Том 4, глава 12.3
~Пусть звёзды отдохнут~
Из открытого окна донёсся голос, и Цзан Чжун, молодой господин и глава внутренних учеников Секты Окутанной Горы, почувствовал, как тот проник в его медитацию. Будучи культиватором духовного царства, он редко спал днём, предпочитая проводить эти часы за культивацией, а не тратить время на ненужный сон.
Голос был мощным, но мягким. Протяжные ноты разносились по Окутанной Горе. Это было прекрасное восхваление утра, хотя оно и нарушило медитацию Чжуна. Однако он не мог сердиться на утреннее приветствие, ведь уже пришло время просыпаться и приступать к своим обязанностям — и тут он почувствовал, что в голосе содержится немного ци.
Цзан Чжун мгновенно насторожился и принялся изучать происходящее… Но это оказалось не атакой: единственной целью песни было разбудить и взбодрить.
~Пусть звёзды отдохнут.~
Услышав, как голос вновь призывает всех просыпаться, Чжун моргнул: его чувства обострились, а крошечная пелена тумана, о существовании которой он даже не подозревал, рассеялась в его сознании, оставив после себя лишь кристальную ясность.
Это освежало. Он чувствовал себя… хорошо.
Заинтересовавшись певцом, он вышел из своего особняка, чтобы взглянуть на того, кто приветствовал утро. Он обнаружил новейшего посвящённого внутренней секты, стоявшего на крыше самой маленькой хижины, какую только мог занимать внутренний ученик в пределах своего двора. Жилой район был полон подобных построек, но в этой конкретной хижине жил лишь один старый смертный слуга, и рядом с величественными дворцами она больше походила на крестьянскую лачугу.
Глаза Би Ди были закрыты, а сам он стоял без рубашки. Его волосы, казалось, сверкали на солнце, пока он подставлял лицо его теплу; на губах играла лёгкая улыбка.
~Пусть свет наполнит небеса; пусть рассвет взойдёт —~
Чжун заметил и других людей, выходивших посмотреть. Их глаза тоже сияли, ясные и бодрые, готовые встретить новый день. В голосе мужчины было что-то приятное, побуждавшее каждого, кто его слышал, подняться.
~Когда тьма отступает.~
Несмотря на себя, Чжун был впечатлён. Подавив Би Ди и убедившись, что тот не представляет угрозы, он решил принять его в свою свиту — хотя бы для того, чтобы тот пел ему по утрам.
А затем Чжун заметил взгляды, которыми женщины — и некоторые мужчины — одаривали этого сверкающего ублюдка, и всякое тёплое чувство покинуло его душу. Ради предков, его кузина Хуэйин, казалось, вот-вот начнёт пускать слюни.
Последние ноты разнеслись над Окутанной Горой, и красивый ублюдок открыл глаза. Он сошёл с крыши и грациозно опустился на землю. Его переливчатые зелёные глаза остановились на Чжуне — и затем он поклонился.
— Би Ди приветствует молодого господина и надеется, что утро застало его в добром здравии.
Чжун не знал, что и думать. С одной стороны, сопляк знал своё место. Его поклон был безупречен для его положения и лишён надменности. Утреннюю песню он явно исполнял много лет — слишком отточенно и безразлично к производимому эффекту, чтобы это могло быть частью какого-то заговора, — а поклонение солнцу среди крестьян было довольно распространено.
С другой стороны, одним своим существованием он его раздражал.
— Если у тебя хватает сил петь, значит, хватит и на то, чтобы приступить к своим обязанностям, — ответил он. — Полагаю, в садах требуется больше навоза.
Мужчина лишь кивнул, принимая поручение. — Конечно, молодой господин. Этот Би Ди слышит и повинуется.
Мужчина развернулся и направился к садам, а Чжун смотрел ему вслед.
— Чего вы все глазите, как куры? — потребовал он, пока остальные внутренние ученики продолжали смотреть на удалявшегося мужчину. — Займитесь делом.
Все разошлись, кроме его кузины, которая подошла к нему.
— Правда? Отправить его работать в сад? Как же это мелочно с твоей стороны, кузен. — Голос её звучал легко; она играла со своей косой, не сводя глаз со спины Би Ди.
