Том 3, глава 46
Шэнь Юй стоял на носу великого корабля — Шэньфэна, рассекавшего небеса. Ветер трепал его волосы и продувал бороду. Небесные птицы и звери, лишённые ци, с любопытством приближались к этому творению, а те, в ком сохранился хоть какой-то разум, в страхе бежали от подавляющей мощи, которую излучал артефакт. Позади него палуба кишела людьми: феи Острова Парящих Небес поддерживали свой корабль, а брат Гэ обменивался наставлениями с новыми учениками Секты Облачного Меча.
Шэнь Юй не обращал внимания ни на что из этого. Его взгляд был прикован к постепенно приближавшейся Облачной горе.
Прошло… триста лет с тех пор, как он в последний раз возвращался на гору и шагал по залам Секты. Глядя на далёкую вершину, окутанную облаками, он испытывал противоречивые чувства. Секта Облачного Меча была местом, где он начинал. Его гнездом — прежде чем он расправил крылья и взмыл в небо. Она была его опорой. Пусть он и покинул Секту Облачного Меча, чьи правила и порядки казались ему чересчур строгими, он всё равно хранил верность идеалам почтенных основателей, пусть и не каждой букве их закона. Каждый год он зажигал свечу в память о павших братьях; пил за тех мастеров, что когда-то разглядели его талант.
Он безоговорочно доверял Секте.
Если быть честным с собой, больше, чем любой культиватор должен доверять чему-либо, кроме самого себя. Он не сомневался, что может оставить в их заботливых руках нечто драгоценное: его старая Секта была праведной и серьёзно относилась к своим клятвам.
Конечно, маленький Жоу был бы там в безопасности. Попав в то же гнездо, что взрастило Шэнь Юя, он тоже со временем расправил бы крылья и взлетел, а Шэнь Юй тем временем занялся бы обязанностью, которую нельзя было игнорировать.
Он провёл с маленьким Жоу десять лет; для большинства культиваторов это было бы мгновение ока, но для него этого оказалось достаточно. Он не мог не привязаться к мальчику. Жоу был куда более достойным наследником, чем его последний отпрыск. С ранних лет он знал, что такое тяготы, и не был избалован. Он умел усердно трудиться, умел страдать ради достижения своих целей. Он был честным и праведным, но не позволял этим качествам мешать необходимому. Жоу так сильно напоминал Шэнь Юю его самого, что от этого становилось больно.
Он был всем тем, чем Бу никогда не был. Или тем, кем Бу мог бы стать… если бы Шэнь Юй сам не приложил руку к тому, чтобы погубить мальчика. Он слишком баловал его. Слишком много ему помогал. И в конце концов всё оказалось напрасно. Его маленький Бу, его сын, превратился в чудовище.
Цзинь Жоу. С ним у Шэнь Юя наконец появился шанс исправить ошибки прошлого. Шанс смыть клеймо бесчестья и оставить после себя наследие.
А затем из-за небрежности и гнили они сломали этого драгоценного мальчика.
Они едва не сломали Жоу. Едва не убили его.
Мелкий засранец, который заменил вино конской мочой, совсем как Шэнь Юй когда-то поступил с братом Гэ и своими старыми товарищами по Секте. Мальчик, впитавший все наставления Шэнь Юя и стоявший на пороге превращения в самостоятельного человека.
Всегда трагично, когда такой потенциал и такой напор душат в гнезде.
Но когда это случилось с маленьким Жоу, у Шэнь Юя закипела кровь и свело внутренности. Ему хотелось блевать кровью и стереть с лица земли гору, на которую он смотрел. Нелегко любить что-то настолько сильно. И гнездо, и своего мальчика.
Две вещи смягчали его гнев. Во-первых, крепкая связь между ним и братом Гэ. Его брат сразу взял на себя ответственность за ошибку, и мысль о том, что им придётся сражаться не на жизнь, а на смерть, была неприемлема. Шэнь Юй не знал, сможет ли его дух оправиться после такой битвы. Но даже этого могло оказаться недостаточно, если бы Жоу всё ещё не был жив и достаточно здоров, чтобы оставаться его мелким засранцем.
А вот тот мелкий червяк, который причинил ему вред? Его жизнь была обречена. Или, что ещё лучше, Жоу мог сам решить, что с ним делать. Да-да, это, похоже, был лучший вариант. Каким же дедом он был бы, если бы лишил внука возможности отомстить?
Шэнь Юй глубоко вдохнул, сжал кулаки и попытался успокоиться, прогоняя гнев и чувство предательства.
