Том 3, глава 58.2

Если бы Дэлуна спросили, как, по его мнению, он будет проводить время, он, пожалуй, ответил бы: с Тигу или за культивацией. Что ж, первым он уже вдоволь позанимался… но из всего, что было на этой странной ферме… такого он не ожидал.

— Почему я сохранил веснушки? — спросил Мастер Цзинь, сидевший рядом с Дэлуном на берегу реки; их удочки были опущены в воду.

Скрытый Мастер пригласил его сегодня утром порыбачить. Сперва Дэлун напрягся как деревянный столб, гадая, не будет ли это каким-нибудь испытанием. Но нет, они просто… отправились на рыбалку. И разговаривали. О всякой ерунде! Мастер Цзинь очень умело вёл непринуждённую беседу, и Дэлун почувствовал, как его мышцы понемногу расслабляются.

В итоге он принялся рассказывать о своей юности, когда Мастер Цзинь спросил, как он вырос. Он говорил о тренировках, о кузнечном деле, об ожиданиях матери и отца. Он рассказывал о великих железных полях, которые были его родным краем: ржавеющих железных шпилях, торчавших из земли словно карсты, гигантских валунах олова и меди и руслах рек, полных серебра. Его родина была прекрасной и богатой, но суровой. Когда земля настолько насыщена металлом, что почти превращается в сплошную коренную породу, на ней мало что может вырасти, а Дэлун знал, что в некоторых местах вода совершенно непригодна для питья — её отравляли залежи свинца.

Каким-то образом разговор перешёл на самого Дэлуна и его жизненные проблемы, и в итоге он задал скрытому Мастеру вопрос.

У них обоих были веснушки. Более того, они и правда были довольно похожи. У обоих каштановые волосы и крупное телосложение. Дэлуну было любопытно, почему могучий культиватор и его жена сохранили свои веснушки.

— Если честно, я не совсем сам решил их сохранить, но даже если бы задумался об этом, всё равно оставил бы. Мне они нравятся.

— …даже несмотря на то, что люди называют их изъянами? — спросил Дэлун.

Мастер Цзинь искоса взглянул на него, оценивая вопрос, а затем вздохнул:

— Тебе ведь много дерьма перепало из-за твоей внешности, да?

— …да, — признался Дэлун.

— Я мог бы ответить тебе то, что ты уже слышал: что это неважно и на такое можно не обращать внимания. И это, конечно, правда. Подобные люди — придурки, и их словам цены нет.

Дэлун фыркнул, услышав такую грубость. Но Мастер Цзинь был прав. Он уже слышал подобное от собственного отца, и этим исчерпывались все советы. Ну, ещё ему полагалось разбивать обидчиков молотом, если он мог это сделать. Вот только проблема заключалась в том, что в лицо ему такое говорили лишь те, кого он не мог побить. Остальные шептались из тени, и Дэлуну не на ком было сорвать свою ярость.

Но в отличие от его отца Мастер Цзинь продолжил:

— Я не стану говорить, что их слова не причиняют боли и никогда не будут терзать тебя, — и, полагаю, они делают это так, что ты не можешь как следует ответить? — Дэлун кивнул, соглашаясь с наблюдением. — Тогда запомни вот что: не все думают так. Тигу считает тебя красивым. Она права или лжёт?

Дэлун покраснел от того, как легко этот человек заговорил о подобном. Он даже не насмехался — говорил совершенно серьёзно.

— Она не лгунья, — после паузы пробормотал Дэлун. Тигу и правда считала его красивым — вместе с его веснушками.

— Мне помогает помнить об этом, хотя, признаюсь, работает это не всегда. А кроме того? Нужно найти здоровый выход для своих чувств. Например, заняться ковкой или резьбой. И хотя, думаю, это должно быть последним средством, иногда люди заслуживают кулак в нос.

Дэлун усмехнулся мудрости Скрытого Мастера. Той самой прямой и меткой мудрости, что была свойственна ему самому. Они некоторое время сидели молча под солнцем, а воздух наполняли звуки животных. Дэлун почувствовал, как тугой узел, постоянно сжимавший его желудок, немного ослаб. Его удочка дёрнулась в воде. Расширив глаза, он потянул леску — на этот раз не слишком сильно, ведь в прошлый раз не уследил и разорвал рыбу пополам.

