Том 2, глава 10
Распорядок. Структура.
Когда я только прибыл, это было необходимо. Самодисциплина не была у меня врождённой. Ей приходилось уделять внимание и работать над ней каждый день. Нужно было делать дела, и только я мог их сделать. Поначалу это был отчаянный внутренний порыв.
Но вскоре всё изменилось. Мне нравилась моя работа. Именно поэтому я мог оторвать задницу и начать каждый день: это было весело. Это было интересно. Я видел ощутимые результаты своих усилий.
Всё началось с меня самого. Проснуться. Поесть. Выполнить растяжку, которой научил меня дед, — Цзинь Жоу. «Каждый божий день!» — приказал старый ублюдок. Это… это было не особенно по-культиваторски. Всё было просто, поэтому я этим и занимался — зато по утрам кровь начинала быстрее циркулировать.
Это было одним из немногих по-настоящему светлых воспоминаний Цзинь Жоу, так что… ну, вспомнить об этом было не больно.
А потом приниматься за работу — отдохнувшим и готовым начать новый день. Время проносилось размытым пятном. Проснуться, поесть, потянуться, поработать, поспать.
Каждый божий день. Один человек против всего мира.
Честно говоря… я бы никому такого не советовал.
Постепенно этот распорядок изменился. Сначала появилась курица, которую я не замечал: она прыгала и брыкалась вдоль моего забора. Потом — две свиньи, кот и крыса. Затем рыба, а теперь…
Я выполнял растяжку. Большой Ди прыгал и брыкался. Толстячок и Пеппа лежали рядом в утренних солнечных лучах. Тигра стояла рядом с Сюлань, которая выполняла какую-то ката. Выглядело красиво. Изящно. Гоу Жэнь растягивался рядом со мной. Мэйлин и Риззо сидели на веранде, перебирая сушёные травы.
Мой разум добавил к ним третьего участника — ребёнка, отдалённо похожего на смесь меня и моей жены.
Картина была хороша.
Не хватало только Ваши, который уже довольно давно отсутствовал. Я скучал по этому жадному мелкому засранцу. Надеюсь, он скоро вернётся домой…
— Эй, Цзинь? — спросил Гоу Жэнь, прерывая мои мысли.
— Да?
— В следующий раз можешь выполнять эту форму немного медленнее? — с надеждой спросил он.
Ага, я и правда выполнял её довольно быстро. Мышечная память была ещё тем наркотиком, а я… я? Мы… он? Неважно, я занимался этим годами.
А если он хотел научиться, я был не против. Это был хороший способ проснуться.
— Эй, Мэймэй, хочешь присоединиться? — спросил я. Моя жена прервала урок и повернулась к нам. Она мягко улыбнулась и кивнула.
— Я попробую, — согласилась она. В её глазах читались интерес и воодушевление.
И хотя у неё, вероятно, были дела поважнее этого…
— Сюлань? — неуверенно предложил я. Она тоже остановилась, на мгновение скривившись, а затем снова приняла безмятежный вид.
— Благодарю за предложение, Мастер Цзинь, но вынуждена отказаться, — извиняющимся тоном произнесла она.
Она склонила голову и ушла. Тигра последовала за ней.
Мэйлин провожала её взглядом; в глазах жены читалась тревога.
— …Запах становится всё хуже, — прошептала мне жена.
— Прошлой ночью я слышал, как она бормотала, — ответил я со вздохом. Во сне Сюлань боролась с какими-то демонами. Это было… ну, я узнавал этот взгляд. Я видел его в её глазах, когда она просыпалась. До того, как маска вновь намертво закреплялась на её лице.
— Тебе стоит с ней поговорить. Она… хорошая. Подруга, — посоветовала Мэйлин, подняв на меня взгляд.
