Том 3, глава 23
Тьма.
Ничто.
Затем — ци. Медленная и размеренная, как земля.
Кристалл звякнул.
Запись началась.
Грани заиграли цветом и наполнились внутренним светом. В одно мгновение целый мир ожил, обретя идеальную чёткость. Изображения были настолько ясными и резкими, что реальность рядом с ними почти блекла.
В глубине кристалла возникло изображение крупного мужчины с зелёными глазами и веснушчатыми щеками. Он стоял в ярко освещённом помещении; потолок и стены, запечатлённые кристаллом за его спиной, были сделаны из простого, но ухоженного дерева. Мужчина прищурился, глядя на кристалл, затем довольно ухмыльнулся и кивнул.
— Вот так. Проверка, проверка, раз-два, — сказал он, пока изображение опустилось вниз, а затем снова поднялось. — Ладно, всё работает! — Он прочистил горло, когда камера поднялась выше и охватила более широкий угол, показав больше его головы и плеч. — Итак, приготовления семьи Жоу к солнцестоянию, второй год! Пятнадцатый месяц зимы, год Козы.
Вид развернулся, охватывая остальную часть комнаты. Здесь было тепло и по-домашнему уютно, светло и приветливо, и совершенно очевидно, что комнатой постоянно пользовались. На стенах висели инструменты, а также изображения, которые, похоже, сначала запечатлели, а потом напечатали на камне. На одном был дом между двумя реками, а рядом — другое изображение, на котором несколько человек корчили дурацкие рожи. На стене рядами висело ещё множество подобных работ, любовно развешанных. Рыжеволосая девочка позировала рядом со скульптурой, а кабан и дракон ухмылялись друг другу, а петух, сидя на столбе, кукарекал солнцу. Мелькнул проблеск жизни на ферме.
В комнате стояли также три письменных стола: по одному у каждой стены и один под окном. Стол под окном выглядел немного беспорядочным и заваленным бумагами и наполовину законченными проектами, тогда как один из остальных был аккуратным и организованным: кисти и расчёски лежали по размеру, рядом с толстыми парами перчаток и свитком под названием «О смешивании припарок». Посреди комнаты стояла кровать изголовьем к стене, а для хранения вещей имелось несколько комодов.
Удовлетворённый тем, что запечатлел комнату, мужчина вышел через дверь в коридор.
— Совсем не похоже на то, что было, когда я делал это в первый раз, а? — продолжил мужчина, поглядывая на кристалл. — Дом уже полностью закончен. Вот это да, в прошлом году здесь всё было открыто, даже пола не было. — Кристалл сместился, когда мужчина топнул ногой по крепким половицам, а затем повернулся к двери в коридоре.
— Это… ну, вообще-то изначально комнаты предназначались для детей, но теперь в них просто живут другие люди? Придётся пристроить ещё что-нибудь. Или вроде того. Та — комната Лань-лань, а соседняя должна была стать комнатой Тигуэр — не то чтобы она когда-нибудь там спала.
Изображение переместилось к другой стороне комнаты. — Юнь Жэнь иногда там спит, но пока у нас остаётся одна свободная комната.
Мужчина продолжил идти по коридору. В конце находилась дверь, а слева — лестница.
— После спален у нас, барабанная дробь… — Мужчина быстро постучал ладонью по ноге, открывая дверь. — Библиотека! Теперь она и правда похожа на библиотеку.
Комната была очень ярко освещена, а вдоль стен тянулись полки: одна уже целиком заполнилась свитками, а на противоположной стене висели медицинские схемы. Здесь также стоял стол, несколько кресел, похожих на плюшевые, и одно жёсткое кресло с прямой спинкой.
— И кульминация…
Кристалл поднялся выше, открывая огромное стеклянное окно в потолке, сквозь которое в комнату лился солнечный свет, согревая её.
— Потолочное окно! Лапша действительно постарался. Выглядит здорово. Я всегда хотел библиотеку с потолочным окном — почти так же сильно, как хотел оранжерею.
Изображение снова опустилось на мужчину, который отвернулся от комнаты и шагнул обратно в коридор. Он подошёл к лестнице и начал спускаться. — В какой-нибудь момент надо будет раздобыть побольше книг, не только медицинские свитки и то, что дал нам дядя Бао, но пока всё выглядит неплохо, а? — спросил он у кристалла, добравшись до подножия лестницы.