Однако кто-то явно почувствовал его душевное смятение. Рука скользнула по плечам Шэнь Юя, пока Минъян парила у него за спиной. Вторая госпожа Секты Острова Парящих Небес снова облачилась в безупречные одеяния и надела вуаль. Какая жалость — её красота всегда была зрелищем, достойным восхищения. Ледяные голубые глаза смотрели на него, пока она проводила пальцем по его спине. После битвы она хорошо восстанавливалась, но одна рука всё ещё была покрыта печатями и повязками.
Её присутствие полностью развеяло его дурное настроение, когда её ци коснулась его ци.
Это была вторая причина, помимо всё ещё заживающего тела, по которой он оказался на большом корабле. Никто не стал бы отвергать общество Тяньчжэ Минъян — будь он мужчиной или женщиной. Она по-прежнему оставалась тигрицей, как и всегда. Она изрядно его исцарапала, но Шэнь Юй весьма искусно умел заставить именно эту тигрицу мурлыкать.
К тому же оба они успели как следует отдохнуть.
— Солнце над Ущельем Ярости сияет в радужной дымке. Издалека водопады свисают подобно вуали. — Музыкальный голос Минъян процитировал древнее стихотворение.
— С небес низвергаются воды с высоты в три тысячи футов. Не Небесная ли Река падает с вышних небес? — закончил Шэнь Юй, и Минъян улыбнулась под вуалью. В юности он целую вечность заучивал все стихи, лишь бы произвести на неё впечатление, но в конце концов, несмотря на все их любовные шалости, они всегда расходились каждый своей дорогой.
— Старение твоего тела пошло твоему голосу на пользу, — поддела она его.
— Действительно. Тембр стал лучше, а твой певческий голос по-прежнему сладок, как прежде, — сказал он и пошевелил бровями.
— Хм. Ты мерзавец, Шэнь Юй, — фыркнула Минъян, после чего перевела взгляд на землю под ними. — Почти четыреста лет прошло с тех пор, как Шэньфэн видел эти небеса, — задумчиво произнесла она. — И почти столько же с тех пор, как я ступала на землю Секты Облачного Меча.
— Действительно, прошло немало времени с тех пор, как наша секта могла предложить тебе гостеприимство, Восточный Божественный Сокол, — следом раздался голос брата Гэ, когда он подошёл к ним обоим на носу корабля. — В ответ на оказанную тобой щедрость мы ничего не пожалеем.
— Смотри же, не вздумай, Чёрное Облако, — сказала Минъян и слегка повернулась, чтобы взглянуть на восьмерых мужчин и шестерых женщин в одеяниях посвящённых Секты Облачного Меча, которых доставляли к горе вместо того, чтобы заставлять идти пешком. — Хотя должна признаться: вы набрали куда больше людей, чем я ожидала.
Брат Гэ оглянулся на новых учеников — в основном на солдат, отобранных среди выживших воинов смертной армии, проявивших способности, а также в самом Имперском городе.
Они получали личные наставления Гэ, и Шэнь Юй даже видел, как некоторые девушки с Острова Парящих Небес украдкой слушали лекции брата Гэ. Когда они сдружились, его брат провёл немало часов, наставляя Шэнь Юя; тот мог наизусть повторить всё, чему они у него учились.
— У всех есть потенциал. Было бы неправильно не признать их, — просто заявил Гэ.
Минъян перевела взгляд на одну из учениц, сосредоточившись на медитировавшей девушке. Затем раздражённо цокнула языком, разглядев таившийся в ней потенциал.
— Смотри, как бы я не переманила её у тебя.
— Как всегда, можешь попробовать. Овладение искушением — жизненно важное искусство, — мягко ответил Сяо Гэ.
Двое старейшин фыркнули друг на друга. В конце концов, они были соперниками. Как и все культиваторы.
Как и должны были все культиваторы.
— Мы приветствуем вернувшихся героев и наших почётных гостей! — дружно прогремели ученики Секты Облачного Меча.
Шэнь Юй почти не обратил на них внимания, входя в свою прежнюю секту. Он помнил, как им приходилось вот так собираться. И также помнил, как ненавидел это. Это было утомительно и скучно — время лучше потратить на учёбу, чем на приветствие людей, которым до них едва ли было дело.
И всё же он невольно выпрямился, ощутив их ци и намерение. Их ци казалась твёрдой и неизменной, как Закон, но при этом — подобной облакам над головой, готовым развернуться и укрыть землю тенью.
Так его приветствовала прежняя секта.
Ступить на древнюю землю Секты Облачного Меча было всё равно что шагнуть в прошлое.
Огромные ворота, украшенные изображениями первых войн, в которых люди сражались с демонами. Каменные здания и зелёная черепица крыш.