— Каждый должен вносить свой вклад в Секту, — пренебрежительно бросил он и направился обратно к себе домой, чтобы закончить утренние обязанности и культивацию.
— О, я знаю, но для такого нового ученика это уже чересчур. Отдай его этой красивой сестре, и она быстро отполирует этот драгоценный камень.
— Этого не будет. Старейшина Чунъюнь поручил мне присматривать за ним. — Он сразу понял, что сказал не то: лицо Хуэйин стало хитрым.
— О, так это ревность—
— Тебя терпят только потому, что ты моя родственница. — Его намерение пригвоздило её к месту. Его более слабая кузина сглотнула. — Займись своими делами, иначе можешь присоединиться к нему в поле — вниз головой.
Кузина поклонилась и ушла, поспешно отступая. Ну и до чего же у неё толстая кожа — вести себя так в его присутствии? Чжун фыркнул. После слухов о смерти маленького Цзан Ли люди начали распускаться. И всё это — в самих Лазурных Холмах. Похоже, вскоре ему придётся показательно наказать кого-нибудь.
Он вернулся домой. Слуги уже всё для него подготовили, так что он приступил к утренним обязанностям, которые прошли на удивление быстро и гладко. Все бумаги и дела по управлению, отнимавшие у него время, были закончены в рекордные сроки. Даже короткая утренняя культивация оказалась немного продуктивнее обычного.
Настроение у него было хорошее, и он задумался, как улучшить его ещё сильнее. Вскоре он ухмыльнулся, представив, как мучается новейший внутренний ученик.
Так он вышел из дома и направился в сады проверить работу Би Ди, раздумывая, не поискать ли каких-нибудь «ошибок», которые мужчине пришлось бы исправлять…
Но остановился как вкопанный, увидев работу Би Ди. Мужчина двигался как мастер, целиком поглощённый своим занятием. Его кожа блестела от лёгкой испарины, пока он ухаживал за духовными травами.
По необходимости в их садах выращивали только самые выносливые духовные травы. Редкие и ценные травы могли расти лишь в дикой природе. Это были неприхотливые рабочие травы: корни сращивания плоти, пряность сопротивления двенадцати ядам и опыты со столетним женьшенем, начатые ещё до времён Чжуна. Все они росли на склоне Окутанной Горы, в огороженном дворе.
Пряность сопротивления двенадцати ядам, за которой ухаживал Би Ди, приобрела яркий зелёный оттенок и выглядела более жизнеспособной, чем когда-либо прежде видел Чжун. Она тянулась к небу, почти помахивая своими листьями.
Но другое, что привлекло внимание Чжуна, — то, чем именно занимался Би Ди.
Потому что Чжун совершенно этого не понимал.
Этот человек был дураком. Невероятным идиотом, которому явно просто повезло, пока он лил свою ци в землю, словно воду. Неужели он собирался одним махом собрать урожай со всего поля с помощью какой-то техники? Чжун внимательно всмотрелся в ци, пропитывавшую землю и поглощавшуюся растениями.
Лить свою ци в землю… Чжуну даже не нужно было его подавлять. Стоило просто позволить ему действовать, и Би Ди сам себя подавил бы. Более того, Чжун даже мог сыграть роль доброго старшего — и потому снизошёл до Би Ди.
— Великолепная работа, ученик. У тебя настоящий талант, — похвалил Чжун красноволосого мужчину.
— Би Ди благодарит молодого господина, — ответил мужчина, излучая искренность. — Хотя всё было бы лучше, если бы стену можно было убрать: она слишком сильно мешает солнцу, как мне кажется.
Чжун запомнил эту информацию, глядя на духовные травы. — Понятно. Что ж, я давно ищу садовника, который помог бы мне выращивать собственные духовные травы. Ты будешь помогать мне в этом деле.
— Как пожелаете, молодой господин, — сказал мужчина, снова ничуть не обеспокоенный. По сравнению с его огненно-красными волосами Би Ди был холоден как лёд. Странный… очень странный, но его можно было использовать — а этого было достаточно.
