Том 3, глава 6.1

Всё ещё странно было двигаться с такой скоростью, — думала Мэйлин, пока её ноги гулко ступали по дороге в предрассветном свете.

Мэйлин никогда не переставала изумляться своему телу, когда действительно давала себе волю. Скорость, с которой она могла двигаться, то, что тело почти перестало болеть после нагрузок, и полное отсутствие дрожи. Всё дело было в точности. Её не переставляло восхищать, как тело двигалось в точности так, как она того хотела.

Она была беременна, но без малейшего напряжения бежала быстрее лошади. Похоже, обычные недомогания её вовсе не беспокоили. Ни утренней тошноты. Ни постоянных позывов к мочеиспусканию. Было ещё рано, но не было ни боли, ни вздутия, ни ломоты. Если бы не маленький, медленно растущий животик и постоянное ощущение чего-то крошечного, растущего внутри неё, она бы и не заметила, что ждёт ребёнка.

Сегодня к Изумрудному Холму направлялись только она и её муж. Они вышли ранним утром. Остальные члены семьи либо были слишком измучены похмельем, чтобы присоединиться к ним, либо собирались возвращаться домой — присматривать за фермой.

Как же хорошо, когда рядом столько людей, на которых можно положиться. Она могла оставить тревоги позади и сосредоточиться на беге по дороге, которую сама помогла проложить к Изумрудному Холму.

Такая дорога не выглядела бы чужеродной даже возле столицы, а пеший путь по ней занимал на несколько часов меньше — за счёт того, что некоторые извилистые повороты стали более плавными. С их нынешней скоростью до места оставалось всего несколько часов.

Это смиряло. Мэйлин до сих пор помнила, как много лет назад дорога к Изумрудному Холму заняла целую неделю из-за дерева, рухнувшего поперёк пути.

— Эй, смотри. Вон наше особое место, — сказал Цзинь, указывая рукой.

Он ухмыльнулся и свернул с дороги. Заинтригованная Мэйлин последовала за ним. Именно здесь они впервые поцеловались больше года назад. Как быстро летит время. А Цзинь, этот воришка, ещё и украл камень. Камень был очень красивым и лежал прямо возле дома. Жаль только, что после этого поляна осталась совсем пустой…

Подняв бровь, Мэйлин вошла на поляну. Она уставилась на валун, лежавший там, где прежде стоял старый камень.

— …И когда ты успел это сюда притащить? — невозмутимо спросила она.

Цзинь присвистнул, пытаясь изобразить невиновность. Он запрыгнул на вершину валуна и с ухмылкой посмотрел на неё сверху вниз.

Мэйлин, которую когда-то приходилось туда относить, одним прыжком взлетела наверх.

Вид был по-прежнему великолепен. Да и компания радовала.

* * *

Цзинь напевал какую-то мелодию, а Мэйлин пребывала в столь же прекрасном настроении, когда они перешли с бега на более неторопливую ходьбу.

Каменные стены Изумрудного Холма уже показались вдали. Они вздымались к небу, высокие и крепкие, на вершине одного из больших, но пологих склонов. Насколько помнила Мэйлин, с тех пор как начали вести записи, стены лишь трижды подвергались испытанию духовными зверями, и каждый раз существа были отброшены. И всё же на участке стены, который восстановили после того, как век назад её наполовину разрушили, до сих пор можно было заметить едва уловимые отличия в каменной кладке.

Это был идиллический городок, особенно теперь, когда появились новые дороги. За стенами простирались зелёные луга и сельскохозяйственные угодья, а вдали Мэйлин видела патрули стражников, занятых своими делами. Это были хорошо обученные и вежливые люди, всегда готовые прийти на помощь.

К тому времени, как они добрались до ворот, солнце уже полностью взошло. Стражники окинули их взглядом и без лишних вопросов пропустили внутрь. В их глазах, когда они смотрели на Цзиня, Мэйлин заметила узнавание, и они вежливо кивнули им.