На этот раз он вытащил речную рыбу из воды и поймал трепыхавшуюся добычу прямо в воздухе.

— Хороший улов! — воскликнул Мастер Цзинь и хлопнул Дэлуна по плечу. Дэлун довольно заулыбался, услышав похвалу.

Они ещё некоторое время ловили рыбу, на этот раз беседуя о пустяках, и добавили в ведро ещё пять рыб. Затем разговор сменился. Теперь они заговорили о странных механизмах, которые мастерил молодой господин Секты Туманного Озера.

Боу был интересным человеком.

Дэлун даже не знал, что у Сянхуа есть брат. Этот человек из Секты Туманного Озера хорошо разбирался в своём ремесле. Дэлун хотел узнать, не заинтересован ли Боу в обмене опытом, хотя и знал, что большинство кузнецов ревниво хранят свои секреты.

— Этого должно хватить для супа, — решил Скрытый Мастер, глядя на их улов. — Давай отнесём всё обратно.

Если честно, Дэлун почувствовал разочарование. Рыбачить было здорово. До того как Мастер Цзинь уедет домой, Дэлуну стоило узнать, не захочет ли тот ещё раз сходить с ним на рыбалку. Кроме отца, он ни с кем не проводил время вот так — разве что в те дни, когда отец был в хорошем настроении.

Они вместе направились к дому Мастера Цзиня, идя по траве, которую коровы и овцы выщипали почти до земли. Дэлун слышал, как ветер доносит голос Сюлань — женщина пела старую балладу. Она то начинала, то снова останавливалась, по-разному меняя интонации или прочищая горло, явно репетируя.

Они прошли мимо Громкого парня и Ва Ши. Первый неотрывно смотрел на лежавшую перед ним дощечку и выглядел невероятно раздосадованным. Громкий парень пытался использовать собственную драконью ци, чтобы заговорить с Драконом, но Ва Ши совершенно не заинтересовался мальчиком и отмахнулся от него, чтобы продолжить чтение какого-то свитка.

Затем Тигу что-то прошептала ему, и Громкий парень вернулся с блюдом сладостей. Словно император, получивший причитающуюся ему дань, Дракон великодушно согласился обменяться с Громким парнем опытом.

Однако опыт оказался совсем не таким, какого ожидал Громкий парень. Его заданием было изучать математику. Дэлун понятия не имел, какое отношение вообще математика могла иметь к культивации, но было довольно забавно смотреть, как Громкий парень ломает голову, пытаясь понять то, что Дракон называл «Возвышенной формацией потока».

После того как Дэлун доставил рыбу госпоже Пи Па, ему пока было нечем заняться. Тигу сказала, что сегодня у неё уроки; Мастер Цзинь предложил их отложить, но Тигу отказалась. Она сидела с Чунь Кэ снаружи, и перед ними лежали наборы придворных иероглифов.

— А это что? — спросила Тигу у Кабана.

Он внимательно изучил иероглиф, сосредоточив взгляд. Прошла почти минута, прежде чем Кабан дал ответ.

— Учёный. — В его голосе прозвучало лёгкое сомнение.

Тигу просияла:

— Да! Он очень похож на иероглиф «земля», но это «учёный»!

Кабан радостно захрюкал.

Дэлун оставил их заниматься, решив ещё немного потренироваться на шестах возле дома. По пути он прошёл мимо Рэгса — сумасшедший ублюдок сидел рядом со страшным стариком и пил вместе с ним, развлекая довольного монстра рассказом о том, как стал главарём своей банды, и об их похождениях.

Жизнь здесь совсем не походила на ту, какой он её представлял. По мере того как шли дни, Тье Дэлун задавался вопросом, что будет делать, когда ему придётся уйти. Или, если уж быть честным, захочет ли он вообще уходить.