Я нахмурился, обдумывая её вопрос. — Не знаю, подходящий ли я человек для такого разговора. Со мной она держится более настороженно, чем с тобой, и… я видел, как она иногда на меня смотрит. Будто я собираюсь ударить её за какую-то ошибку. Честно говоря, это немного задевает. Я не против побороться, но разве я кажусь таким агрессивным? Надеюсь, что нет.
— Но… разве ты не лучше разбираешься в проблемах культиваторов? — спросила она, покусывая нижнюю губу.
— В последний раз, когда я столкнулся с проблемой культиватора, я пробежал восемь тысяч ли в противоположном направлении и на полгода стал отшельником, — задумчиво произнёс я. — А в другой раз ты отговорила меня от этого. — Я улыбнулся Мэйлин, и она кивнула, продолжая покусывать губу. — Мы будем рядом, если понадобимся, но…
Она вздохнула, глядя в землю. — Большинство сказали бы: «Просто забудь об этом», — прошептала она.
— Наверное, ей именно это и говорили. «Ты встречаешь Небо в одиночку».
Жена снова нахмурилась, услышав эту фразу. Некоторые из изречений Деда были лучше других. — Так жить нельзя, — прошептала она.
Как всегда, Великие Столпы были поистине лучшим местом во всём Великом Фа Раме. Даже лучше курятника Великого Мастера. Би Ди стоял на них, выполняя свои ежедневные упражнения. Его ноги вихрем проносились по воздуху. Клюв резко выбрасывался вперёд и пронзал воздух. Крылья взмахивали, перенаправляя инерцию, и заставляли сам воздух кричать от боли, когда он вкладывал в удар всю свою силу. По его повелению наружу взрывались порывы ветра, проносясь над травой и раскачивая деревья.
Это ещё не было техникой. Пока что — всего лишь грубая сила. Неуклюжая вещь, предназначенная только для того, чтобы карать и отчитывать. Но… он приближался к цели. Со временем движения отточатся. Со временем станут изящными. Возможно, не такими изящными, как Луна, но всё же прекрасными. Его взгляд отвлёкся от тренировок и закручивающихся порывов ветра, чтобы окинуть далёкие и близкие владения Великого Мастера.
Он отмечал каждую перемену, сравнивая её со своими самыми ранними, туманными воспоминаниями. Большинство изменений бросались в глаза. Исчезновение гигантских камней, поредевшие хвойные леса, новый курятник Великого Мастера и растущие курятники для крупных животных. Всё это было легко заметить и осмыслить.
И всё же Би Ди сосредоточился на более тонких изменениях. На сладости воздуха. На лёгком ветерке. На почве, которая стала хоть и ненамного, но темнее, чем в прошлом году, и на растениях, которые стали хоть и ненамного, но зеленее.
Фа Рам становился сильнее. Его мощь была столь очевидна, что подавляющее большинство чужачек наконец оставили свои нападения. Иногда появлялся кто-нибудь из породы Чоу Цзи, но Тигу расправлялась с ними с безжалостной эффективностью. Остальные, вроде Басы Бу Ши, отступили, предпочтя не испытывать защитников.
Он проверил положение солнца. Время размышлений закончилось. Ему предстояло выполнить работу. Доказать, что Великий Мастер ему доверяет. Сначала нужно было найти пчёл, а теперь — выполнить миссию ещё большей важности.
Он спрыгнул с Великих Столпов и неспешно направился к новому большому курятнику. Ему очень хотелось просто перемахнуть через это расстояние — однажды он так и сделал, лишь чтобы проверить, получится ли. Опыт оказался приятным.
Он сдержался. Такой неспешный шаг был лучше. По пути он время от времени выхватывал из воздуха очередную чужачку. Только эти чужачки являлись к ним во множестве. Хотя, если подумать, чужачками их едва ли можно было назвать. Это была всего лишь еда, пропитание вроде риса и листовой зелени.
В поле зрения возник Большой курятник: половина досок была красной, а вторая половина ждала покраски.
