Глава 101
Само собой, я не любил получать побои.
Однако при прохождении за медика самым быстрым и действенным способом было с первого же дня попасть под раздачу надзирателей.
В TCX существовала уникальная механика, доступная только медику.
А именно «Подозрение» и «Симпатия».
В отличие от других игр, где требовалось следить только за уровнем симпатии, здесь приходилось обращать внимание и на шкалу подозрения.
Значения рассчитывались для каждого NPC отдельно, от нуля до ста очков.
От этих показателей напрямую зависели возникающие события и концовки.
Если уровень подозрения у надзирателей зашкаливал, возрастала вероятность нарваться на событие, где героя утаскивали в слепую зону камер наблюдения и избивали.
Но если показатель подозрения у надзирателей падал слишком низко, то, как бы хорошо ты ни относился к чудищам, поднять уровень их симпатии становилось непосильной задачей.
Чудища попросту подозревали медика в сговоре с тюремщиками.
Чтобы выйти на истинную концовку за медика, требовалось держать надзирателей на умеренном уровне подозрения и симпатии, а от чудищ добиться нуля подозрения и сотни симпатии.
Особую осторожность следовало проявлять именно с надзирателями.
Ведь к плохой концовке приводил не только высокий уровень подозрения, но и вариант, когда оба показателя зашкаливали, или когда высокой оставалась лишь симпатия.
Словом, надзиратели были весьма придирчивыми типами, с которыми нельзя было ни перегибать с любезностями, ни вести себя откровенно скверно.
«Начать с побоев – отличный задел на будущее».
Получив травмы от надзирателей, можно поднять симпатию чудищ.
На раннем этапе завоевать их расположение невероятно трудно, так что подобный метод оставался во всех смыслах лучшим выбором.
– Каштан всегда действует решительно.
Доминик деликатно оценил мой план, хотя похвалы в его словах явно не слышалось.
Однако, если это позволит быстрее отсюда выбраться, я был готов немного потерпеть побои.
Выйдя из жилой комнаты, я увидел тёмный коридор.
Даже включённый фонарик лишь едва разгонял мрак прямо перед носом, ничуть не делая проход светлее.
Я бесшумно зашагал по коридору, где витал зловещий дух.
Тюрьма делилась на блок для заключённых и блок для надзирателей, а комната медика ютилась в самом дальнем углу последнего.
Сейчас мой путь лежал в комнату отдыха надзирателей.
Если не считать дежурных, надзиратели обычно засиживались там допоздна, играя в карты или дымя сигаретами.
Туда я и направлялся, чтобы напроситься на конфликт.
Сжимая в руке фонарик и шагая по коридору, я отправил Послание Гвак Ханмуку.
Капитан Гвак, вы в порядке? Мне досталась роль медика. Разыщите меня завтра.
Сегодня мне предстояло получить взбучку, так что встреча оказалась бы некстати, и я попросил его прийти только завтра.
«К слову, Доминик ведь тоже надзиратель».
Мне стало любопытно взглянуть на его показатели.
Разумеется, он не был NPC, так что его уровень подозрения и симпатии никак не мог повлиять на концовку.
Но цифры всё равно должны были отображаться, поэтому я украдкой проверил Доминика.
Доминик (надзиратель)
- Подозрение: 999
- Симпатия: 999
...Э?
Увидев совершенно неожиданный ряд цифр, я ненадолго опешил.
«Максимум ведь сотня. И откуда столько подозрения?»
Я был закономерно растерян, ведь рассчитывал увидеть ноль подозрения и сотню симпатии.
– Каштан.
На воре и шапка горит. Едва Доминик окликнул меня, как сердце ухнуло вниз.
Я осторожно отозвался надзирателю с девятьюстами девяноста девятью очками подозрения:
– ...Да?
– Что вызвало у вас такое любопытство?
Тут что, и проверка показателей раскрывала личность того, кто на них решил глянуть?
Я уж подумал, что после регистрации персонажа меня второй раз подставила эта открытость, однако Доминик с усмешкой произнёс:
– Мне показалось, Каштан хотел меня изучить, вот я и решил спросить.
– Ну... На самом деле медик способен видеть некоторые показатели.
Когда я честно признался в увиденной числовой ошибке, Доминик негромко усмехнулся:
– Подобными мерками меня вряд ли удастся измерить.
Доминик сам по себе был воплощением сбоя.
Пытаться оценить его столь поверхностными показателями было дерзостью с моей стороны.
Осадок от девятисот девяноста девяти очков подозрения сразу же исчез.
Заметив моё раскаяние, Доминик приободрил меня:
– Если вам интересно, просто спросите. Я с радостью отвечу.