Каждое утро Дэлун просыпался отдохнувшим. Он присоединялся к утренним упражнениям. Обменивался советами с товарищами — как людьми, так и зверями. Они исследовали, казалось, каждый уголок владений её Мастера, от пары пещер в склонах холмов до места, где из земли бил родник.

Он играл в го со змеёй и обезьяной. Вместе с Боу он смастерил сеялку. Позировал для изображений вместе с Юнь Жэнем. Однажды он даже подержал юного господина, когда Тигу передала ему своего младшего брата, чтобы самой заняться госпожой Мэйлин. Дэлун до смерти перепугался.

Люди здесь были такими странными. Ему пришлось пересмотреть многие свои, как выяснилось, поверхностные впечатления.

Люди, которых, как ему казалось, он успел разгадать, оказывались совсем другими. Настолько другими. Лю Сянхуа по-прежнему была такой же громкой, как всегда, — но её голос, прежде резавший ему слух, полный высокомерия и оскорблений, теперь казался скорее дразнящим.

А что насчёт другой?

— Жили-были фермер и его служанка-красавица — с фиалковыми очами, с зелёными волосами!

В тот вечер он узнал, что Сюлань упражняется не только в классике.

— В зелёных полях её, заросших сорняками,

Могучий инструмент фермера мог удовлетворить любые взыскательные желания!

Вдоль и поперёк земли он шёл, трудясь весь день!

Его сноровка и умение могли любого поразить — служанка восклицала, хваля его!

Так впечатлилась дева его силой, что позволила фермеру вести —

И в глубине священных земель он посеял своё особое семя!

Мастер Цзинь сидел, закрыв лицо руками, а госпожа Мэйлин смотрела на происходящее с выражением абсолютного восторга и гордости. Элегантная молодая госпожа Секты Изумрудного Клинка распевала куплеты невероятно непристойной песни.

К концу песни Дэлун был не единственным, кто выл от смеха.

Когда Дэлун приехал сюда, чтобы отплатить Тигу за её добрый подарок, он не знал, чего ожидать от этой поездки. Возможно, он рассчитывал немного побыть с ней, прежде чем её обязанности заставят её уйти, и его это вполне устроило бы. Но он никак не ожидал, что будет хлопать Цай Сюлань по спине, пока она будет улыбаться от уха до уха, самодовольно сияя.

— Так чем ты хочешь заняться завтра? — спросила Тигу, когда ночь уже перевалила за полночь.

Дэлун не знал, но тут Би Ди кашлянул.

— Я отправляюсь во Восьмое правильное место, чтобы встретиться со своим учеником. Если кто-нибудь захочет присоединиться, буду рад компании.

Глаза Тигу загорелись.

Так Дэлун снова оказался бегущим по дороге. Зрелище, должно быть, представлялось весьма странным: по дороге мчалась целая формация из людей и зверей, а также большая повозка, в которой ехали госпожа Би Юй, Боу и несколько других смертных из Хун Яоу. К полудню они добрались до причудливой маленькой деревушки и встретили странного мальчика в маске петуха.

Громкий парень и «Всадник потока» тут же начали спорить из-за своих имён, звучавших чрезвычайно похоже.

Это было… весело. Весь день они катались по бурлящей воде в «Стоке», подзадоривая Громкого парня и Всадника потока превзойти друг друга.

Ему тоже очень хотелось завести одну из тех милых пушистых собачек. При виде этого маленького создания и Тигу, и госпожа Би Юй издавали пронзительные звуки, зарываясь лицами в его шерсть.

— Держи. Всё ещё горячее. — Сюлань улыбнулась молодому господину Секты Герметичного Железа и взяла протянутую им шпажку с бараниной и овощами. После сегодняшних занятий она порядком проголодалась.

— Спасибо, — сказала Сюлань, принимая шпажку. Она села рядом с ним, и молодой господин Секты Герметичного Железа подвинулся, освобождая для неё место. Он тщательно держал взгляд выше её шеи, как и подобало, не глядя ни на заполненную золотом трещину у неё на груди, ни на то, что находилось ниже.

Вместо этого он снова переключил внимание на продолжающуюся игру в «волейбол», где Мэйлин и Тигу сражались друг против друга.