Мужчина вошёл в просторную комнату с высоким сводчатым потолком. На стенах висели фонари, наполняя помещение ровным тёплым светом и освещая его ярче, чем одни только окна.
— Вот гостиная. Тут не так уж много изменилось, но диванов стало больше.
Кристалл снова повернулся, охватывая взглядом комнату. Здесь стояли три дивана, и у каждого вдоль спинки имелись странные выступы, почти похожие на насесты. Рядом находились банка, большая подушка и ещё одна, чуть поменьше. Всё это было расставлено вокруг традиционного камина. Камин возвышался над уровнем пола. Его края украшали ярко-красные чулки, над каждым из которых было написано имя.
В голосе мужчины звучала тоска, когда он смотрел на чулки, а затем покачал головой. — Обычно здесь было бы довольно людно, но… — Изображение поднялось вверх: мужчина прошёл через дом к проёму возле лестницы и направился в небольшой коридор, ведущий в большую кухню. Открытая дверь на противоположной от входа стороне открывала вид на каменную комнату, сквозь которую извивалась река. Кристалл запечатлел бурную деятельность, сосредоточенную вокруг приготовления еды. Женщина с зелёными волосами, на последнем сроке беременности, нарезала продукты; ей помогали крыса, сновавшая с места на место, и изящная хорошенькая свинка, грациозно наводившая порядок.
— Во-первых, моя прекрасная, невероятная жена — легендарный мудрец исцеления, а также её милые и замечательные помощницы, Пеппа и Риззо!
Женщина оторвалась от работы и закатила глаза, услышав этот титул, слегка покраснев. Однако она поднялась на цыпочки, когда мужчина наклонился, чтобы поцеловать её. Крыса, попискивая, помахала лапкой, а свинка изящно присела в поклоне.
— Что готовишь, любимая? — спросил мужчина, пока кристалл заглядывал в воки и кастрюли.
— В этой — жаркое в воке, в этой — тыквенный суп, здесь у нас пельмени, а в этой — острые креветки, — рассказывала женщина, улыбаясь кристаллу.
— Пахнет восхитительно, — сказал мужчина, и его ци изменилась. Кристалл наполнился запахом: он уловил дурманящий аромат специй, смешанный с тёплым запахом готовящейся еды.
— Ещё бы не восхитительно! Нам нужно хорошенько подкрепиться перед сегодняшним вечером, — с улыбкой сказала женщина.
— Да, мэм! А эти тоже пахнут так, будто почти готовы… — Мужчина подошёл к духовке и открыл дверцу. Кристалл заглянул внутрь, показывая противень. Мужчина просто просунул руку и достал его, разглядывая хрустящие золотистые изделия, вырезанные в самых разных формах.
— Вот и они. Древний семейный рецепт. Если я тебе расскажу, мне придётся тебя убить, — сказал мужчина, и его жена фыркнула.
— В них есть пряная кора, имбирь… — начала она со лукавой улыбкой.
— Ах, ба-ба-ба! — перебил мужчина, пока женщина хихикала.
Он сдвинул печенье на решётку остывать, подхватил другой противень и задвинул его в духовку.
— Очень вкусные, — сказала женщина, продолжая готовить.
Закрывая дверцу духовки, мужчина вдруг замер, а затем широко раскрыл глаза. Он обернулся к решётке с печеньем, пересчитал его и повернулся к жене с обвиняющим взглядом.
— Мэймэй, мы же договорились: никакого печенья, пока мы его не покроем глазурью, — сказал он почти капризно. Затем притворно свирепо посмотрел на женщину и её помощницу.
Она невинно засвистела, а крыса и свинка отвернулись в разные стороны. Крыса поспешно смахнула с усов крошку, которую не заметила.
— Похитительницы печенья, — объявил мужчина. — Вы все похитительницы печенья! Как вы посмели? Вы нарушили священный договор!
— Контроль качества. Я взяла на себя заботу убедиться, что оно не отравлено.
Мужчина недовольно фыркнул, продолжая сердито смотреть на неё. Затем взял себе печенье и откусил. Мэймэй показала ему язык.
