тишина.

— Это беспрецедентное событие. И я считаю, что ответ на него тоже должен быть беспрецедентным, — заговорил Си Кун, когда потрясение и мгновенная реакция его старейшин улеглись. — Устранив знания как предмет искушения, мы мгновенно предотвратим создание союза против нас. А когда мы преподнесём другим сектам эти дары… что ж, гостеприимство обязывает их ответить нам тем же, разве нет?

— Это противоречит всему, на чём строится культивация. Разве мы не должны стремиться быть лучшими? Разве не должны стремиться стать сильнейшими? — спросил старейшина И, но теперь вместо слепого гнева его друг думал.

— Когда-то все наши Предки трудились вместе, — сказала Сюлань в наступившей тишине. — Разве они не превосходили нас? Разве не создавали чудеса, о которых мы можем лишь мечтать? Они сделали всё это, не вступив ни в одну войну друг с другом. Они сделали всё это благодаря совместной работе. Отец, ты сказал, что этот путь неортодоксален… но ведь таков путь Почтенных Предков. Как же он может быть неортодоксальным? Мы прислушиваемся к их мудрости. Мы вновь возвращаемся на их путь.

Старейшина И открыл рот, затем закрыл. Доказывая, что именно они сбились с пути Предков… Си Кун тоже нахмурился.

— Эта мысль оказалась более обоснованной, чем поначалу полагал этот старейшина, — пробормотал старейшина И.

— Если это вас успокоит, старейшина, у нас всё ещё есть небольшая фора, — сказала Сюлань. Она не стала вслух объяснять очевидное: все присутствующие и так сразу поймут, что фора у них есть до тех пор, пока они больше не будут медлить.

— Сегодня вечером мы должны обдумать этот план действий, Дочь, — сказал Си Кун… но в глубине души уже знал, какой путь им предстоит.