«В таком случае, Доминик, на сколько баллов от нуля до ста вы оцениваете своё подозрение и симпатию ко мне?»
...Однако я был недостаточно смел для такого, поэтому я просто сообщил, что при возникновении такого интереса – обязательно спрошу.
По мере приближения к комнате отдыха коридор становился чуть светлее.
Убрав фонарик в инвентарь, я шагал дальше, погрузившись в раздумья.
В игре событие запускалось, стоило лишь переступить порог, но готов поспорить, что в настоящем Испытании всё обстояло иначе.
Пока я ломал голову над тем, какую фразу выдать, чтобы меня гарантированно отмутузили, ноги сами вынесли меня к комнате отдыха надзирателей.
Из-за двери доносился громкий хохот, надзиратели шумно переговаривались за игрой.
Я всё ещё не подобрал нужные слова и топтался перед входом, когда...
– В чём дело?
За спиной раздался ледяной голос.
Вздрогнув, я обернулся и первым делом наткнулся взглядом на серую металлическую маску.
Начальник службы безопасности разглядывал меня с высоты своего роста.
Дзинь, раздался сигнал об изменении показателей.
Решив, что подскочило подозрение, я скосил взгляд на системное окно.
Подозрение +8
Симпатия +1
– ...?
...и застыл в лице странности, ведь подозрение и симпатия выросли одновременно.
Подозрение вполне логично поднялось из-за того, что в первую же ночь в тюрьме я ошивался у комнаты отдыха надзирателей.
Но вот с чего вдруг прибавилась симпатия?
«Очередной сбой?».
А может, она выросла от предвкушения скорой расправы надо мной.
Как бы то ни было, симпатия поднялась всего на единицу, да и куда важнее сейчас было схлопотать тумаков.
После долгих раздумий я всё-таки применил провокацию:
– Я пришёл выразить протест по поводу того, что произошло сегодня!..
Вопреки дерзкому заявлению, голос у меня предательски дрогнул.
Губы под маской тут же искривились в усмешке.
– Выразить протест, значит?
Ехидно повторив мои слова, начальник службы безопасности распахнул дверь комнаты отдыха.
А затем грубо толкнул меня внутрь.
Тюремщики имели дело с чудищами, поэтому силищей обладали нечеловеческой.
Чуть не полетев носом в пол, я просеменил несколько шагов, прежде чем сумел восстановить равновесие.
И робко поднял взгляд.
– ...
Все надзиратели в комнате отдыха уставились на меня.
Хотя металл масок скрывал половину каждого лица, их сверлящие взгляды ощущались физически.
– О? Уж не доктор ли это?
Один из надзирателей бросил игральные карты на стол и подал голос.
Начальник службы безопасности, закрывая за моей спиной дверь, ответил за меня:
– Говорит, пришёл выразить протест за сегодняшнее.
Услышав слова начальника службы безопасности, надзиратели дружно покатились со смеху и, гогоча, принялись подниматься со своих мест.
Обладатели внушительных габаритов нависли надо мной.
В этот момент я слегка пожалел о содеянном.
В отличие от игры, сейчас мне придётся терпеть побои собственной шкурой. Всё тело заныло ещё до первого удара.
«Куда потащат: в уборную или в душевую?».
В комнате отдыха стояли камеры наблюдения, так что для экзекуции меня наверняка уволокут в одно из этих двух мест, и пока я кумекал, где именно мне достанется...
– Эй-эй, хённимы. Погодите-ка секунду.
Из тёмного угла неожиданно вскочил ещё один надзиратель.
«Там был кто-то ещё?».
Шустро затушив сигарету о пепельницу, надзиратель широкими шагами приблизился ко мне.
Его лицо тоже наполовину скрывала чёрная металлическая маска.
Однако из-под фуражки выбивались ярко-красные волосы.
Хлоп, красноволосый надзиратель налетел на меня и бесцеремонно сгрёб за плечи:
– Этого сопли-и-ивого докторишку я, как новичок, сегодня лично уму-разуму научу! А вы, хённимы, отдыхайте.
Разговаривая с развязной манерой заправского гопника, он взял меня в захват и смачно влепил кулаком по макушке.
От резкой боли у меня даже слёзы из глаз брызнули, и, когда я охнул, надзиратели покатились со смеху.
Один из тюремщиков легонько ткнул меня тыльной стороной ладони в живот:
– Ты уж постарайся на уроках, доктор. И с завтрашнего дня веди себя прилично, уяснил?
Под злорадный гогот надзирателей красноволосый крепко вцепился мне в предплечье и потащил прочь.
Выйдя за пределы комнаты отдыха, он продолжал молчать.