Через ворота они попали на аккуратные улицы. Это был старый город, построенный вокруг ещё более старого города. Небольшое святилище, стоявшее прямо рядом с «Императорским дворцом» — громким названием резиденции магистрата и правительственных зданий, — было самым древним строением здесь; всё остальное либо сгорело во время пожаров, либо было заменено. Город был хорошо спланирован: улицы образовывали сетку, и с тех пор, как господин магистрат вступил в должность, год от года он становился всё более упорядоченным и чистым. Мэйлин сама этого не замечала, но отец и дядя Бао, архивариус, довольно часто об этом говорили.

Даже район, который можно было счесть трущобами и где жили самые бедные горожане, оставался чистым, а преступления там случались редко. Стражники несли бдительную службу, и люди оставались в безопасности.

Господин магистрат хорошо справлялся со своей работой, и Мэйлин не могла представить себе лучшего человека, к которому Цзинь мог бы обратиться за помощью. Мэйлин уже брала уроки у госпожи Ву. Возможно, они будут учиться вместе?

Но это могло подождать до более позднего времени в тот день. Хотя Цзинь хотел повидать господина магистрата, сначала они собирались заглянуть к друзьям.

Они подошли к одному из больших обнесённых стеной дворов. Хотя в Изумрудном Холме не было настоящих дворянских родов, клан Чжугэ был одним из старейших кланов города и жил здесь с тех пор, как здесь начали вести записи.

Цзинь вежливо постучал в дверь, и им открыл слуга, который проводил их внутрь, а затем позвал Тинфэна.

Чжугэ Тинфэн был худым, похожим на книжного червя мужчиной. Обычно тихий и задумчивый, он был почти хорошеньким — с длинными пальцами и волосами, собранными в узел на макушке. Он разительно отличался от собственного мужа Мэйлин, который возвышался над ним настоящей стеной мышц.

— Брат Цзинь! Мэйлин! — воскликнул он, увидев их. Мужчина выглядел измученным: под глазами залегли тёмные круги, но, заметив их, он радостно оживился.

Цзинь окинул взглядом его лицо. — Твой ребёнок всё ещё не даёт тебе спать? — с усмешкой спросил он, сцепив руки с Тинфэном.

На лице другого мужчины мелькнуло что-то вроде преследующего его кошмара. — Все говорят, что это хорошо, что он такой громкий… но он будит всю улицу. — Цзинь рассмеялся и хлопнул Тинфэна по плечу. Тот улыбнулся.

— Вот что ждёт нас через пару месяцев, — задумчиво произнесла Мэйлин, пока Тинфэн вёл их через двор.

— Тогда, когда вы пройдёте через это, я выпью с вами обоими, — сказал Тинфэн, заводя их в дом. Мэйхуа, очевидно, тоже всё ещё просыпалась: она сидела за столом вместе с сыном. Цзинь замешкался и отвёл взгляд от кормившей ребёнка матери.

— Мэйлин! — воскликнула Мэйхуа, ничуть не смутившись присутствием Цзиня. По мнению Мэйлин, было ужасно несправедливо, что её лучшая подруга могла выглядеть такой сияющей, даже будучи явно уставшей. Казалось, с каждой новой встречей Мэйхуа становилась всё прекраснее и лучезарнее. Её волосы по-прежнему были подобны шёлку, а кожа — такой же бледной, как у Сюлань.

Мэйлин просто подошла к подруге и обняла её, а затем осмотрела мать и сына.

— Ты хорошо ешь? Ничего не болит? Как он ест? — спросила Мэйлин, пока ребёнок весело агукал, глядя на неё.

— И тебе того же, — саркастично отозвалась Мэйхуа, пока пальцы ощупывали и проверяли её, а она терпела это с ласковым раздражением. — Ну, ничего не болит, а я всё никак не перестаю удивляться, что он не высасывает меня досуха.

Две женщины на мгновение посмотрели друг на друга, а затем захихикали. Мэйхуа улыбнулась Цзиню и закатила глаза: тот нарочито отворачивался, разговаривая с Тинфэном.

— Ну, расскажи, чем ты занималась всё это время… — попросила Мэйхуа.

