Глава 227. Сожаление (3)

— Хочешь ещё ореховых печенек?

«Нет, спасибо, я в порядке».

— Да, спасибо с удовольствием.

На вопрос начальника отдела Квон Му Сопа я в мыслях ответил отказом, но вслух произнёс совсем другое.

Пока я вот так наперекор собственным желаниям кивал, мои руки уже были заняты картофелем, жареными в масле кальмарами и кофе. И всё же, стоило мне безвольно закивать снова, как Квон Му Соп купил ещё и огромный пакет ореховых печенек и пирожных. С этой целой охапкой снеков мы уселись на уличную скамейку в зоне отдыха.

Полтора часа назад я со всей смиренностью в душе сел в машину Квон Му Сопа. После этого он молча повёл авто, выехал из Сеула и покатил по скоростной трассе Кёнбу. Так мы и оказались на парковке в зоне отдыха у шоссе в Чхонане.

Поедающий рядом со мной картофель Квон Му Соп держался, как и всегда, очень добродушно. Ещё вчера этот человек нагонял дикий ужас, а сегодня вдруг снова стал само любезность, что доставляло мне какую-то особую, мучительную неловкость. Впрочем, я убеждал себя, что это проявление его терпения и заботы, а потому старательно подыгрывал.

И вот, когда я глядел на горы за дорогой и уплетал «Делиманджу», Квон Му Соп внезапно спросил:

— Тебе даже не интересно, куда мы едем?

Глоток.

От неожиданности я торопливо проглотил всё, что было во рту, и ответил:

— Я видел пункт назначения в навигаторе.

— Ну, тогда тем более мог бы спросить, зачем мы туда направились.

От этого брошенного вскользь вопроса в моей голове закрутились шестерёнки.

А что, надо было спросить? Вообще-то да, если начальник ни с того ни с сего сажает тебя в машину и везёт куда-то за тридевять земель, вполне естественно поинтересоваться, в чём дело. Но я на автомате решил, что после вчерашней вспышки гнева начальства лучше просто не оспаривать любые его странности.

Осознав свою ошибку, я поправился:

— Я решил подождать, пока мы приедем: думал, вы сами всё объясните.

— Ты смотри, только в такие моменты и притворяешься послушным, — Квон Му Соп добродушно хохотнул.

Уловив момент, я осторожно добавил:

— Ну, я вообще-то всегда стараюсь слушаться старших.

— Ага, расскажи мне.

Квон Му Соп усмехнулся с полным недоверием, а я, улыбнувшись в ответ, тихонько перевёл дух.

На миг снова подступила горькая досада, но на неё вполне можно было не обращать внимания.

Перекусив в зоне отдыха, мы отправились дальше.

Проведя в дороге ещё около часа, мы наконец прибыли к месту назначения, на Национальное кладбище в Тэджоне.

— Приехали.

— Да.

Поскольку этот адрес с самого начала стоял в навигаторе, я воспринимал происходящее как должное и просто молча вышел из машины.

Квон Му Соп открыл багажник и достал пластиковое ведро и тряпку. А затем привычным шагом направился в глубь обширной территории кладбища. Я молча поплёлся за ним и вскоре оказался в секторе, где на зелёном газоне ровными рядами стояли белые надгробия.

— До Ун, вот отсюда и досюда, могилы наших ребят.

— А, понятно...

Я мысленно оценил взглядом ряд памятников, на которые указывал Квон Му Соп.

Их тут было около пятидесяти. Цифра немаленькая, но, если вспомнить, сколько агентов Управления погибает при исполнении, чертовски заниженная.

— Это, конечно, не все, а только часть, — добавил Квон Му Соп, словно прочитав мои мысли. — Если захоронить всех в одном месте, это неизбежно привлечёт лишнее внимание.

Он был прав. Если бы на Национальном кладбище внезапно появились сотни могил сотрудников некоего безымянного госучреждения, любые журналисты, ютуберы или любители теорий заговора мгновенно пронюхали бы неладное.

— Держи.

Квон Му Соп набрал воды и протянул мне ведро с тряпкой.

