Глава 228. Сожаление (4)
— Ты что, всерьёз думаешь, что только ты один здесь человек?
Что он вообще несёт... Затылок всё ещё дико ногу, и от этих непостижимых речей у меня буквально земля уходила из-под ног. Я лишь ошарашенно уставился на Квон Му Сопа, а он посмотрел на меня сверху вниз и со вздохом произнёс:
— Почему ты требуешь от других терпеть то, чего сам вытерпеть не в силах?
— Что?..
— Ты чувствуешь ответственность за чужие жизни, а я, по-твоему, если потеряю подчинённого, буду сидеть и радоваться выгоде?
С чего он вообще так всё повернул? От такого бреда я даже не нашёл, что ответить, и просто хлопал глазами, глядя на него. В голове я пытался подобрать возражения, но, как назло, мыслей вообще не было.
— ...
На первый взгляд это казалось чушью, но замечание Квон Му Сопа попало в самое яблочко. Если разобрать мои слова, то выходило именно так, и в глубине души я действительно так думал. Пока я переваривал это открытие и не знал, что сказать, Квон Му Соп переспросил:
— Ты правда думаешь, что если с тобой что-то случится, нам будет всё равно?
Я никогда об этом не задумывался. Поэтому мне было трудно представить Квон Му Сопа или кого-то из Управления, искренне переживающих о моей смерти. Я никогда не считал Му Сопа подлым или бессердечным человеком и не раз видел, как он искренне скорбит по погибшим агентам, но представить, что он будет так же переживать обо мне, казалось чем-то из области фантастики.
И от осознания этой пропасти в моем восприятии внутри снова всё перевернулось. Я не питаю к сотрудникам Управления никакой неприязни. Поначалу я, конечно, думал: «Что за сумасшедший дом?», но со временем ко многому привык и начал их понимать. За это время я даже успел к ним привязаться, это правда. И я искренне желаю им добра. Вот только я совершенно не понимаю, чего они от меня хотят прямо сейчас.
Было бы куда проще, если бы они просто по улыбались, похвалили, сказали «молодец», «хорошая работа», «надеемся на тебя и впредь» и закрыли тему.
Или если бы Му Соп орал из-за нарушений инструкций, регламента или неуважения к его авторитету, я бы признал вину и смиренно всё принял. Но когда он заходит с этой стороны, я теряюсь и не понимаю, к чему всё это.
Что на вас нашло? Я и так стараюсь соответствовать вашим ожиданиям, разве вам от этого не лучше? Я ведь не делаю всё это из-под палки, переступая через себя. Для всех нас это вполне нормальный, устраивающий расклад, разве нет? Так почему бы просто не оставить всё как есть? Чего ещё вы от меня хотите?
Казалось, будто чужой человек без спроса вломился на мою территорию и рушит мой хрупкий покой. Но хуже всего было понимание: со мной явно что-то не так, если я так реагирую. Ведь Му Соп не сказал ничего эдакого. Обычные слова, суть которых сводилась к «я за тебя волновался».
Я видел эту банальную фразу тысячу раз в книгах и сотню раз в кино. Но почему от этих простых слов у меня возникло такое чувство, будто моё личное пространство бесцеремонно нарушили?
— Я вовсе не это имел в виду... То есть, понятно, что вам тоже будет неприятно, всё-таки ответственность и всё такое... Но...
Пытаясь скрыть смятение, я позабыл о своей недавней агрессии и начал сбивчиво оправдываться. Мысли никак не складывались в стройную цепочку. И из меня вылетала какая-то полная глупость:
— Но у меня ведь совсем другая ситуация. У меня нет семьи или кого-то ещё, так что я куда более свободен в своих решениях...
Неужели это всё, что я могу сказать? Сгорая от стыда за собственные слова, я замолчал. Квон Му Соп молча посмотрел на меня сверху вниз и совершенно беззлобно произнёс:
— Ну, тайная любовная связь-то у тебя есть.
— ?..
Я застыл, не сразу сообразив, о чём он, а когда до меня дошло, резко помрачнел:
— Мне крайне неприятны такие шутки.
— Ты сам это написал, с чего вдруг тебе неприятно?
— Это...
— Извини, я не знал и ляпнул про девушку...
— Начальник, — резко перебил я, вспыхнув от возмущения.
Квон Му Соп только усмехнулся:
— Кстати, он только что прислал сообщение.
Ещё одно сообщение...
Начальник достал телефон и показал мне экран. На самом верху значилось имя отправителя: Ча Си Ён.
Посредине, скриншот с уведомлением о моём пульсе, который я уже видел раньше.
А в самом низу, короткая строчка от Си Ёна:
Выдра умирает.
Вот же придурок... Ты же вроде панически боишься начальника?
У меня заломило в висках, и я зажмурился.
Потерев лицо сухими ладонями, я заметил на земле палочку от мороженого, которую выронил чуть ранее. Я поднял её, и Квон Му Соп подставил пакетик из-под покупок, чтобы я выбросил мусор.
Я уже вообще переставал понимать, что происходит. Всё вокруг вызывало лишь глубокое сожаление. И это мороженое, которое я даже наполовину не съел и уронил. И моё положение, когда меня приволокли сюда и читают нотации. И это жгучее чувство растерянности, которое так неприятно скребло в груди.