* * *

Мы все сидели вместе за столом, пока Тинфэн заканчивал собираться на работу. Я держал ребёнка на руках, а Мэймэй и Мэйхуа болтали, наверстывая упущенное.

Имя ребёнку пока ещё не дали. Было принято ждать шесть месяцев. Но Тинфэн уже твёрдо решил, как назовёт своего первого сына.

Цзиньхай. В честь меня.

Я слегка поморщился, вспомнив, почему ребёнок получит это имя. Цзан Ли, самозванец — или, возможно, настоящий член Секты Окутанной Горы, пытавшийся забрать Мэйхуа и… ну, в общем.

Я отодвинул эту мысль, старательно не сжимая кулаки.

Если бы тогда я знал то, что знаю сейчас… Что ж, возможно, я не был бы столь добр. Наверное, я был немного наивен. Я доверился властям, и в итоге это вышло мне боком.

Мог ли я поступить иначе? Не знаю. Иногда эта мысль не давала мне спать по ночам. Но сожалеть было уже поздно.

В будущем я мог лишь стать лучше.

Размышляя, я покачивал на руках ребёнка, маленького Цзиньхая. Мои мрачные мысли прервал Тинфэн: он вернулся в комнату уже в официальном облачении и поцеловал Мэйхуа в щёку.

— Ладно. Я ухожу, кому-нибудь что-нибудь нужно? — спросил он.

Я поднял на него взгляд, задумавшись.

— Да. Не мог бы ты передать господину магистрату от меня сообщение? Знаю, он занят, но… я хотел бы договориться о встрече.

Тинфэн замер и несколько мгновений внимательно смотрел на меня. Затем сложил руки перед собой. — Конечно, брат Цзинь. Я непременно сообщу господину магистрату, как только смогу.

Мне нужна была помощь. И, судя по всему, что я успел увидеть, господин магистрат, вероятно, был самым честным и порядочным политиком за все мои жизни. А если я мог остановить события ещё до того, как они начнутся? Что ж, ради этого стоило повозиться.

Я вздохнул и откинулся назад. Надеюсь, господину магистрату пришлось пережить немного меньше захватывающих событий, чем мне.

Я слышал, что в наше отсутствие ничего особенного не произошло, и это было хорошо.

* * *

За столом сидел мужчина, взгляд его был сосредоточен. На вид ему было около сорока пяти; несмотря на бороду, в которой смешались тёмные и седые волосы, он сохранял величественный вид. Время нисколько не согнуло его. Изысканные шёлковые одежды, сшитые искусными мастерами, и идеально уложенный пучок на макушке создавали впечатление хозяина в собственном доме. Сидя перед богато украшенным резьбой столом, на котором аккуратно лежали свитки, он словно излучал власть. Аура повелителя, которому было бы самое место при дворе самого Императора. Мужчина держал развёрнутый свиток и читал его с полным спокойствием.

Затем великий господин тяжело вздохнул и со всего размаху ударился головой о стол, выронив свиток, который читал уже в четвёртый раз.

— Почему всё не может быть спокойно? Здесь должно было быть тихо, — недоумевал про себя господин магистрат Изумрудного Холма, сердито бормоча себе под нос, пока снова выпрямлялся.

Господин магистрат Изумрудного Холма снова вздохнул и принялся перечитывать документ. Торговая компания «Лазурный Нефрит» собиралась открыть свой первый постоянный склад к северу от Соснового пояса — так назывался обширный участок местности, южнее которого жило большинство населения провинции; там снега были суровее, а зимы холоднее.

Они миновали по меньшей мере двадцать городков, которые, вероятно, были богаче и располагались удачнее, направившись прямиком к Изумрудному Холму.

Причина их столь сильного интереса могла быть только одна.

Жоу Цзинь. Этот культиватор, похоже, наслаждался тем, что усложнял ему жизнь. О прибытии мужчины ему сообщили ещё утром, и теперь его мысли снова вернулись к этому Шару-Разрушителю в человеческом обличье.

