Глава 4. Трансмиграция IV

После ужина, Чэн Шуо, Чэн Кай и старейшина ушли в кабинет обсудить дела компании, невестки сопровождали пожилую госпожу на прогулку, а в гостиной остались лишь четверо детей.

Чэн Минцзяо гордо подняла подбородок, взяла за руки Чэн Минцзэ и Чэн Минъюя и усадила их рядом. «Брат Минцзэ, Минъюй сказал, что у него есть несколько вопросов к тебе, давай посидим тут немного, поболтаем!»

Она бросила на Сюэцзяо вызывающий взгляд, но вместо ожидаемой ярости та уселась на диван с другой стороны и застыла, уставившись в угол.

Чэн Минцзяо хотелось толкнуть её, но она сдержала свою злость в душе.

Когда взрослые стали спускаться вниз, Сюэцзяо все еще продолжала неподвижно смотреть в одну точку. Не только Чэн Минцзяо и Чэн Минъюй, но даже Чэн Минцзэ периодически удивлённо посматривали на неё.

Едва Ли Ситун увидела Сюэцзяо, сидящую в одиночестве в стороне ото всех, как её сердце ёкнуло — она боялась, что та опять что-то вытворит.

«Сюэцзяо?»

Ответа не последовало.

Сердце её забилось тревожнее, опасаясь, что эта непутёвая вновь готовит грандиозный взрыв.

Она подошла к Сюэцзяо, протянула руку, и лишь тогда услышала тихий голос: «...Поднимаю взор на безбрежность вселенной, опускаю его на изобилие творений, и то, что видит око и чем наслаждается сердце...»*

*Фраза из «Ланьтинцзи сюй», которая является частью произведения китайской каллиграфии, написанного известным каллиграфом Ван Сичжи.

Ли Ситун: «...» ???

«Мама?!» - Сюэцзяо уставилась на руку матери на своём плече широко раскрытыми глазами, будто сильно испугавшись.

Ли Ситун на мгновение опешила, она повернулась и растеряно произнесла: «Пора собираться...»

«Хорошо» - послушно поднялась Сюэцзяо.

Пожилая госпожа Чэн взглянула на детей, сидящих по разные стороны, и вдруг спросила: «Из-за чего утром поссорились Сюэцзяо и Минцзяо?»

Услышав это, Ли Ситун бросила на Сюэцзяо сердитый взгляд: «Ты ещё не извинилась перед сестрой?!»

Сюэцзяо послушно извинилась: «Прости меня, пожалуйста».

Сердце Чэн Минцзяо ёкнуло. Это решительное извинение не только не обрадовало её, но, напротив, вызвало ещё большую ярость.

Она поспешно выпалила: «Всё было так: двоюродная сестра сказала, что любит брата Минцзэ!»

Сюэцзяо нахмурилась, глядя на неё. По воспоминаниям, утром они поссорились из-за того, что Чэн Минцзяо презрительно отозвалась о её плохой учёбе, сказала, что даже в экспериментальном классе она опозорится, и что ей уж точно нельзя любить Чэн Минцзэ.

Услышав это, Гу Сюэцзяо разъярённо полезла в драку, а та сама упала и свалила вину на бывшую владелицу тела.

Эта Чэн Минцзяо была так хитра, что две прямодушные Гу Сюэцзяо, сложенные вместе, не смогли бы с ней тягаться.

Взгляды семьи Чэн мгновенно устремились на Сюэцзяо. Чэн Минцзэ ещё больше нахмурился, в его глазах мелькнуло отвращение.

«Что?!» - Ли Ситун и Чэн Шуо в шоке повернулись к Сюэцзяо.

Если бы она сейчас стала отрицать свои слова, ей бы никто не поверил. Мало того, что Гу Сюэцзяо и вправду была влюблена в Чэн Минцзэ, так и её собственная репутация была несравненно ниже, чем у Чэн Минцзяо.

Подумав, она внезапно подняла голову, её большие глаза моргнули, и она очень серьёзно кивнула: «Да, я сказала, что люблю брата».

Ли Ситун дрожала от гнева. Лица двух старших Чэнов также помрачнели, они прищурились, не отрывая взгляда от Сюэцзяо.