Чжун Ли хлопнул в ладоши, и тут же рядом с ним появился его главный слуга. Культиватор второй стадии царства посвящённых, служивший Чжуну с самого рождения Чжуна.
— Принеси этому младшему воды и еды, чтобы он мог продолжить работу.
Именно это, казалось, больше всего удивило Би Ди. — Благодарю, молодой господин.
— Продолжай.
Чжун удалился с улыбкой на лице и вкусом победы на губах. Он оглянулся на Би Ди, желая насладиться зрелищем того, как этот ублюдок унижает себя.
Улыбка слегка померкла.
Какого хрена кто-то умудряется выглядеть красавцем, разгребая дерьмо?!
Би Ди посмотрел туда, где ушёл Цзан Чжун. Отвратительный тип. Неприкрытая жадность в его глазах вызывала отвращение, и Би Ди, откровенно говоря, не хотел иметь с ним ничего общего.
Но он состоял в родстве с Цзан Ли — человеком, который оказался демоном. Поэтому было разумно присматривать за ним и его семьёй.
А ещё лучше — теперь благодаря своим обязанностям садовника Би Ди получил доступ в его дом.
Придётся вести себя тихо, когда он будет там осматриваться, но это, безусловно, было большой удачей.
Удовлетворённый тем, как развивалось его утро, он снова обратил внимание на землю и духовные травы.
Состояние трав, откровенно говоря, было ужасным. Они не заслуживали такого обращения. Место для их выращивания выбрали совершенно неподходящее. Стены как минимум следовало снести, но Би Ди не мог просто начать рушить постройки без разрешения.
Он покачал головой и направил в землю ещё больше ци. Делать это здесь было гораздо тяжелее, чем дома, в Лазурных Холмах. Хотя драконьи меридианы на Окутанной Горе проходили довольно близко к поверхности, земля, казалось, почти не замечала его дара, а сама ци ощущалась странно. Несмотря на то что в воздухе её было много, парадоксальным образом она казалась менее питательной и менее пригодной для использования.
Во-вторых… скорее всего, во сне его ци не будет восстанавливаться. Питательный воздух Фа Рама был тёплым и гостеприимным. Те, кто спал в его объятиях, просыпались полными сил. За его пределами всё обстояло совершенно иначе.
Теперь он понимал, почему большинство культиваторов приходили в шок, увидев, что вытворял его Великий Мастер: тому достаточно было поспать, и его ци восстанавливалась, циркулируя вместе с землёй. Всё, что он отдавал, возвращалось к нему.
А здесь? Здесь земля оставалась к нему безразличной. Ему придётся медитировать, чтобы восстановить силы, как он делал во время путешествия за кристаллом, — медленно и мучительно вытягивая их обратно из воздуха или восполняя ци с помощью огня своего даньтяня.
Оба метода привели бы к застою, если бы вовсе не остановили его развитие.
Продолжать отдавать свою энергию духовным травам было бы лишь во вред ему самому. Другие будут употреблять эти растения, пожиная плоды его труда. К тому же он не задержится здесь достаточно надолго, чтобы постоянно улучшать почву учениями Великого Мастера. Другие соберут здесь всё до последнего и погубят всю его тяжёлую работу.
И всё же… Би Ди всё равно отдавал её. Он вливал свою ци в землю. Делал он это не ради силы Духа Земли, а потому, что… хотел этого.
Он отдавал земле… и земля отдавала ему.
Даже если получит это не он, кто-нибудь всё равно получит.
И этого было достаточно.
С трудом Би Ди закончил с полем. Затем отправился чинить сарай с сокровищами.
Этой работе он тоже уделил всё своё внимание. Пока он чинил сарай, он чувствовал на себе чужие взгляды: другие внимательно следили, не украдёт ли он чего-нибудь, — но у Би Ди не было времени на эти так называемые «сокровища».
Ему предстояло выполнить миссию.
Наверняка его товарищам повезёт ничуть не меньше, а то и больше, чем ему!
— Ты провалилась, — холодным и отстранённым голосом сказал Мастер Лишу Жи Цзу.
Жи Цзу сидела перед ним, выпрямив спину… и, как бы ни уязвляло её гордость услышанное, она не могла не согласиться с оценкой этого человека.