Я вытер липкие от растаявшего мороженого пальцы и, уставая от постоянного давления, решил спросить напрямую:
— Спасибо за заботу, я буду осторожнее... Ответить так совсем несложно, но вы ведь ждёте от меня совсем не этого?
Он говорил, что проблема в моём отношении, но я впервые в жизни слышал подобный упрёк. В детстве важен был только результат, а не отношение. А когда я подрос, то научился чутко улавливать обстановку и вести себя так, чтобы ко мне не за что было зацепиться.
Внешне я всегда со всем справлялся, но теперь от меня требовали чего-то большего, и я искренне не понимал сути этих требований, да и не горел желанием их выполнять. Поэтому я просто высказал всё, что думал:
— Если честно, мне от этого неуютно. Я пришёл в Управление ради взаимной выгоды, чтобы обмениваться тем, что нужно каждому из нас. А теперь вы требуете, чтобы я ещё и вникал в ваши чувства. У меня и так голова кругом, а тут добавили лишних обязанностей. Если я всё равно приношу пользу, почему бы вам просто не оставить меня в покое и дать делать всё по-своему?
— Нет.
— ...
Я говорил абсолютно серьёзно, но Квон Му Соп просто отмахнулся от моих слов, словно они не имели никакого значения.
— Лицо попроще сделай, До Ун.
Ещё и к выражению лица придрался.
Я вспыхнул от такого произвола и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но раздражение не проходило, и я начал оглядываться в поисках камер наблюдения. Квон Му Соп некоторое время наблюдал за мной, а затем снова заговорил:
— Ты тут рассуждаешь о ролях и обязанностях, так давай разберёмся по-честному. Ты ведь примерно знаешь, что произошло, когда исчез Ли Соп?
— ...
— Когда ты так проявляешь себя, Управлению, конечно, только в плюс. Но если всё продолжится в том же духе, все привыкнут полагаться только на тебя. И что будет, если ты внезапно погибнешь или исчезнешь? Что, по-твоему, произойдёт потом?
Вспоминая прецедент с Ли Сопом, ответ напрашивался сам собой. Но примерить эту ситуацию на себя я всё равно не мог, картинка просто не складывалась. Я промолчал, и Му Соп, трактовав моё молчание по-своему, добавил:
— Я не пытаюсь вешать на тебя эту ответственность. Я лишь хочу сказать, что взваливать всё на себя, не выход. И неужели ты думаешь, что я устроил всё это, только чтобы вытребовать у тебя немного сочувствия? Ты воспринимаешь риск собственной жизнью как должная норма, вот я и пытаюсь вбить тебе в голову, что это не так. Мало того, что тебя постоянно утягивает в эти зоны против воли, так ты теперь сам лезешь в них добровольно! Если с тобой что-то случится, мне тоже будет паршиво.
От его настойчивого тона меня уже начинало подташнивать. Я очень не хотел вспоминать о вещах, вызывающих у меня лишь досаду и горечь, но он продолжал ковырять эту рану. Его поведение, так несхожее с тем, к чему я привык, лишь ярче подчёркивало всё моё прошлое.
Я снова остро осознал, насколько привык жить с этим чувством досады и горечи, и что я до сих пор застрял в том самом мире. А тут ещё эта глупая шутка про «тайную связь», мозг просто закипал от абсурдности происходящего. И пока я пытался переварить этот ком досады, Квон Му Соп произнёс уже более мягко:
— Как бы там ни было, я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
— ...
— Хочу, чтобы ты встал на ноги и жил нормальной жизнью.
Я снова не понял, к чему он клонит. В голове образовалась каша, но мне внезапно вспомнилось, как начальник отдела с самого начала сокрушался по поводу моего официального назначения.
Точно. Он ведь с первого дня был таким.
Он вообще адекватен, этот ваш начальник? Даже удивительно, как человек с таким характером вообще держится в Управлении.
Я нервно усмехнулся душевным качествам своего начальника. Но чувствуя, что за этой ухмылкой сейчас прорвётся что-то совсем лишнее, я быстро сжал губы. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы подавить подступающие эмоции и не плодить новых паршивых воспоминаний.
Пока я с угрюмым видом уставился на капли растаявшего мороженого на асфальте, Му Соп снова заговорил:
— Обидно, да? Из кожи вон лез, спасал сотрудников, едва живым выбрался, а вместо похвалы получаешь выговор.
Будто сначала ударил, а теперь решил погладить... Я хотел игнорировать его, но всё же выдавил через силу:
— Да.
— Тут уж ничего не поделаешь. Другой возможности отругать тебя у меня просто не будет.
— Это ещё почему?
— Потому что результат снова отличный. Ты ведь каждый раз так сухим из воды выходишь.
— Если результат отличный и поводов нет, значит, надо просто проехать тему. Разве нормально ругать человека за уши притянутыми претензиями?
— Да если бы ты мне выбор оставил... До Ун, ты сейчас про себя сматерился, что ли?
— Нет, вам показалось.
На самом деле сматерился. Но а что сделаешь?
Пусть он тоже посидит и по испытывает досаду, прямо как я.