Покачав головой, мужчина вышел из кухни, всё ещё жуя. Он одобрительно хмыкнул и вернулся в гостиную.
— Мы удаляемся из логова гнусных похитительниц печенья! — крикнул мужчина в сторону кухни, затем покачал головой и направился в «левую» часть дома, если входить через парадную дверь и прихожую.
Он открыл дверь. — Здесь в основном просто склад, но иногда люди здесь отдыхают. В комнате стоял длинный стол, а к стене была прислонена грифельная доска, сплошь покрытая надписями.
— А ещё у нас есть вот это… — Он прошёл в конец комнаты и повернулся, открывая вид на раздвижную дверь в одной из стен. Мужчина высунул голову наружу.
Кристалл последовал за ним, быстро приспосабливаясь к свету, и открыл ещё одну сцену. Дом окружала веранда, а за снегом виднелась замёрзшая река.
На краю веранды рядом с мужчиной и второй женщиной сидела прекрасная женщина с кристально-голубыми глазами; с этого ракурса кристалл мог видеть лишь спину мужчины. Обе женщины подняли взгляд на кристалл.
Все трое были одеты примерно одинаково: в синие рубашки с кленовым листом и снопом пшеницы на спине. Голубоглазая женщина носила ярко-красную, длинную и пушистую шапку с белым помпоном на конце.
— Сюлань и Сянхуа стригут Гоу Жэня, — прошептал мужчина кристаллу. — А я-то думал, куда подевалась моя шапка. Оказывается, Сюлань её стащила.
Мужчина, Гоу Жэнь, обернулся на звук голоса. С густыми бакенбардами он и вправду походил на обезьяну. При виде кристалла он слегка покраснел.
— Доброе утро, Мастер Цзинь, — вежливо сказала вторая женщина с волнистыми волосами и проницательными глазами, поклонившись и с любопытством глядя на кристалл.
Голубоглазая женщина, Сюлань, цокнула языком, подняв маленький клинок. Она улыбнулась кристаллу. — Младший брат совсем распустился, — отчитала его Сюлань и схватила его за лицо, повернула голову обратно и указала на бакенбарды.
— И так неплохо выглядит, — заступилась Сянхуа.
— Но с короткой стрижкой он выглядит лучше? — не отступала Сюлань.
Женщина с волнистыми волосами отказалась отвечать, и Сюлань ухмыльнулась.
— Обязательно это записывать, Цзинь? — пожаловался Гоу Жэнь мужчине с кристаллом.
— Разумеется. — отозвался Цзинь.
Гоу Жэнь уже начал поворачиваться обратно, когда Сюлань схватила его за плечо и заставила оставаться на месте. — Здесь просто немного подровнять, видишь? — Клинок в руке Сюлань сверкнул. Волосы были подстрижены в одно мгновение: из растрёпанных они превратились в аккуратные, чёткие линии.
Сянхуа внимательно осмотрела стрижку, а затем подняла собственный нож. Ещё одна вспышка стали — и второй бакенбард был подрезан до нужной длины, а пряди унесло ветром.
— Видишь? Так лучше. — Сюлань перехватила Гоу Жэня за плечи и развернула его, чтобы кристалл получше заснял его лицо. Мужчина проворчал что-то, но взглянул на Сянхуа. Та кивнула и с лёгкой улыбкой провела ладонями по его лицу.
Ворчание прекратилось.
Сюлань скрестила руки на груди, явно довольная собой.
— Тебе тоже следует взять свои слова обратно, младший брат. Я ведь помогла тебе заполучить женщину, разве нет? — Она с дразнящей улыбкой повернулась к Сянхуа. — Пусть ты и с ним, но я его старшая сестра. Значит, и тебе я тоже старшая сестра, верно?
Сянхуа презрительно фыркнула, и её лицо стало безучастным. — Я скорее сама себе меридианы раскрошу, чем назову тебя старшей сестрой.
Между ними проскочила искра.
— Младший брат, ты только посмотри на эту женщину! Какая невоспитанная и агрессивная. Думаю, тебе больше подошла бы спокойная и добрая девушка. — Сюлань притянула Гоу Жэня к себе. — Ань Жань из моей секты очень милая, правда?
