Глава 37.1
Ситуация в зале внезапно изменилась.
Двое первоначально договорились угадывать гостей, но Ци Чэнлян выкрикнул имя Лю Кайцзя, и все внимание Чу Цяньли переключилось на соперника.
Ци Чэнлян обнаружил, что Лю Кайцзя застыл как столб. Он вызвал следующего гостя и постучал мастера по плечу, пытаясь заставить его прийти в себя.
Лю Кайцзя в шоке смотрел на Чу Цяньли, не обращая никакого внимания на усаженного для игры гостя.
— Эх, Лю Кайцзя, Лю Кайцзя. Судя по твоему выражению лица, ты — типичный водолей, родился, похоже, в 1988 и по восточному гороскопу — кролик. Кто бы мог подумать, что тебе всего тридцать с хвостиком, а выглядишь уже как видавший виды мастер!
— Ты прямо говоришь, что он выглядит старым, — сказала Ци Янь.
— У-у-у, я тоже хочу выглядеть старой, тогда другие будут легко мне верить.
Одетый в старомодный китель Лю Кайцзя обладал тяжелым и вечно нахмуренным лицом с густой бородой, поэтому на вид ему можно было дать сорок или даже пятьдесят лет.
Услышав, как разоблачают его реальный возраст, он нервно завопил:
— Не может быть! Ты пытаешься меня надуть! Даже если ты используешь Цзы Вэй, все равно невозможно об этом догадаться!
Лю Кайцзя много повидал на своем веку и знает достоинства и недостатки искусства Цзы Вэй. В чем он уверен точно, так это в том, что лучшие предсказатели — мастера в возрасте, и уж никак не маленькие настырные девочки.
Другие люди выбирают имя исходя из натальной карты, но эта девчонка, наоборот, могла угадать по ней твое имя!
— Искусство гадания, как и математика, постоянно развивается. И сложение, и умножение одинаково важны! — миролюбиво ответила Чу Цяньли. — Только вот люди, которые только и делают, что пытаются охранять свое течение, вряд ли смогут развиваться.
В древние времена астрология Цзы Вэй была императорским развлечением, а изучать ее могли только члены королевской семьи и чиновники. Именно поэтому Цзы Вэй не получила такого широкого распространения, как астрология по натальной карте. Это сделало течение Цзы Вэй занятием для избранных, но безнадежно отсталым от времени.
— Когда я постигла искусство астрологии и Цзы Вэй, я путем опытов вывела для себя парочку полезных хитростей. Сейчас мы с помощью них рассчитаем сведения из твоей судьбы, и тогда посмотрим, кто здесь обманщик.
— Ты родился зимой, да? В январе? — продолжала Чу Цяньли. — Тогда позволь мне подумать, в какой час это было, это должно быть...
Лю Кайцзя запаниковал:
— Хватит!
Чу Цяньли тут же осеклась, кротко добавив:
— Хорошо-хорошо, больше не буду. Эта история учит нас не называть свое имя незнакомцам.
Ци Чэнлян обнаружил, что мастер Лю отступает, и поспешно выпалил:
— Лю Кайцзя, возрази ей что-нибудь наконец, покажи все, что умеешь! Ну же!
Лю Кайцзя был в ярости:
— Не называй мое имя!
Его главной ошибкой было то, что он сообщил Ци Чэнляну свое настоящее имя.
Игра между ними внезапно прервалась, и случайные люди из толпы, заметив гадательные способности Чу Цяньли, начали наперебой спрашивать:
— Может ли мастер погадать и для меня? Как насчет того, чтобы разобрать мое имя?
— Ой, нет-нет, я не про мастера Лю, а про другого…
— Маленький мастер, у меня только что родилась внучка, семья как раз выбирает имя, какое имя подойдет?
— Для новой компании тоже важно хорошее название?
Вокруг Чу Цяньли собралась толпа. Люди один за другим на все лады начали спрашивать об именах и названиях, обращаясь к Чу Цяньли с просьбами о помощи.
В просьбах гостей не было ничего замысловатого. Когда мастер Лю угадывал спрятанные предметы, максимум, что можно было сделать — восхититься его точностью. Здесь же, когда речь шла об именах, это могло принести людям реальную пользу.
Группа людей окружила девушку, и вокруг воцарился хаос.
Чу Цяньли испугалась и спряталась за Ци Янь, но тут же поняла, что та плохо подходит в качестве стены.
Дедушка Ци поспешил восстановить порядок вокруг и крикнул:
— Чэнлян, пообщайся с гостями, а мы пойдем и немного отдохнем! — дедушка поспешно зашагал из людской толпы. — Вы присядьте и тоже отдохните. У меня уже, сами понимаете, возраст, поэтому я уйду принять лекарства и тут же вернусь.
Ци Чэнлян препирался с мастером Лю, оба мужчины вот-вот норовили вцепиться друг другу в глотки, не замечая, что творится вокруг.
Ци Янь взяла под руку дедушку и все трое ушли прочь из зала.
Они вошли в небольшую комнатку в углу большого зала и наконец смогли вздохнуть с облегчением, укрывшись от шумной толпы.