Он немного понаблюдал, а затем усилием воли отвёл взгляд, чтобы не пялиться на полностью обнажённый пресс Тигу и загорелую кожу, блестевшую от воды.

Сдержанность юноши в его искренних ухаживаниях была весьма привлекательной. Он принял слова Цзинь близко к сердцу и, хотя его интерес был совершенно очевиден, ни разу не стал давить на девушку. Вместо этого он довольствовался тем, что просто проводил с ней время и вместе с ней предавался их общей страсти — резьбе.

Дэлун… раньше она никогда особо не задумывалась о младшем юноше. Сюлань часто слышала шёпот о его свирепом нраве и насмешливые оскорбления по поводу его внешности. Его называли неотёсанным увальнем — неуклюжим и уродливым, с грубыми мускулами и лицом, покрытым прыщами.

Сюлань несколько раз видела его прежде и виновато признавала, что хотя бы часть этих слов была правдой. Он всегда выглядел таким злым, с острыми, узкими глазами. Он не ходил — он топал, грозя растоптать любого, кто встанет у него на пути. Его голос был рычанием или криком — агрессивным и грубым.

Тигу разбила этот образ одним-единственным комплиментом. Со стороны это почти казалось нелепым: стоило одному человеку назвать его красавцем, как на лице, которое он показывал миру, распахнулась огромная трещина.

Но Сюлань кое-что знала о том, каково это — терпеть насмешки из-за своей внешности. Она сама сталкивалась с постоянными оскорблениями, унижением и давлением. Ей приходилось терпеть похотливые взгляды с двенадцати лет, когда её тело начало расцветать.

Следствием стала холодная, чопорная и благовоспитанная молодая госпожа Секты Изумрудного Клинка. Глупая, отчаянная и неуверенная в себе девушка, она изображала компетентность и уверенность. Сянхуа была честнее Сюлань, и большую часть своей личности сама признавала игрой.

Это были доспехи против жестокого мира. Во всяком случае, когда-то.

Так всё и было — но не так, как ей хотелось.

— Здесь хорошо, — тихо сказал Дэлун, глядя на окружающий мир мягким взглядом.

— Да, — согласилась Сюлань, прекрасно понимая это чувство.

Человеку требовалось совсем немного, чтобы измениться до неузнаваемости. Как изменилась она сама: напряжённого, злого Дэлуна сменил спокойный, добрый и расслабленный мужчина.

Всего одно небольшое изменение — и вместе с ним изменится весь мир.

Возможно, она была дурой, раз желала чего-то иного. Возможно, мир был жестоким и причинял боль не просто так.

Но она никогда не простила бы себя, если бы хотя бы не попыталась что-то изменить. Не попыталась создать мир, в котором политика не позволяла бы таким людям, как Сунь Кэнь, бесчинствовать.

Это было возможно. Она видела тому доказательство здесь, прямо перед собой. Видела, когда они вместе праздновали на Турнире, когда восстанавливали всё разрушенное.

Она видела это и в том, как соперничество Рэгса, Громкого парня и Дэлуна превратилось из едкой вражды в забаву, которой они наслаждались друг с другом.

Путь вперёд существовал.

Кому-то нужно было по нему пройти. Возможно, она споткнётся и упадёт, но всё равно отправится в это путешествие.

Её путь проляжет где-то между веерами её предков и Клинками настоящего.

Принимать и чтить прошлое; взращивать и защищать будущее.

И с чего же лучше начать, как не с этого?

Она посмотрела на Рэгса и Громкого парня, которые подошли к ним после того, как их собственная игра закончилась вничью.

— Тье Дэлун. Когда мы вернёмся в Фа Рам, я хочу кое о чём с тобой поговорить, — сказала она.

Сюлань подняла голову и посмотрела на Сянхуа, которая готовила еду у другого костра, а затем перевела взгляд на Тигу.

Её друзья кивнули.

Так всё и начнётся.

Дэлун всё ещё пребывал в хорошем настроении, сидя напротив Сюлань. Он чувствовал себя… странно. Словно в этот момент в целом мире не существовало ни одной заботы. Плечи не были напряжены, дыхание оставалось лёгким.