Глаза Сянхуа сузились. Она схватила Гоу Жэня за руку. — Ты нарываешься на смерть, Цай Сюлань.
— На каток? — вызвала её Сюлань.
— Согласна.
Гоу Жэнь лишь посмотрел на кристалл с печалью в глазах, пока обе женщины тащили его к реке. Цзинь только рассмеялся, оглядывая реку и качая головой.
— Ну, это был практически весь дом. Я надену сапоги, а потом осмотрю всё остальное. — Кристалл последовал за Цзинем: тот вернулся внутрь, надел сапоги и вышел через парадную дверь. Перед ними открылся в основном расчищенный двор, свободный от снега, а неподалёку в воздух вздымалось массивное сооружение. Это была гигантская снежная фигура с угольными пуговицами, стволами деревьев вместо рук и по-настоящему впечатляющей морковью вместо носа… правда, на её кончике красовался большой след от укуса. На самой верхушке высокой шапки из почерневшего камыша едва виднелась чья-то фигура.
— Это Генерал — в этом году он ещё больше, чем в прошлом, — а Юнь Жэнь использует его как насест.
Мужчина на верхушке гигантской чёрной камышовой шапки, едва видимый с этого ракурса, помахал Цзиню. Затем он поднёс к глазу плоскую пластину кристалла, и вокруг разнёсся звон.
— Оттуда хороший вид? — крикнул Цзинь.
— Неплохой. Только свет не самый удачный, — крикнул в ответ Юнь Жэнь. — Это всё из-за облаков. Я попробую сделать ещё несколько снимков, а потом вздремну перед огнём. Чунь Кэ обещал мне хурму!
— Хороший план! — крикнул Цзинь в ответ и пошёл прочь. Под его ногами захрустел снег, пока он двигался по тропе, ведущей назад, к каменному мосту через замёрзшую реку.
Было холодно. Кристалл зафиксировал этот факт.
Из-за пределов поля зрения кристалла донёсся отчётливый крик петуха и хлопанье крыльев. Кристалл повернулся как раз вовремя, чтобы запечатлеть, как на плечо Цзиня приземлился петух в жилете из лисьего меха и красной шапке с помпоном.
— Эй, дружище, — сказал мужчина, почесав петуху серёжки. — А это, конечно же, сам человек, миф и легенда — могучий Большой Ди. Первый ученик.
Петух в красной шапке поклонился кристаллу, а затем устроился на плече Цзиня.
— Доброго дня, потомки и ученики. Этот Би Ди желает всем, кто смотрит эту запись, крепкого здоровья.
— Хочешь пройти со мной и осмотреть остальную часть владений? — спросил он петуха.
— Конечно, Мастер.
Кристалл повернулся, когда мужчина снова зашагал.
— Ну, а это амбар, это теплица, а вон там дополнительное хранилище пшеницы… Надо же, до сих пор не верится, сколько всего мы сделали в этом году. — Цзинь указывал на разные места, пока они шли вдоль реки.
— Воистину. Каждый ученик этой земли снискал немалые заслуги. — Петух согласился. — Даже сейчас они трудятся! Вон там, брат Чунь Кэ и брат Бэй Бэ только что поднялись на холм — должно быть, закончили ухаживать за тропами и дорожками.
Кристалл сфокусировался на кабане и быке, весело шагавших бок о бок. Кабан заметил их и рванул вниз. Гигантское существо, почти размером с дом, понеслось по склону, но Цзинь поймал его и мгновенно остановил зверя.
Он рассмеялся и почесал гриву шрамированного кабана. — Ты тоже пойдёшь на экскурсию, дружище? — спросил он кабана, который рьяно кивнул. Кристалл снова повернулся к быку… тот, похоже, пожал плечами и неторопливо потрусил к группе.
— Ладно! Следом — к падающему молоту!
Записи продолжились.
Они продолжили путь вдоль реки, лишь ненадолго остановившись, чтобы посмотреть, как две женщины колотят друг друга палками, стараясь вытолкнуть маленький диск по льду на сторону соперницы.
Их движения были резкими и жестокими, но ни одна не давала другой преимущества. Гоу Жэнь лишь качал головой, вырезая очередную палку и сидя в стороне, пока они выпускали пар.