Похоже, Великий Мастер любил этот счастливый цвет. Его могучие сани, шляпа и теперь новый курятник. Может, он считал красный цвет защитным?
— О да, девочки, это было ужасно. Эти мелкие создания попытались ужалить моего дорогого, после того как он был с ними так добр! Он так ласково их попросил! Ну разве можно такое допускать? Нет, конечно же нельзя! Я собрала их и посадила в коробку, которую для них приготовил юный господин Гоу Жэнь. После этого они стали гораздо спокойнее!
Би Ди удивился, услышав голос сестры Пи Па. Она разговаривала с новыми питомцами? Неужели они уже вознеслись?!
Он ускорил шаг и взволнованно вошёл в курятник. Сестра Пи Па лежала на полу Большого курятника. Её окружало его собственное потомство: кто-то зарывался ей в бок, а кто-то сидел на спине. Он замер, глядя на эту картину, и в груди у него пронзительно заныло из-за отсутствия среди них искр. Он покачал головой и повернулся к коровам — уж у них-то наверняка была искра!
Вместо этого на него спокойно уставились тусклые глаза, пока коровы невозмутимо пережёвывали жвачку.
— А, Би Ди. Пришёл заступить на дежурство? — любезно спросила она, одарив его улыбкой.
Он вновь сосредоточился. Его Великий Мастер тоже разговаривал с новыми питомцами и осыпал их лаской. Он проявлял к ним столько ласки и так часто их навещал, что Мудрец Исцеления начал раздражаться. Великий Мастер почему-то очень тревожился из-за предстоящих родов у коров. Мудрец Исцеления постановил: раз он так беспокоится, пусть организует дежурство.
После этого Би Ди и получил свою миссию. Коров должны были охранять посменно, днём и ночью, и немедленно сообщать Великому Мастеру, если с ними возникнут хоть какие-то проблемы, при каких бы обстоятельствах это ни произошло.
Он склонил голову в ответ на вопрос сестры Пи Па. На периметре ничего не произошло, о чём стоило бы доложить, а Тигу снова вышла на тропу войны.
Пи Па хихикнула. «Эта девочка.» От неё так и веяло весельем. Би Ди понял, что она имела в виду. Упрямая малышка.
Пи Па поднялась, и возле её тела запищали цыплята. — Ну, теперь развлекай этих дам. — потребовала она, выходя наружу. Лёгкими шажками она покинула курятник, а малыши, попискивая, последовали за ней.
Би Ди прочистил горло и быстро осмотрел свои владения. В досках не появилось прогрызенных дыр, а с возведёнными стенами периметр был надёжно защищён. Никто из незваных гостей, даже если бы сумел миновать остальных стражей, не смог бы пробраться внутрь.
Он попрыгал по спинам коров, осматривая их на наличие паразитов. Они были чистыми, как и все последние несколько дней.
Раздалось резкое жужжание, и он вскинул голову, готовый расправиться с любой мухой, осмелившейся потревожить коров, — но увидел пчелу. Ту самую, которую он принёс в Фа Рам. Ей помогали благодеяние его Великого Мастера и он сам. Её нужно было кормить, и однажды эта задача выпала ему. Пчела пожужжала, покружила по комнате, затем села на ведро с водой и принялась пить. Больше он не обращал на неё внимания.
Он устроился на дежурство, но слова Пи Па не выходили у него из головы. Развлекать их, значит?
Он умел развлекать только кур и теперь редко утруждал себя этим. Он сомневался, что коровы это оценят, но сестра Пи Па устроила бы ему разнос, если бы он хотя бы не сделал вид, что старается.
Би Ди быстро почистил перья, а затем начал прохаживаться. Он важно вышагивал, демонстрируя им свои цвета и высоко подняв гордую голову.
Скорее всего, ему самому было куда веселее, чем коровам. Какая нелепость! Развлекать животных без искры? Даже насекомое пристально на него уставилось!