Впрочем, ему было немного любопытно, почему они остались вдвоём. Они сидели на подушках друг напротив друга, а Сюлань заваривала им чай — прямо как на традиционных переговорах между молодыми господами и молодыми госпожами.

Но слова, сорвавшиеся с губ Цай Сюлань, не имели с традициями ничего общего.

Объединить Секты Лазурных Холмов.

На Пиках Дуэлей она говорила с ним и другими, намекая, что хочет более тесных отношений между собой и сектами остальных. Тогда все, с кем она беседовала, с ней соглашались. Это был единственный разумный ход — наладить отношения с Цай Сюлань. Но большинство, предполагал Дэлун, решило, что она имела в виду более тесное сотрудничество между собой и ними — и только.

А не более тесное сотрудничество между всеми.

Слова вырвались у Дэлуна, когда она закончила свою просьбу.

— Ты сошла с ума, Цай, если думаешь, что это сработает, — сказал он без обиняков, но должен был быть честен. — Твои слова так же прекрасны, как и твой голос, но… ни один старейшина на такое не согласится!

Сапфировые глаза Сюлань впились в него. В свете луны её кожа, казалось, излучала неземное сияние.

— Вот что, по-твоему, произойдёт. Но действительно ли ты этого хочешь, Тье Дэлун?

Дэлун замолчал. Какая-то его часть тоже восставала против слов Сюлань. Заключить мир? Заключить мир с людьми, которые всю жизнь его оскорбляли? Которые принижали каждое его достижение? Ему хотелось вколотить их всех в землю! Ему хотелось избить их и сломать!

Но другая его часть… вспомнила Пики Дуэлей. Те самые ублюдки, которые называли его тупым и уродливым, стояли с ним плечом к плечу, сражаясь и истекая кровью. Молодой господин Секты Лазурного Горизонта мог отвернуться и позволить клинку войти Дэлуну в спину, но вместо этого бросился навстречу удару и в результате получил удар током. Секта Великого Ущелья, всегда презиравшая остальные секты, без колебаний ринулась в битву ради девушки, которую едва знала.

Это было прекрасно. Чудо.

Ему так хотелось снова увидеть и почувствовать это — товарищество на их празднике, смех и радость, когда холодной церемонности и унаследованным обидам, которые они носили в себе, не было места. Здесь, под бдительным присмотром Мастера Цзиня, он вновь обрёл нечто подобное. Дэлун не стал бы лгать самому себе.

Но этого было недостаточно.

— Дело не совсем в том, чего мы хотим. Дело в том, что реалистично. Слишком много вражды. Слишком много старых обид. Секты Лазурных Холмов могут объединиться на какое-то время, но в конце концов мы всегда возвращаемся к соперничеству. Этому нет конца… таков мир, — пробормотал Дэлун.

— И это всё, что мы можем сделать? Просто смириться с обидами наших предков и унаследовать их? Неужели мы обречены снова и снова повторять этот бесконечный цикл, в ловушке которого оказались? — спросила Сюлань.

От одной мысли о том, чтобы заговорить об этом с матерью и отцом, у него свело живот. Одно дело — наладить пару отношений с нейтральными сторонами. Но пойти к одному из их врагов и предложить сотрудничество? Он скривился. — Ты бросишь вызов всем сектам Лазурных Холмов, Сюлань, — сказал он. — Нет, это ещё мягко сказано. Ты бросишь вызов самому миропорядку. Сильные возвышаются, секты воюют. Так было всегда.

— Да. Это будет трудно. Но, Дэлун, мы культиваторы. Мы бросаем вызов небесам. Неужели мы должны отказаться от задачи лишь потому, что считаем её трудной? Неужели мы должны отречься от своих идеалов, потому что это может причинить нам боль? — Маска Сюлань спала. Из спокойной, безмятежной молодой госпожи она превратилась в нечто иное. Она пылала. Её душа пела, и он чувствовал это до самых костей. Пока он смотрел в её глаза, горевшие убеждённостью, слова барабанили у него в груди. Её ци была твёрдой и непоколебимой.