Когда мы отошли на приличное расстояние и углубились в неосвещённый коридор, я заговорил первым:
– Капитан Гвак?..
Только тогда Гвак Ханмук резко обернулся.
Он стянул маску. Его серые глаза выражали ледяную суровость.
– Гоё.
– Да?
– Ты что сейчас вообще устроить пытался?
– ...А, ну.
То, что Гвак Ханмук окажется надзирателем, шло вразрез с моими прогнозами.
В TCX роли никогда не дублировались.
Раз надзирателем назначили Доминика, я был уверен, что Гвак Ханмуку достанется другая должность.
«Всё из-за того, что Доминик бездействует?»
После просмотра сюжетного видеоролика Доминик палец о палец не ударил и просто носил фуражку.
К тому же он воспользовался пространственным перемещением и покинул пост надзирателя, чего вполне хватило бы, чтобы система дала сбой.
Как бы то ни было, статус надзирателя у Гвак Ханмука во многом играл мне на руку.
Я изложил ему свой план:
– ...Так что, капитан Гвак, вам нужно всего-то нанести мне несколько умеренных травм.
Выслушав меня, Гвак Ханмук прижал ладонь ко лбу и пробормотал:
– Гоё, ну ты-ы-ы... Реально Бешеный Каштан.
И с сухим щелчком влепил мне бусинами чёток фофан по лбу.
– Бешеному Каштану явно надо добавить щелбанов.
Получив сперва кулаком, а затем и чётками, я почувствовал лёгкую обиду, но безропотно стерпел очередной щелбан.
А затем, пусть и с опозданием, сказал, как рад видеть его в добром здравии.
– Из-за тебя, Бешеный Каштан, у меня рассудок уже не в здравии. Боец Службы думает о том, как бы огрести? Ты должен думать о том, как отпиздить их в мясо!
– Виноват.
Стоило мне склонить голову с извинениями, как суровый взгляд Гвак Ханмука наконец смягчился.
– Ты ведь обещал капитану Мо не лезть на рожон.
– Да ведь там не было прямой угрозы жизни...
– Ещё щелбан захотел?
– Нет...
Украдкой наблюдая за его реакцией, я ввёл его в курс дела.
Рассказал о прибытии Че Хёно, Вон Тхэбома и гендиректора Ча, поведал о новостях снаружи и кратко обрисовал устройство TCX.
Выслушав меня, Гвак Ханмук нахмурился:
– У Испытания пять звёзд – это к гадалке не ходи. А то и все шесть наберутся.
Пока он напряжённо размышлял над масштабом проблемы, я пребывал в мучительных сомнениях.
Мне давно хотелось спросить кое о чём, но вопрос казался слишком неуместным в столь серьёзной обстановке.
– Чищеный Каштан, ты чего?
Заметив мою заминку, Гвак Ханмук поинтересовался сам, и я не сдержался:
– Капитан Гвак, вы курите?
– Нет, с чего бы?
– А сигарета только что?..
– Я периодически бросающий.
– ...
Не представляю, чем это отличается от обычного курильщика, но моё любопытство было удовлетворено.
Вот, оказывается, почему на крыше он так пристально разглядывал пепельницу.
Мелочь, но это касалось Гвак Ханмука, поэтому я надёжно сохранил деталь в памяти.
– Гляжу, эта штука теперь ещё и фуражку нацепила.
Привлечённый его замечанием, я покосился на пудингового слайма.
Мягко мерцающий слайм-надзиратель выглядел неописуемо мило.
– В зависимости от Испытания у него порой появляются подобные аксессуары.
– Вот как?..
Поразглядывав слайма ещё немного, Гвак Ханмук направился вместе со мной к комнате медика.
Затолкав меня внутрь, он строгим, почти приказным тоном велел:
– Никакой самодеятельности, ложись и спи спокойно. Всю информацию по надзирателям я добуду сам.
Но дело ведь не в информации, а в шкале подозрения и симпатии...
Однако объяснять это сейчас Гвак Ханмуку было бесполезно.
Проводив Гвак Ханмука, я нехотя опустился на кровать.
Пудинговый слайм привычно вскарабкался мне на грудь.
В StP из-за соломенного тюфяка он постоянно спал у меня на груди, и с тех пор это вошло у него в привычку. Всякий раз он устраивал себе лежбище прямо на мне.
Весил слайм сущие крохи, а на ощупь был мягким и приятным, так что я не возражал.
С пудинговым слаймом на груди я провалился в сон.
Так подошло к концу воскресенье, мой первый день в тюрьме.
А на следующий день, в понедельник...
Приступив к дневному расписанию медика, я встретил Че Хёно.
В качестве заключённого чудища № 13 из сектора «Икс».