Застигнутый врасплох, я взял инвентарь и уставился на начальника.

— Сейчас будем мыть надгробия.

— Надгробия?

— Вообще-то все новички Управления делают это сразу после назначения, но ты у нас этот этап пропустил.

Взгляд Квон Му Сопа отчётливо говорил: «Так что отрабатывай сейчас».

— Но у остальных наборов хотя бы сослуживцы были...

— Я поработаю с тобой, — улыбнулся Квон Му Соп в ответ на мою напряженную реплику.

А я-то думал, зачем ему два ведра и две тряпки...

Похоже, он действительно приехал сюда только ради того, чтобы вместе со мной протирать памятники. Взяв ведро с водой и ветошь, Квон Му Соп принялся аккуратно отмывать самый первый плиточный ряд. Я всё ещё пребывал в некотором замешательстве, но быстро сориентировался, встал за его спиной и принялся за следующий ряд.

Как и положено на Национальном кладбище, всё вокруг содержалось в образцовом порядке. Нам оставалось лишь смывать пыль да следы от дождя, отряхивать искусственные цветы и убирать увядшие букеты. Пока я этим занимался, в голове сами собой крутились мысли о смысле происходящего.

Будь это плановое мероприятие, я бы размышлял о подвиге и жертве погибших агентов. Но Квон Му Соп всё ещё на меня зол. К тому же, поскольку мне так и не озвучили суть моих грехов, мысли поневоле сворачивали в эту сторону.

Он что, привёз меня сюда с намеком: «Смотри, не окажись среди них»?

Если так, то ход не слишком эффективный.

Вслух я бы такого, конечно, никогда не произнёс, но, честно говоря, по сравнению с той смертью, которую помнил я, эти покоящиеся здесь люди умерли с честью и в достойных условиях.

Ну вот, отмыл...

— Устал?

— Всё в порядке...

— Что-то твои слова совсем с видом не вяжутся.

— Я тут подумал... Я же вообще-то всё ещё пациент.

— Так в порядке ты или нет?

— В порядке...

Когда я с трудом выдавил из себя мучительный стон, Квон Му Соп лишь усмехнулся, глядя на мое жалкое состояние. Конец августа выдался жарким. К тому же на территории кладбища не было ни единого тенька.

Я, конечно, понимал благородное стремление упокоить прах павших героев на солнышке, но после часа с лишним работы под палящим зноем у меня просто голова пошла кругом.

А вот Квон Му Соп, проделавший ровно ту же работу, выглядел свежим и огурчиком, как и в момент выхода из машины, отчего я снова задумался о границах человеческих возможностей.

Пока я сидел на скамейке, истекая потом, начальник сходил к ларьку и протянул мне изотоник и мороженое.

— Спасибо...

Сначала я жадно смочил горло. А затем, зажав в зубах дыневое мороженое, уставился на залитые зноем надгробия. Прохладный ветерок приятно коснулся липких от пота волос. Голова постепенно прояснилась, и я повернулся к сидевшему рядом Квон Му Сопу:

— Начальник.

— А?

— В чём именно я виноват?

Я вынул изо рта недоеденное мороженое.

— Я честно думал об этом всё время, но так и не понял, что вы имели в виду.

Квон Му Соп доел свой кусочек в один укус, положил палочку в обёртку и переспросил:

— Я сам хочу у тебя спросить. Ты правда не понимаешь или просто принципиально не согласен?

— ...

— «Не разбрасывайся жизнью», «береги себя», «не лезь в опасные и безрассудные авантюры»... Я тебе хоть о чём-то другом твердил за всё это время?

Под его встречным вопросом я опустил взгляд.

Я догадывался, но неужели дело действительно только в этом?

— Я понимаю, о чём вы, но в этот раз ситуация была действительно безвыходной. Мне предложили решение, и я посчитал его самым разумным...

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Дело не в ситуации, а в твоём отношении.

— ...

Кап... Кап...