— …нет, — признал он.

Она поднялась со своего места и подошла к окну. Подняв руку, она указала на спящий Фа Рам.

— Посмотри, где ты находишься. Посмотри, что здесь произошло. Каким всё могло бы быть. Я видела, как иные обстоятельства меняют тебя, и знаю, что ты видел перемены во мне. Фа Рам… дом Цзиня… Это ведь прекрасно, правда?

Он закрыл глаза, вдохнул и позволил сладкому воздуху этого места наполнить лёгкие. Ему почти послышался смех Тигу.

— Это так.

— Разве неправильно пытаться изменить мир? Вместо того чтобы завоёвывать его, вместо того чтобы вырывать всё, что только можно, у окружающих… разве неправильно пытаться сделать его лучше?

— Нет. — Он признал это и открыл глаза.

— Тье Дэлун. Молодой господин Секты Герметичного Железа. Мне нужна твоя помощь. — Сюлань низко поклонилась ему. — Поможешь мне на моём пути? Я не смогу пройти этот путь одна.

Дэлун снова глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Отец этого не одобрит. Скорее всего, ему придётся бросить вызов собственной семье и своей секте. Возможно, до весны он уже будет мёртв.

Но…это былоне неправильно.

Она была права.

Тье Дэлуна называли по-разному, но трусом его не назовут никогда.

Он встал, повернулся к ней и опустил голову.

— Желать чего-то лучшего — не неправильно. Стать лучше — тоже не неправильно, Сюлань. Я помогу тебе.

Он поднял голову и увидел, как Сюлань сияет, глядя на него. Дэлун смущённо почесал щёку — и тут дверь чуть не сорвали с петель: внутрь широко шагнула Тигу с огромной улыбкой на лице, а следом вошли Рэгс и Громкий парень, за ними неторопливо плелась Сянхуа.

Тигу посмотрела на улыбку Сюлань, затем резко перевела взгляд на Дэлуна.

— Наше братство растёт! — провозгласила она, подскочила к Дэлуну и обняла его, потершись щекой о его щёку. Дэлун вспыхнул. — Клинок травы ужасно плохо умеет разговаривать с людьми и заводить друзей, так что я волновалась, когда она сказала, что сама должна тебя убедить!

Сянхуа тихо рассмеялась, а мягкая улыбка Сюлань сменилась совершенно оскорблённым выражением.

Он понял, что Сюлань оказала ему услугу. Если бы она попросила Тигу поговорить с ним… он согласился бы, не раздумывая.

— Вы двое тоже к этому присоединяетесь? — спросил он у Рэгса и Громкого парня. Оба пожали плечами.

— Это будет легендарно, да? — задумчиво протянул Рэгс. — Мы войдём в историю, и имя этого Рэгса будет красоваться на каждой её странице! Я в деле!

— Легендарно — так легендарно. Либо мы преуспеем, либо люди будут рассказывать, какими мы все были, мать его, монументально тупыми, — съязвил Громкий парень, но в его глазах сверкнул огонёк.

— Каждый человек здесь — монументальный глупец, — заявила Сянхуа, проведя рукой по волосам. — Как увлекательно!

Дэлун усмехнулся и вздохнул, прежде чем снова сосредоточиться на Сюлань.

— Итак… каковы именно детали твоего плана? Мы ведь не можем просто привести сюда всех и показать им всё это, верно? — спросил он. — Одних слов будет недостаточно, чтобы убедить людей в твоих достоинствах.

— Что ж. Хорошо, что у меня есть не только слова, — с улыбкой сказала Сюлань.

Она запустила руку в рукав и достала кристалл памяти.

— Что в нём? — спросил Дэлун.

— Воспоминания. Воспоминания человека, который посетил Мраморных Лунных Скульпторов — чьих потомков позднее стали называть Сектой Герметичного Железа.

От её слов Дэлун застыл, широко раскрыв глаза.

Он бессмысленно уставился на кристалл. — …совсем не одни красивые слова, — с трудом выдавил Дэлун.