Дедушка Ци взглянул на Чу Цяньли, а затем на Ци Янь и вздохнул:
— Яньянь, я знаю, что тебе не нравится дядя Чэнлян. Хоть твой характер жестче, чем у отца, ты должна понять, что он тоже часть семьи.
Ци Чэнлян привел мастера Лю, а Ци Янь привела Чу Цяньли — со стороны и правда смахивает на попытку померяться силами.
Ци Янь отреагировала спокойно.
— Дедушка, если другие относятся ко мне как к семье, то же самое делаю и я. Только, к сожалению, некоторым людям не дано понять, что такое семья.
Дедушка помолчал мгновение и, будто смирившись, сказал:
— Ох, что тут поделать. Для всего на свете есть взлеты и падения, и за горем всегда неизменно следует радость. Это законы жизни. Вот погодите, я уйду на тот свет, и вы тут уже сами крутитесь как хотите.
У Ци Янь все внутри сжалось в комок.
Чу Цяньли взволнованно встряла в разговор:
— Ой-ой-ой, дедушка Ци не должен говорить такие вещи в свой день рождения.
Дедушка широко улыбнулся.
— Я уже достаточно пожил и многое за эту жизнь повидал. На что-то просто приходится закрывать глаза. У детей свои проблемы и свой взгляд на происходящее, так зачем я буду докучать им со своими нравоучениями?
— Яньянь, — обратился к внучке дедушка Ци. — Ты не по годам независимая девочка. Я знаю, что многое в дяде Чэнляне вызывает у тебя отвращение, но в моих глазах все мои внуки равны — ты, Дунцин и Сиси. Кто сказал, что девушка не может управлять компанией!
Старик ностальгически прищурил глаза, уносясь воспоминаниями в молодость.
— Твоя бабуля была старшей дочкой помещика. Если бы она однажды отважно не встала на баррикады во время революции, мы бы никогда не встретились.
— Просто семья всегда остается семьей, вы можете ссориться и отдаляться, но все равно не сжигать за собой мосты. — Дедушка Ци понизил голос: — Как бы то ни было, он — младший брат твоего отца.
Чу Цяньли вспомнила идею Ци Янь найти машину, чтобы сбить Ци Чэнляна, и решила, что слова дедушки Ци не лишены истины.
Ци Янь опустила голову:
— Я знаю.
Дедушка продолжил:
— Еще. После того, как я уйду, уделяй побольше внимания своей тете и Сиси. Ты знаешь, что дяде Лияну сейчас нехорошо. Да, Чэнлян сегодня привел мастера Лю, по большей части, чтобы втереться ко мне в милость, но и он был для меня как шанс, как зацепка, чтобы помочь Лияну…
Ци Янь поняла, что именно сейчас, в эту секунду, дедушка давал ей указания о посмертных делах. Ей стало невыносимо больно, будто сердце ножом рассекли напополам. Сдавленным голосом Ци Янь прохрипела:
— Де-дедушка…
— На самом деле, — спокойно продолжал дедушка, — я уже обсуждал здоровье Лияна с даосским монахом Сюй Цянем. Я понимаю, что есть вещи, которые нельзя поменять, но… Когда это твой ребенок, и ему становится все хуже и хуже, надежда — единственное, что помогает жить.
Ци Лиян родился со слабым здоровьем и вынужден всю жизнь много отдыхать и восстанавливаться. Ему вряд ли помогут врачи, а искать прорицателей вообще не имеет смысла.
Даосский мастер Сюй Цянь смог дать лишь несколько методов общего оздоровления, научив Ци Лияна успокаивать свой разум и не злиться. Состояние Ци Лияна поддерживалось на должном уровне, но за последние два года оно необъяснимо ухудшилось.
Чу Цяньли все это время тихо слушала в сторонке, как вдруг спросила:
— Дедушка Ци, а как зовут второго дядю Ци Янь? Вы помните, когда он родился?
Мужчина немного опешил.
— Лиян… Ци Лиян, сейчас напишу. И заодно дату рождения.
Дедушка взял со стола ручку и бумагу, крупными иероглифами написал имя «Ци Лиян». Такой уверенный и размашистый почерк обычно принадлежит людям сильным и властным.
Чу Цяньли раскинула гадание по триграммам, используя данные Ци Лияна. То, что предстало перед ее глазами, и правда не внушало оптимизма — здоровью дяди Ци Янь не позавидуешь, и долгожителем он тоже не станет. Можно понять чувства дедушки Ци. Изменить здесь что-то просто невозможно.
— Вы сказали, что его состояние ухудшилось за последние два года? — спросила Чу Цяньли.
— Да, мы нашли даосского монаха и тот посоветовал несколько методов. Он придерживался их первое время, и все шло более-менее хорошо, но вскоре и это перестало помогать…
— Как зовут его сына?
— Хм, ты имеешь в виду Сиси. Однако, когда он родился, здоровье Лияна еще было в порядке, — дедушка в замешательстве взял ручку и отрывисто записал: «Маленький сын Ци Си».
Чу Цяньли взглянула на имя и узнала дату рождения ребенка.
— Это совсем неподходящее имя. В его карте сильное Солнце, в имени есть иероглиф «сохнуть». У его отца, Лияна, в имени иероглиф «солнце», и вот где кроется секрет. Сын забирает жизненные силы отца, заставляет его сохнуть. Это может кончиться плачевно.