Глава 76. Смена Мест V
Йи Тянью облизнул губы и улыбнулся. Он надавил всем весом на руки и резко оттолкнулся со стола.
Сюэцзяо была ошеломлена и повернулась, чтобы посмотреть на него.
«Йи Тянью! Держи себя в руках!!» - взорвалась Инь Фан.
«Хорошо!» - Йи Тянью моргнул и громко расхохотался.
«Так, ладно, все успокойтесь. Представитель класса пусть сходит в учительскую и заберет экзаменационные работы. Все внимательно изучите свои тесты и посмотрите, где вы допустили ошибки. Мне нужно кое-куда отойти. Староста, позаботься о дисциплине!»
«Хорошо!» - ответил Си Цзюньянь.
Си Цзюньянь по-прежнему остаётся старостой их класса. У Инь Фан прагматичный образ мышления. Обычно учителя ищут учеников с хорошими оценками на должность старосты. А Инь Фан считает, что должность старосты отвлекает от учебы, поэтому она "позволяет" занимать эту должность ученикам с плохими оценками.
Как только Инь Фан вышла, Йи Тянью повернул голову и посмотрел на Сюэцзяо: «Книжный червь, приятно удивлена? Не ожидала?»
Сюэцзяо посмотрела на него и моргнула: «Как ты это провернул?»
Нужно понимать, что Инь Фан – человек расчетливый, а оценки Йи Тянью могут обеспечить ему место только в последнем ряду, "на Камчатке". И какую же она стерпела боль, позволив ему пересесть вперед к Сюэцзяо?
Йи Тянью высокий, и если его посадить в первом ряду, то только у окна, чтобы не загораживать доску другим.
Инь Фан действительно приложила много усилий, чтобы выбрать для него эту позицию.
Йи Тянью слегка приподнял подбородок, демонстрируя гордое выражение лица: «Ты такой книжный червь, что только я могу терпеть тебя в качестве соседа по парте!»
"Тогда я, конечно, должна тебя поблагодарить!" — Сюэцзяо стиснула зубы.
Йи Тянью раздухарился ещё больше: «Будда сказал: если я не попаду в ад, то кто тогда попадет в ад?»
Сюэцзяо: «……»
После того как директор закончил свою речь, все родители снова вернулись в класс, а затем поговорили с Инь Фан, прежде чем отправиться домой.
«Парень, твой Лаоцзы* очень постарался, чтобы ты сидел рядом с одноклассницей Гу Сюэцзяо, так что тебе лучше быть более послушным ради Лаоцзы!» - Йи Дафа хлопнул Йи Тянью по руке.
*Лао-цзы - твой отец
«Я и так знаю, па. Люди напрягали голову и приложили немало усилий для осуществления …» — Йи Тянью закатил глаза.
Йи Дафа свирепо посмотрел на него: «Твой Лаоцзы необразован, поэтому я очень хочу, что у тебя будет хорошее образование. Будь послушным! Я не ожидаю, что ты будешь похож на Гу Сюэцзяо, но тебе следует хотя бы немного поучиться у неё, хорошо?»
«Хорошо, хорошо, хорошо! Понял я, иди уже!» - Йи Тянью подтолкнул его к выходу.
Снаружи Ли Ситун тоже разговаривала с Сюэцзяо——
«Твой дядя Син ещё не вернулся. Вечером тебя заберёт дядя Чэн. Тебе следует вернуться вместе с братом. Не убегай. Девушке одной ночью небезопасно» - Сюэцзяо сегодня добавила достаточно пунктов к репутации матери, поэтому Ли Ситун была в хорошем настроении и её взгляд на Сюэцзяо был особенно нежным.
«Мгм……» - издала звук Сюэцзяо, а затем замолчала.
Ли Ситун слегка нахмурилась и продолжила: «Милая, мама была не права. Мама не должна была тебе не верить. В будущем такого не повторится, так что перестань обижаться!»