С тех пор как он здесь появился, неприятности сыпались одна за другой. Господин магистрат был уверен, что присутствие Жоу Цзиня укоротило его жизнь на несколько лет. Сначала неразбериха с Окутанной Горой, затем рис с неверно определённым рангом, а потом известие о том, что после женитьбы на Хун Мэйлин он останется в этом чудесном, тихом уголке мира господина магистрата на годы.

А теперь… теперь появились дороги и это послание, на которое он уставился.

Дороги… ну, в сущности, это было наименьшей из его забот. Они были необходимы, даже если культиватор, сам того не ведая, втоптал в грязь тщательно продуманные планы магистрата. Ведь он всё уже распланировал. Ещё через несколько лет ему удалось бы наладить работу каменоломен на востоке, чтобы удовлетворить спрос на камень и улучшить положение во всём регионе! Люди веками воспевали бы его дальновидность и способность обеспечить мужчин средствами к существованию. Господин магистрат Севера. Почтенный Патриарх, неоспоримый! А ещё лучше — к тому времени, когда всё разрастётся настолько, что он больше не сможет наслаждаться тишиной и спокойствием прогулок без охраны, он уже умрёт! Его будут с любовью вспоминать как мудрого наставника, а при жизни он успеет насладиться ею сполна. Идеальное сочетание.

Вот только появилось это письмо, из-за которого намеченные им сроки приходилось ускорять.

На нём стояла печать Торговой компании «Лазурный Нефрит». Причём не обычная печать какого-нибудь рядового члена, а печать, инкрустированная небольшими кусочками нефрита, свидетельствовавшая о том, что она была личной печатью хозяина компании.

Господин магистрат знал, что рис золотого ранга, который Жоу Цзинь ему привёз, вызовет переполох. Иначе и быть не могло. Но это не мешало ему раздражаться из-за того, что Торговая компания «Лазурный Нефрит» явилась сюда всей мощью. Разумеется, компания не стала утруждать себя любезностями вроде получения разрешения или согласования — они просто объявили о своих планах.

Не то чтобы он мог отказать. Нельзя просто взять и лишить один из величайших торговых домов права поступать по своему усмотрению. В его прекрасном пруду уже водилась одна акула, а теперь появилась и вторая. Вполне понятно даже, что они выбрали Изумрудный Холм своей базой. Его работа обеспечила стабильность Изумрудного Холма — куда ещё им было отправляться? Он этим гордился.

Но от этого всё не становилось менее раздражающим, а напряжение — менее мучительным. Любой человек занервничал бы, когда Торговая компания «Лазурный Нефрит» начала бы демонстрировать свою силу. Принимать у себя компанию, способную без малейшего раздумья похоронить его под собственным весом, заставляло его тянуться за успокаивающим чаем.

Живот скрутило самым неприятным образом, пока он мысленно проклинал Жоу Цзиня в святая святых собственного разума.

Вот же ублюдок. И всё почему-то становилось ещё хуже оттого, что этот человек был настолько странным. С другим культиватором он хотя бы мог предсказать, как тот поступит. Культиваторы вряд ли стали бы вмешиваться в дела смертных. Их можно было отвлечь игрушками или предложить им почтительное повиновение. Умилостивить их было просто: смертные их не интересовали. А с этим человеком он постоянно гадал, куда подует хаотичный ветер. Тот без малейшего колебания преподносил ему дары, достойные царей, и каждый из них негласно ещё сильнее ввергал его в долги перед этим человеком.

самоцветные травы семи ароматов и пища, насыщенная ци. А он вёл себя так, словно это сущие пустяки.

Он снова застонал от досады.

— О! Вот ты где, милый. — господин магистрат поднял взгляд и увидел свою жену, госпожу Ву. В её тёмных глазах читалась тревога, а красные губы были поджаты в хмурой гримасе. Она поставила поднос с чаем, который держала в руках, и убрала за ухо прядь чёрных волос до пояса, испещрённых белыми прядями. Ему всегда было больно смотреть на этот белый локон — остаточное последствие действий культиватора. Как и на дрожь, мучившую её в былые времена. То, что она теперь могла нести поднос, не тряся руками, было заслугой лекарства Хун Яоу и маленькой Мэйлин. Как бы сильно Жоу Цзинь её ни испортил, она оставалась доброй и мягкой. — Я хотела принести тебе это, но во время собрания тебя не было на обычном месте. Почему ты не там? Они уже почти закончили.