Как забавно!
Он развернулся прямо на ходу, продолжая важно вышагивать, и замер, услышав резкий вдох.
Сестра Жи Цзу смущённо пискнула, едва не уронив маленькое блюдо с едой. Её глаза заметались по курятнику, а затем снова остановились на нём.
— ....продолжить? — спросила она, широко раскрыв глаза и глядя на него.
Би Ди властно кивнул. Что ж, просьба сестры Жи Цзу? Как он мог ей отказать?
Ему нравилось, как она смотрит на него, пока он демонстрирует свои цвета. Коровы жевали жвачку. Пчела тоже наблюдала.
Это было забавное, ничем не примечательное время после полудня.
Звякнул музыкальный инструмент. Играли на нём неумело, но с каждым повторением становилось всё лучше.
— Как называется эта мелодия? — спросила Мэймэй, сидевшая у меня на коленях и перебирающая пальцами незнакомые ноты в непривычной манере. Мы сидели на огромном камне, который я перетащил к дому с окрестностей Изумрудного Холма. На нашем особенном камне. Мы давненько не пользовались им, но в том, чтобы сидеть здесь, играть на музыкальном инструменте и смотреть на Луну, было что-то особенное.
— «Дуэль пипа» — ближайший перевод, — объяснил я. Здесь не было банджо, и, клянусь небесами, я собирался это исправить. Пипа годилась, но заменить короля кантри не могла. — Нам нужен второй исполнитель, чтобы всё получилось. Один человек играет каждый куплет, а в конце всё складывается воедино.
Мысль о дуэте её заинтересовала, но тут же столкнулась с более практичным вопросом: «А нам нужна вторая пипа?» Ответ, очевидно, был положительным. Время, проведённое с любимыми людьми, никогда не бывает потрачено зря. Вторая пипа не нанесла бы финансам сколько-нибудь ощутимого ущерба.
Ночь выдалась приятной и тёплой. На моих коленях сидела прекрасная женщина, я закончил красить свой сарай в красный цвет, а рисовая рассада почти достигла размера, необходимого для пересадки. Оставалась последняя большая работа. А потом — в Хун Яоу, повидать папу и маленького Сяня, а заодно, скорее всего, и Юнь Жэня, старшего брата Гоу Жэня.
Я с нетерпением этого ждал. Ждал возможности снова быть с семьёй.
Моя рука крепче сжала талию жены. Мэйлин подняла на меня любопытный взгляд. Наши губы встретились. На этот раз она слегка отдавала чаем на вкус. Я намеревался, чтобы поцелуй вышел сладким и целомудренным. Мэйлин отложила пипа в сторону.
Может, всё дело было в камне. Мы впервые поцеловались именно на нём, так что, возможно, он просто провоцировал подобные вещи. Мы прервали поцелуй. От моих рук её одеяния слегка растрепались, а на самых высоких точках её щёк проступил счастливый румянец.
Мы оба окинули взглядом ближайшие окрестности. Гоу Жэнь был в хижине, а Сюлань и Тигра нигде не было видно. Её руки легли мне на грудь, и она облизнула губы, наклоняясь ко мне…
Из сарая донёсся встревоженный крик: Большой Ди призывал нас к делу.
Мы оба замерли из-за этого прерывания. Мэйлин выглядела слегка раздосадованной этим зовом. Что ж, подобные вещи не ждут ни одного мужчину. Нам придётся отложить продолжение.
Мы спрыгнули с камня. На этот раз Мэймэй спустилась сама, а не дожидаясь, пока я снесу её вниз, и мягко приземлилась.
После того как Мэймэй надоело, что я постоянно хожу туда-сюда по сараю, проверяя коров, ученикам поручили дежурить. Однажды, ещё в Прежнем мире, я видел, как погибла тёлочка. Она появилась на свет, но не дышала. Даже будучи ребёнком, я понимал, что означали хмурые лица взрослых и вздох мужчины, когда они перестали пытаться заставить её задышать.