Сюэцзяо слегка подняла голову: «Ты сказала то же самое в прошлый раз……»
«Что?» - Ли Ситун была ошеломлена.
«После того, как ты ударила меня, ты сказала, что больше не будешь так делать, что будешь доверять мне в будущем» - спокойно сказала Сюэцзяо, в её глазах не было никаких эмоций, но это заставило Ли Ситун устыдиться ещё больше.
«Как ты разговариваешь! Я - твоя мать! Что ты хочешь, чтобы я сделала, в конце концов? Я извинилась, признала свою ошибку и пообещала, что больше так не сделаю!»
Ли Ситун забеспокоилась и снова начала говорить резко.
Сюэцзяо ничего не ответила, но слегка наклонила голову.
Ли Ситун смотрела на девушку, опустив голову. Дочь тоже опустила голову и не стала с ней спорить, не стала с ней ссориться и не стала сердито пялиться на нее как раньше…
Но это молчание - сопротивление!
Ли Ситун чувствует безразличие и отчуждение, исходившие от тела Сюэцзяо.
Эта девчонка ... действительно конфликтует с ней ...
Ли Ситун вздрогнула и почувствовала, как небо закружилось.Её глаза слегка покраснели.
«Гу Сюэцзяо! Я твоя мать, ты родилась после того, как я была беременна 10 месяцев*. Ты - кусок плоти, отделившийся от моего тела!» - она повысила голос, - «Я была неправа, признаю, но вот как ты решила со мной обращаться? Эмоционально абьюзить?!»
*беременность длиться 40 недель, что равно 10 лунным месяцам.
Ли Ситун хватала ртом воздух. С тех пор как она в прошлый раз сердито ударила ее по лицу, Сюэцзяо ни разу толком с ней не разговаривала.
Но она уже не была такой шумной и суетливой, как раньше. Вместо этого она была молчалива и безразлична. Даже Чэн Шуо почувствовал это и спросил, помирились ли мать и дочь.
Сюэцзяо по-прежнему молчала.
Ли Ситун, немного растерянная от гнева, оперлась одной рукой на стену: «Гу Сюэцзяо! Я твоя родная мать и вот как ты со мной обращаешься?! Ты злишься, и я извинилась перед тобой, чего еще ты хочешь?! Неужели ты не можешь быть внимательнее и заботливее ко мне? Ты понимаешь, в каком я затруднительном положении?! Тебе не следует вести себя так, будто тебя все это не касается, ясно? Ты вообще считаешь еще меня своей матерью?!»
Сюэцзяо слегка прикрыла глаза, выдохнула и быстро открыла их.
«Ты моя мать, и в будущем я буду исполнять свой дочерний долг настолько, насколько смогу».
«Что?» — Ли Ситун дрожала, голос её слегка колебался. — «Что ты имеешь в виду?! Я делаю тебя настолько несчастной? Гу Сюэцзяо, ты забыла, кто тебя родил?! Так ты обращаешься с тем, кто тебя любит?!»
Резкие слова Ли Ситун заставили Сюэцзяо, которая сначала хотела промолчать, поднять голову и посмотреть на неё своими тёмными глазами.
«Изначально я тоже хотела стать твоей гордостью, у меня тоже были ожидания на счет тебя, и я хотела хорошо к тебе относиться» - Сюэцзяо моргнула и сглотнул терпкий привкус, - «Но ты всегда меня подводишь».
«Мама, я робкая… моя протянутая тебе рука была ранена …… и эта рука больше не осмеливается тянуться снова…»
Сюэцзяо посмотрела на мать, но не позволила слезам потечь вниз.
Дело не в том, что Ли Ситун её не любит, но она всё ещё не понимает, что дочь — это не частная собственность матери, и ее нельзя использовать для слива накопленной агрессии.
Некоторые люди используют свою кротость и мягкость в общении с посторонними людьми, а после, направляют свои "острые клинки" внутрь близкого круга, бессмысленно причиняя боль своим родственникам, с которыми, как они думают, у них неразрывные отношения.
Они любят, но также причиняют боль.