Господин магистрат вздохнул, и его жена приподняла бровь. Да, сегодня писцы как раз должны были начать обсуждать отчёты об окончании сбора урожая после праздника. Обычно он сидел в расположенной неподалёку нише, попасть в которую можно было только из его кабинета, и слушал, как его люди с поэтическим вдохновением расписывают его достижения.

Обычно это было одним из главных событий года. А уж если бы жена пришла подать ему чай, стало бы ещё лучше!

Однако сегодня писцы в основном обсуждали дороги и скорое прибытие Торговой компании «Лазурный Нефрит».

Обе темы были отвратительны, особенно когда они хвалили его за эти достижения. Говорили, что его умение торговаться должно быть выше возможностей смертного, раз ему удалось уговорить компанию приехать сюда после того, как он каким-то образом умудрился обманом заставить культиватора построить для него дорогу.

Это было невыносимо! Просто невыносимо! Он ведь почти не приложил к этому руку! Слушать, как люди хвалят его за то, чего он не совершал, было всё равно что получать ножом в сердце — и заставило его сбежать с собственного праздника восхвалений.

— Я не мог этим наслаждаться, — наконец сказал он.

Его жена нахмурилась, поставила чай перед ним, обошла стол и села рядом. — Милый, ты уже разговаривал с ним? — спросила она. Как всегда, её проницательность позволяла ей понимать его беды без лишних слов.

— Нет. Я… мне нужно придумать, как получше сформулировать свои доводы. Я же не могу просто подойти и начать жаловаться ему на него самого!

Она слегка забавлялась.

— Думаю, ты можешь, — ровно возразила она. — Только посмотри на себя: ты плохо спишь и даже не способен насладиться тем, чего ждал весь год!

Теперь она уже начинала возмущаться. Он поймал её за руку и похлопал по ней.

— Это не… настолько большая проблема. Уверен, я смогу во всём разобраться и прийти к удовлетворительному решению.

Она приподняла бровь и фыркнула. — Ты не можешь вечно этого избегать, — просто сказала она.

— Я… приглашу его на ужин. Да, приглашу его на ужин. Он в городе. Приглашу его на ужин и осторожно подведу разговор к этому… деликатно. Я справлюсь с этим, как всегда, — умело и изящно.

Его жена, похоже, не впечатлилась. — Сегодня вечером. Они в городе, так что я навещу Малышку Мэй и поговорю с ними об этом.

Сегодня вечером —?!

— Нам бы не помешало ещё немного времени на подготовку…

Снаружи послышался условный сигнал: слуга сообщал, что к двери кто-то приближается.

Оба замерли и повернулись к звуку.

— Войдите, — сказал господин магистрат, поворачиваясь обратно и приводя в порядок письменный стол. Его жена быстро убрала выбившиеся пряди волос обратно в его узел и отступила на шаг, усевшись на стоявшую рядом скамью. В одно мгновение она превратилась в воплощение идеальной жены магистрата.

Вошёл Чжугэ Тинфэн, выглядевший немного растерянно.

— Господин магистрат. Прошу прощения, что не доложил вам раньше, но не смог вас найти. Совещание началось раньше, а старший писарь меня схватил…

Господин магистрат отмахнулся от его объяснений.

— Всё в порядке, Тинфэн. Я знаю, что старшие любят взваливать на тебя свои дела. Что тебе было нужно?

Тинфэн прочистил горло. — Жоу Цзинь вежливо просит о встрече за ужином.

Господин магистрат улыбнулся, но улыбка застыла на его лице.

Жоу Цзинь хотел встретиться с ним за ужином?

— Он, похоже, обеспокоен, господин магистрат, — продолжил Тинфэн.

Господин магистрат схватился под столом за живот, вне поля зрения Тинфэна, изо всех сил стараясь не согнуться пополам.