Это была суровая красота. В ней чувствовалось нечто почти неземное: ни один смертный не смог бы построить подобное. И всё же Шэнь Юй по-прежнему ценил это место. Оно было оторвано от грязи и копоти лежавшего внизу мира смертных. Это было настоящее пристанище культиваторов, предназначенное исключительно для культивации.
Он почти не обращал внимания на словесную перепалку брата Гэ и Минъян, пока она пыталась выведать подробности какого-то происшествия в секте. Этой ночью наверняка нашлось бы несколько хорошеньких фей, занятых тем же самым, а немало юношей внезапно столкнулось бы со своей величайшей слабостью. Шэнь Юй сомневался, что это приведёт к настоящему конфликту: все они были слишком вежливы для этого.
Последовавший пир оказался восхитительным. Шэнь Юй слушал, как молодые ученики рассказывали о своих яростных сражениях с демонами. Забавно было наблюдать за их проделками: феи и ученики Облачного Меча наперебой старались произвести впечатление друг на друга.
Церемония в память о павших оказалась куда более горькой. Шэнь Юй принял в ней участие, а его тело и уста бездумно воспроизводили движения и слова, повторённые уже слишком, слишком много раз. Он склонил голову перед теми, кто стоял гораздо ниже него, — так же, как мастер Цао Цы когда-то склонил голову перед Шэнь Юем, хотя тогда полностью затмевал его.
Он отдал дань уважения своей старой секте.
А затем… затем он отправился бродить.
Он был благодарен за то, что никто не пошёл за ним.
Сначала он направился на балкон, где провёл немало ночей, глядя на звёзды. Одну из опорных балок недавно починили, но у подножия утёса, там, где никто не мог увидеть, всё ещё оставалось место, где он вырезал своё имя.
Он прошёл через сады, где выращивали низшие духовные травы, или, как их чаще называли, Самоцвет семи ароматов. Его забавляло, что Секта Облачного Меча дала столь драгоценным растениям такое скромное название.
Затем он отправился к общежитиям внешней секты — чистым и аккуратным. Он помнил, что когда-то именно там пробовал лучшую еду в своей жизни. В те давние времена он провёл немало ночей в одном из таких общежитий, изучая и читая труды Основателей и стараясь стать лучше.
Он побрёл к площадке для поединков, где обрёл своего первого настоящего друга в этом мире — Гэ протянул ему руку после того, как сбил Шэнь Юя с ног.
Следующей была библиотека. Он направился к тому самому месту, где сказал Жоу, что тот может свободно заниматься и даже прятать свои записи. К своему удивлению, он обнаружил там записи. Сердце Шэнь Юя сжалось, когда он узнал почерк Жоу: тот подробно описывал технику, которая могла превзойти всё, чем располагала Секта Облачного Меча для выращивания духовных трав. Шэнь Юй не смог сдержать расплывшуюся на его лице улыбку и гордость, всколыхнувшуюся в груди. Он осторожно забрал записи — на случай, если позже Жоу захочет их вернуть.
После библиотеки шаг его стал легче, и он продолжил свой путь. Ноги привели его в укромное место в дальней части секты, где они с Гэ привыкли выпивать, а потом втянули в свой заговор Жаня, когда тот их обнаружил.
Он поднялся на уровень выше — во внутреннюю секту, к специально оборудованным лечебным помещениям. Там они с Гэ провели немало ночей, восстанавливаясь после жестоких сражений с демоническими сектами.
К павильону, где мастер Цао Цы признал его. Старый мастер похвалил его усилия и позволил подняться выше, чем Шэнь Юй когда-либо мог себе представить.
После этого всё слилось в единое пятно, пока он продолжал бродить. Турнирная арена с ликующими толпами. Стена мучеников и имена на ней. Сад с его сладким ароматом, где Жань, Гэ и сам Шэнь Юй поклялись стать друг другу братьями.
Сто тысяч прекрасных воспоминаний. Воспоминания о беспризорнике, восставшем, чтобы бросить вызов небесам.
Но теперь все они были слегка омрачены горечью: Жоу так и не довелось увидеть истинную красоту Секты Облачного Меча.
Шэнь Юй остановился перед огромными воротами, от которых вниз, к Городу Багрового Горнила, спускалась лестница.
В этом последнем месте ощущалась какая-то завершённость. Через эти двери он сам когда-то вышел и отправился в мир.
Шэнь Юй просто стоял там, спокойно и ровно дыша, и гадал, какой была бы его жизнь, если бы вместо раскрытой ладони Гэ протянул ему кулак.
Картина ему не понравилась.
Он поморщился. Оставалось надеяться, оставалось надеяться, что с Жоу ещё можно всё исправить. Оставалось надеяться, что Жоу не сломали до того, как он успел стать достаточно сильным, чтобы по-настоящему обрести свободу.