От поздней летней жары моё мороженое начало стремительно таять. Я наклонил палочку и какое-то время молча наблюдал, как капли стекают на землю. Видя моё молчание, Квон Му Соп заговорил ещё более низким, строгим голосом:

— Ты до сих пор выезжал только на везении, но теперь и оно кончилось. Разве не пора начать беречь себя? Но ты ни капли не изменился, что до вступления в Управление, что сейчас, всё тот же. Я разве не прав?

Заслушав его, я поднял взгляд от своих ног и произнёс:

— Похоже, я из тех, кто просто не согласен.

— ...

— Если я нарушил устав Управления и подставил других, то это, безусловно, мой проступок. Но то, как распоряжаться собственной жизнью, это исключительно моё личное дело. За заботу спасибо, но мне кажется, что подобные замечания, это уже перебор.

Мы с ним партнёры, а не должник и кредитор.

Так что Квон Му Соп ведёт себя так, будто имеет долю в моей жизни, вопреки всякой логике.

Начальник на работе остаётся начальником только в рамках служебных обязанностей, но он не имеет права переделывать мою личность. И главное, я искренне не считал себя виноватым. Поэтому я высказал свою позицию, готовый к новой вспышке праведного гнева Квон Му Сопа.

К счастью, или к сожалению, Квон Му Соп не стал орать. Он лишь досадно выдохнул и нажал на меня с новой силой:

— Ты сам не видишь, насколько твои слова противоречивы? С какого перепугу ты с завидным упрямством лезешь спасать чужие жизни? Почему другим лезть в твою жизнь, это перебор, а тебе в чужие, само собой разумеющееся?

— Потому что это происходило из-за моего вмешательства, а значит, на мне лежит ответственность.

— Да с чего вдруг она на тебе? Кто тебе вообще дал такие полномочия?

От этих сыпавшихся один за другим вопросов в груди у меня всё сжалось от подступившей глухой злобы. Я не сдержался и сгоряча отрезал:

— Я так чувствую! Я не пытаюсь спасти всех подряд, просто не хочу потом жить с чувством вины!

Надо было остановиться, но меня уже несло.

— И потом, если я рискую жизнью, вы-то что теряете? Вам же наоборот удобно, когда я действую сам: не надо отдавать паршивые приказы, да и вообще со всех сторон красота! Я не понимаю, чем вы так недовольны и какого чёрта устроили эту сцену! Другой альтернативы всё равно не было. Кому-то надо было рисковать шкурой, и обычно этим «кем-то» оказываюсь я, причём покорно соглашаюсь. Чего ещё вы от меня хотите и какого лешего придираетесь к моему отношению?! Я искренне не понимаю и не принимаю этого! Если уж на то пошло, если я завтра лягу пластом и скажу, что ничего делать не буду, в самом глубоком дерьме окажетесь именно вы, начальник!

Я выплеснул всё, что накопилось. И тут же пожалел. Чёрт. Наговорил лишнего. Сердце колотилось где-то у самого горла. Пришло осознание, что я ляпнул глупость, и в глаза бросилось каменное лицо Квон Му Сопа.

— Простите...

Я уже собрался извиниться, но онемел, когда тяжелая ладонь Квон Му Сопа опустилась мне на голову.

Что за...

Я неловко дёрнулся, пытаясь уклониться.

— У-а-а-агх! Начальник!..

Такой адской боли я в жизни не испытывал. Мой вопль огласил всю округу.

— Н-начальник!..

Я вцепился в его руку, и, как только Квон Му Соп разжал пальцы, беспомощно рухнул на скамейку. Ч-что это вообще было?! Мне казалось, мой череп сейчас оторвётся от шейных позвонков! Я жадно ловил ртом воздух, пока наши взгляды не встретились. Квон Му Соп смотрел на меня с каким-то сочувственным прискорбием и тяжело вздохнул:

— До Ун, ты в себя пришёл?

— А?..

— Очнись уже. Не всё, что приходит в голову, надо озвучивать.

— ?..

Я уставился на него, всё ещё ничего не соображая от боли.

А Квон Му Соп, цокнув, добил меня окончательно:

— Со До Ун... Ты что, всерьёз думаешь, что только ты один здесь человек?