Эту часть я ещё мог понять, но с проверками я немного… перебарщивал. Не стоило мне тогда говорить, что я иду за чашкой воды. Когда жена обнаружила меня в дверях сарая: я гладил корову и говорил ей, какая она хорошая, — на её лице застыло совершенно неодобрительное выражение. Было ужасно неловко.
Вот так у моих подопечных появилась ещё одна обязанность. «Позовите меня, когда корова начнёт рожать». Как и со всеми поручениями, они отнеслись к этому старательно. Я ещё раз или два заглядывал внутрь и обычно заставал там кого-нибудь. Толстячок или Пеппа мирно сидели рядом, Большой Ди тренировался, Риззо читала свиток. Кажется, даже Тигра пару раз присоединялась.
Бедняжка была не в духе с тех пор, как не смогла найти пчелу, как остальные. Она очень расстроилась, и никакие поглаживания не могли убедить её, что я не сержусь и не разочарован в ней.
Мы приготовили всё необходимое и стали ждать. Я не знал, начнут рожать сегодня одна корова или обе, но приготовился к долгому ожиданию.
Два часа спустя тёлочка всё ещё не появилась полностью, и это начинало беспокоить. В отличие от человеческой женщины, которую можно держать на вытяжении больше половины дня, коровы должны рожать довольно быстро.
И тут другая корова решила, что ей тоже пора. Но пока мы сосредоточились на этой. Я видел копытца, однако остальная часть тёлочки всё ещё застряла. Кажется, её голова каким-то образом немного повернулась.
Что ж, пришло время вмешаться.
— Теперь осторожно, чтобы ничего не порвать, — спокойно сказала Мэйлин, пока я держал тёлочку за ноги. Взгляд моей жены был сосредоточенным, но сама она оставалась расслабленной. Что ж, это было вполне ожидаемо. С крупными животными я имел гораздо меньше опыта, а семья Хун, будучи целителями Хун Яоу, заодно выполняла и обязанности ветеринаров. Бедную корову уложили на бок; она явно страдала из-за того, что тёлочка не могла нормально выйти.
Что ж, именно ради этого мы здесь и собрались и именно поэтому я попросил подать сигнал тревоги. За процессом внимательно наблюдали ученики — за исключением Сюлань и Тигры.
Я осторожно проник глубже. Ци помогала раздвигать плоть, не разрывая её, и мне удалось поправить голову, которая начала загибаться назад, вернув её в правильное положение.
Затем нужно ухватиться за ноги и потянуть. Иногда для этого требуется несколько человек или даже механическая помощь, но здесь ничего подобного не понадобилось. Хватило одной силы. Маленькая тёлочка освободилась из родового канала, и я подхватил её, прежде чем она успела коснуться земли. Она могла пережить небольшую трёпку, но не было смысла причинять этому крохотному созданию лишнюю боль.
Я поднёс тёлочку к матери, и инстинкты тут же взяли верх: её язык принялся очищать детёныша.
Раздался тихий вздох, а затем — крик новорождённой тёлочки, впервые ощутившей этот странный новый мир.
Я наконец выпустил воздух, который всё это время задерживал.
Мэймэй осмотрела корову и кивнула. Её халат по-прежнему свободно сидел, открывая веснушки, усеявшие верхнюю часть груди. На руках у неё было немного крови, а на том месте, где она вытерла щёку, осталась капля жидкости. Волосы растрепались, и выглядела она, если честно, немного неопрятно.
Она повернулась ко мне и улыбнулась — широко, обнажив зубы. Я не мог не улыбнуться в ответ этой сияющей, ослепительной улыбке.
Вторые роды оказались до смешного незрелищными. Всё прошло идеально. Спустя несколько часов мы уже убедились, что и мать, и детёныш будут в порядке.
Две маленькие девочки — здоровые и крепкие.