Он почувствовал приближение брата Гэ. Тот предугадал его действия. Если Шэнь Юй желал, чтобы его ещё какое-то время не тревожили, Гэ ушёл бы.
Однако Шэнь Юй позволил ему подойти.
— Отвести вас к виновнику, чтобы вы вынесли ему приговор? — тихо спросил Гэ.
— Его судьбу решит Жоу. Нет, отведи меня к своему человеку, к тому, кто его нашёл. Я награжу его за старания, — сказал Шэнь Юй. Хотя бы потому, что не смог бы удержаться и не убил бы крысу, посмевшую лишить Жоу лучшей жизни.
Брат Гэ кивнул. — Хорошо. Наш Лу Жи — славный малый. Вы не будете им разочарованы.
Лу Жи, ученик Секты Облачного Меча, сидел за столом в лунном свете и в очередной раз благодарил добросердечную старшую сестру за то, что она провела его через все круги ада. Йо На даже вернулась в горы вместе со свитой старейшины Гэ, чтобы он мог подать ей чаю и преподнести подобающий подарок.
Ведь напротив него за столом сидело намерение, ничуть не уступавшее — нет, оно было сильнее ауры старейшины Гэ.
Лу Жи сохранял самообладание, пока Шэнь Юй смотрел на него.
Шэнь Юй, Непокорённый Клинок.
Один из сильнейших экспертов Империи. Среди смертных его имя было мало кому известно: он не слишком заботился об их восхищении, а время превратило рассказы о его восхождении к небесам в мифы и легенды. Смертные знали его лишь как странствующего легендарного героя, который являлся и одним взмахом меча, одним вдохом менял ход истории. Демонические секты были сокрушены. Восстания подавлены. Легендарные сокровища обнаружены, а ужасные духовные звери повержены.
Для тех, кто из младшего поколения стремился к небесам, часто становилось потрясением узнать, что Шэнь Юй — человек, о котором они с детства читали в историях, — действительно существовал. Настолько невероятными были его деяния.
Именно он был благодетелем Цзинь Жоу. Неудивительно, что старейшина Гэ изрыгал кровь. Они навредили детёнышу тигра, имея против ярости зверя лишь собственные кулаки да молитву.
Лу Жи ждал, как можно спокойнее, пока его окружало намерение меча, готовое оборвать его жизнь.
Лу Жи протянул руку, взял чашку чая и сделал глоток.
Шэнь Юй, чьи глаза пылали, внезапно смягчился, увидев этот жест, а затем расхохотался.
— Ты прав, брат Гэ! Этот парень хорош! Заслуживаешь моей похвалы, старший ученик Лу Жи. Твоё самообладание впечатляет этого старика!
Лу Жи, с бешено колотящимся сердцем, склонил голову в ответ на похвалу. — Благодарю за добрые слова, почтенный эксперт. Чем этот Лу Жи может вам помочь?
— Ты ведь тот, кто нашёл моего мальчика? Расскажи, как тебе это удалось, — потребовал Шэнь Юй.
— Это долгая и порой утомительная история. Хотите сокращённую версию?
Шэнь Юй, казалось, забавлялся. — Рассказывай всё, ученик. Ничего не упускай.
И Лу Жи поведал свою историю: как шесть месяцев странствовал по пустыне, лишённой ци, и что ему пришлось сделать, чтобы найти Цзинь Жоу.
Эксперт внимательно слушал Лу Жи с бесстрастным лицом, пока тот исполнял его приказ. Он рассказывал свою историю невозмутимому мужчине, хотя порой в его глазах вспыхивали искорки веселья, что было хорошим знаком.
Наконец он задал вопрос: — Ты почувствовал его культивацию?
— Его культивация была не тем, что этот ученик мог постичь. Она была могущественной, но тонкой, — Лу Жи тут же ответил: — Если бы у этого ученика было больше времени, чтобы изучить её, возможно, но…
По крайней мере, это вызвало на лице мужчины довольную улыбку — он внезапно словно полностью расслабился.
— Понимаю, — произнёс Шэнь Юй. — А потом?
— Потом я ушёл и, как вы велели, не стал давить. Это порадовало Цзинь Жоу, поэтому он предложил мне способ связаться с ним и сказал, что окажет мне гостеприимство, если оно мне понадобится.
Шэнь Юй обдумал слова Лу Жи… а затем снова кивнул.
— Ты хорошо справился, ученик Лу Жи. — Он взглянул на старейшину Гэ, который всё это время курил трубку. Старейшина кивнул. — Теперь я позволю тебе проводить меня к моему внуку.
Лу Жи замер, услышав это заявление.
Что ж… похоже, он вернётся в Лазурные Холмы куда раньше, чем ожидал.