Глава 32.2 Счастливые бобы

Что, если ты повесишь на меня ярлык «раскрепощенной», думаешь, я жить не смогу?

— Просто искренняя привязанность к вам — редкая вещь, госпожа Юй, — холодно заметила Нин Янь.

За кого она вообще переживает? Юй Сян показалось это смешным.

Она наклонила голову и, глядя прямо на Хэ Юньчжо, безжалостно ткнула его в самое больное место:

— Молодой господин Хэ, вы слышали? Госпожа Нин говорит, что искренность — большая редкость.

Хэ Юньчжо сжал губы, лицо его стало каменным, но он промолчал.

Нин Янь все прекрасно понимала, но его искренность ее нисколько не трогала — она просто бросала ее в ледяную воду, даже не удостаивая взглядом.

Выражение лица Нин Янь изменилось — она осознала, что допустила ошибку. Однако раньше она могла вести себя куда хуже…

Она не раз испытывала границы Хэ Юньчжо, раз за разом убеждаясь, что он готов ради нее на большее.

В сердце Нин Янь поднялось раздражение.

Она подумала, что, возможно, стоит найти время, чтобы успокоить Хэ Юньчжо. Пока Нин Нин не вернется к своей бедной приемной матери, она не могла позволить себе потерять его.

Взгляд Нин Янь скользнул в сторону, и она внезапно произнесла:

— Разве господин Чу тоже собирался прийти?

Чу Лихань неторопливо вошел в зал. Его статная фигура, выдающаяся внешность и высокий статус мгновенно привлекли всеобщее внимание.

На нем было синее шерстяное пальто, подчеркивающее широкие плечи и длинные ноги. Чу Лихань излучал аристократическую утонченность.

Если говорить откровенно, Чу Лихань был объектом тайных вздохов для большей части богатых наследниц высшего общества.

Но он был слишком недосягаем. Он даже на собственного отца смотрел свысока, не говоря уже об остальных...

Большинство девушек, которым довелось хоть раз встретиться с ним, проходя мимо, чувствовали себя незаметными в его глазах. Как пустота. Как воздух. Ничто.

Это ощущение холодного превосходства заставляло сжиматься от трепета и дискомфорта.

Нин Янь подавила свои мысли. По сравнению с такими, как Чу Лихань, Лин Чэньюань казался более живым и человечным.

Но она никак не могла понять, почему такой человек, как Чу Лихань, вообще связался с Юй Сян? Более того, почему он проявил к ней интерес? Неужели это просто противостояние с Лин Чэньюанем из-за нее?

Размышляя об этом, она невольно взглянула на Юй Сян. Раз Чу Лихань был одет так безупречно, то очевидно, что пиджак на Юй Сян принадлежал не ему.

Она ожидала, что Юй Сян растеряется, услышав имя Чу Лиханя...

Но Юй Сян снова осталась невозмутима.

Она повернулась и спокойно окинула Чу Лиханя оценивающим взглядом.

Мужчина действительно был ослепителен.

Он словно родился правителем, окруженным восхищением и поклонением.

В тот момент, когда Юй Сян смотрела на него, Чу Лихань, будто почувствовав это, тоже перевел взгляд, бегло скользнув глазами по ней — и ни на секунду не задержал на ней взгляд.

Было невозможно понять, смотрел ли он на нее или нет.

— Давайте не будем стоять, а присядем вон там? Поболтаем? — снова предложила Нин Янь.

Хэ Юньчжо согласился:

— Хорошо.

— Госпожа Юй, присоединяйтесь. Кажется, в нашем кругу у вас не так много друзей, — улыбнулась Нин Янь.

Юй Сян: «…»

Неужели она не может говорить нормально, без колкостей и подковырки?

Даже система возмутилась. Если бы у нее были брови, они бы сейчас нахмурились.

Система: [Как она говорит? У кого нет друзей? У тебя... у тебя... Ладно, у тебя действительно нет друзей.]

Система вдруг замолчала, боясь задеть чувства Юй Сян.

Но Юй Сян не чувствовала ни малейшего дискомфорта. Она невозмутимо ответила:

— Ага. Одиночество — это кайф.

Зачем ей доказывать Нин Янь, что у нее много друзей?

Можно быть счастливым и без них!

Нин Нин рядом заколебалась, словно хотела что-то сказать.

Она вдруг вспомнила, что когда-то Нин Янь говорила и ей нечто подобное.

Тогда она только вернулась в семью Нин и чувствовала себя чужой. Как и сказала Нин Янь, у нее не было друзей, поэтому на первом же банкете она не раз попадала в неловкие ситуации.

Позже старшая сестра Нин Янь стала брать ее с собой. Но она все равно не могла вписаться в разговоры богатых наследниц.

Она ощущала одиночество и неуверенность.

Но Юй Сян сказала: «Одиночество — это кайф»?

Разве это счастье? Разве в одиночестве можно быть счастливым?

Нин Нин почти в трансе последовала за ними к дивану в углу.

— Познакомлю госпожу Юй: это дочь президента банка «Гуансинь», это старшая дочь генерального директора «Цзяньфа», это... — начала представлять девушек Нин Янь.

Конечно, все подруги Нин Янь происходили из влиятельных семей. Любая из них могла заткнуть семью Юй за пояс по богатству.

Юй Сян слегка кивнула и коротко представилась:

— Юй Сян.

На этом все.

Девушки напротив переглянулись, уголки их губ дернулись. Сегодня госпожа Юй вела себя... несколько пренебрежительно.

Сцена, когда Нин Янь приводила кого-то нового, была им не в новинку.

Им нравилось, даже доставляло удовольствие откровенно игнорировать новичков.

Как только все усаживались, они тут же начинали обсуждать парижские показы мод, азартные игры в Лас-Вегасе, отель-парусник в Дубае...

Более сложные темы включали семейный бизнес.

Таким образом, новичок оставался за бортом, не имея возможности вставить ни слова, чувствуя зависть, неловкость и отчаянно пытаясь им угодить...

Эта сцена всегда была особенно забавной.

И сегодня они решили повторить привычный образ действий.

Какая-то там госпожа Юй? Пф-ф, разорившееся семейство.

Если бы не новости с участием старшего сына семьи Чу, она бы даже не села с нами за один стол.

— Эх, на тех лондонских торгах ты, кажется, купила картину за восемьсот тысяч?

— Да, я взяла три. Организаторы потом устроили мне встречу с художником — у него же миллионы подписчиков в инстаграме. Вот, даже автограф достала.

Система презрительно: [Всего-то два миллиона.]

Юй Сян мысленно поддакнула: «Вот-вот».

Сяо Юань вдруг осознал, что, поскольку Юй Сян стала очень богатой, он, кажется, тоже начал зазнаваться?..

— Ох, как надоело. Мой брат в прошлом месяце потратил несколько миллионов на яхту для меня. Он же знает, что я не люблю выходить в море.