Наконец группа добралась до падающего молота. Здесь царило промышленное оживление: змея, кролик, обезьяна и юноша выдували разноцветные стеклянные украшения. Они прикрепляли к ним металлические крепления, чтобы готовые украшения можно было подвешивать, — сам падающий молот уже был увешан множеством подобных изделий. Он сиял в отражённом свете украшений, в основном окрашенных в красный цвет, с вкраплениями синего, жёлтого и оранжевого — словно восходящее солнце.
Цзинь взял несколько украшений, чтобы повесить их на плуг, который нёс бык, к большому веселью быка.
Человек, кабан, бык и петух шли через зимнюю сказку. Их путь пролегал под деревьями: одни ветви стояли голыми, другие же оставались вечнозелёными и гордо тянулись высоко в небо.
— Я до сих пор не знаю, что делать с большей частью всего этого. Честно говоря, думаю, что многое просто оставлю. Нет ничего лучше приключения в лесу неподалёку от дома, а эти вещи уже старые.
Цзинь ласково похлопал по дереву, но тут, похоже, кое-что заметил.
— Эй, Тигуэр, Ва Ши, где вы пропадали? — спросил Цзинь, пока кристалл приблизил изображение рыжеволосой девушки с кувшином, в котором плавала рыбка. На ней были красная шапка и толстое пальто. Оба вздрогнули, и девушка едва не выронила кувшин, несколько мгновений неловко пытаясь удержать его. Она широко раскрытыми жёлтыми глазами посмотрела на записывающий кристалл; лицо её покраснело. Затем она взглянула на рыбку, ища поддержки, но та лишь разок на неё посмотрела и тут же бросила её, нырнув на дно кувшина.
— Мы… просто заканчивали кое-какие дела, — уклончиво ответила девушка.
Наступила тишина: мужчина смотрел на неё. Он обдумал её слова, а затем кивнул.
— Ну ладно тогда, делайте что хотите, — через мгновение сказал Цзинь. Девушка с рыбкой в кувшине умчалась прочь, браня на чём свет стоит своего трусливого спутника.
— Подарки в последнюю минуту. Ничего не меняется, — сказал Цзинь, покачав головой с ласковой улыбкой.
В записи были пропуски. Сюлань и Сянхуа, опираясь друг на друга, хромали домой с улыбками на лицах. Юнь Жэнь лежал на диване рядом с Толстячком и ел хурму. Гоу Жэнь массировал плечи Сянхуа, а Цзинь делал то же самое с Сюланью. Боу, юноша с падающего молота, возвращался с коробкой, полной блестящих стеклянных шаров.
За ужином подняли тост. За огромным столом сидело множество людей, а сам он ломился от еды.
А потом… печенье. Его покрывали глазурью, доставали сухофрукты и орехи. Всё проходило по-домашнему тепло: столько людей теснилось вокруг стола. Гоу Жэнь измазал глазурью щёку младшего юноши. Мэймэй ухмылялась, держа печенье в форме человечка, у которого было огромное… оружие.
Кристалл записал, как Мэй хохотала от восторга, пока все остальные стонали, а женщина многозначительно тянулась к поясу мужа.
И это было не последнее печенье непристойной формы.
Получилась весьма пёстрая коллекция. Некоторые изделия были настоящими произведениями искусства — например, полосатая кошка или гордый петух. Чунь Кэ с гордостью похвастался собственным творением: звездой с косыми глазами и кривой улыбкой, которую ему удалось сделать самому. Рыбка в его кувшине умоляла разрешить именно ей съесть «могучее творение своего брата».
Развесили украшения. Доделали печенье. Вымыли посуду, после чего все уселись вокруг камина.
— Вот и всё. Подготовка к солнцестоянию семьи Жоу, год второй, — сказал Цзинь, улыбаясь записывающему кристаллу. — Пожелайте всем доброй ночи!
Кристалл прошёлся взглядом по комнате, пока люди махали ему — кто с большим, кто с меньшим энтузиазмом.
Ци угасла.
Кристалл звякнул, завершив запись.
Выполнив свою задачу, он сохранил воспоминания в своих глубинах.