Глава 31.3

Тань Мусин считал, что босс Чжан — гнилой человек, и принимать деньги от него — более чем глупое решение.

Чу Цяньли поправила:

— Так это и не помощь. Разве ему не хочется самому найти решение? Так я могу ему подсказать, а делать или нет — его выбор.

Тань Мусин, помолчав несколько секунд, тихо спросил:

— И ему вот так все сойдет с рук? Неужели он заслужил быть счастливым?

— Людей очень трудно изменить. Некоторые говорят, что стали другими, но глубоко внутри они остались прежними, — Чу Цяньли улыбнулась. — Если не помнишь того, что я говорила, тогда может вспомнишь историю про главаря бандитов?

Тань Мусин понял, что она уводит разговор в сторону, но все же ответил:

— Помню.

Чу Цяньли размеренно продолжила:

— Я тогда правда не шутила, такая вероятность есть. Если воспринимать жизнь как компьютерную игру, это развязка с плохим концом для моей героини. Моя способность манипулировать другими очень сильна, и когда я управляю волей других, очень легко возомнить себя богом.

— Это как у серийных убийц, правда? Сначала они мучают мелких животных, чтобы удовлетворить свои садистские желания, а потом начинают мучить людей, и тогда начинается полный ад, — обессиленно сказала Чу Цяньли. — Единственный способ — это никогда не начинать. Не будет первого шага — не будет и плохого исхода.

Тань Мусин растерянно уставился на соседку, и, чуть колеблясь, откровенно признался:

— Иногда… мне в голову приходят такие же мысли.

Тань Мусин не знал, как контролировать свою собственную силу, но пока он ненавидит саму идею насилия, ничего плохого не случится.

Чу Цяньли понимающе кивнула головой.

— Босс Чжан — раб своих привычек. Он никогда не раскается. Как бы красиво он не говорил, в душе он все равно считает себя самым умным.

— Так почему же тогда ты все еще хочешь дать ему предсказание?

— Потому что дело затянулось на два или три года, это слишком долго. Я просто человек, а не бог, а человек я еще и со скверным характером. Надеюсь, некоторые люди вскоре получат по заслугам, — только Чу Цяньли закончила говорить, она моментально сменила тон. — Бла-бла-бла, эти слова не соответствуют правилам астролога... Возьми слова обратно, немедленно!

Чу Цяньли подняла глаза к небу и, обращаясь в никуда, драматично произнесла:

— Не отбирайте у меня баллы из кармы, я самая обычная и никогда не переходила черту!

Закончив наблюдать приступ астрологического припадка, Тань Мусин поспешил успокоить соседку:

— Ладно, ладно, ты же не сказала это напрямую боссу Чжану. Людям на работе не грех жаловаться на своего начальника за его спиной.

Полмесяца спустя босс Чжан действительно пришел к Чу Цяньли с деньгами, и обе стороны снова встретились в чайной Хэ Цзяньпина.

— Мастер, сначала взгляните на эти цифры. Все более-менее хорошие квартиры я продал своим друзьям по низким ценам. Есть еще несколько таких себе квартир, которые пока невозможно продать, главным образом потому, что времени не осталось…

Чу Цяньли поставила жесткие временные рамки, а продажа собственности — это дело небыстрое. Боссу Чжану оставалось только занизить цены, чтобы спихнуть имущество богатым друзьям.

У его компании сейчас проблемы, и у всех есть сомнения по поводу торговли с ним, поэтому, естественно, они не желают предлагать высокие цены.

Даже если босс Чжан благополучно пройдет кризис с компанией, продажа всей собственности нанесет ему немыслимый урон, от которого он долго не сможет оправиться.

Размалеванное лицо женушки босса позеленело от злости. Она в упор смотрела на Чу Цяньли, мысленно стирая ее в порошок.

Слава богу, большой белый медведь неразлучно сопровождал Чу Цяньли, куда бы она ни пошла, и не давал другим возможности ее атаковать.

Чу Цяньли бросила быстрый взгляд на дамочку, увешанную золотом и серебром, вскинула брови и недовольно сказала:

— Дядя Чжан, твои намерения не чисты. Мне не нужно гадать по руке, чтобы узнать, что у тебя в рукаве есть козырь.

Эти слова заставили босса заерзать на стуле, и тот поспешно заверил:

— Нет-нет-нет, конечно нет, все, что можно продать, уже продано! У нас нет намерения вас обмануть!

Чу Цяньли указала на золотой браслет на запястье женщины и сказала:

— Я же говорила, никто в мире не знает о золоте больше меня, как можно лгать прямо у меня под носом?!

— Так этот браслет…

— Я сказала продать имущество, и ты продал только имущество, а еще один шаг навстречу сделать было нельзя? Ну, тут мне уже нечем помочь!

Чу Цяньли встала и собиралась было уйти, как босс Чжан преградил ей путь. Вскипая словно чайник, он прокричал:

— А ну, живо снимай! Клади на стол!

Обомлевшая женушка не могла поверить своим ушам.

— Господин по фамилии Чжан, ты ничего не напутал? Вообще-то я купила его на свои деньги!

— Что значит на свои деньги? Ты думаешь, что я не знаю про твои грязные фокусы с переводом денег с моей карты на твою? — босс Чжан был вне себя от ярости. — Твои цацки и брендовые вещи все куплены за мой счет. Обычно мне лень с тобой разбираться, почему сейчас я должен тратить на тебя время!

Босс Чжан повернулся к Чу Цяньли и резко сменил тон:

— Мастер, может быть все эти украшения мы отдадим напрямую вам? Продавать каждое по отдельности будет проблематично.

— Так тоже можно, — великодушно согласилась Чу Цяньли.

— Да как ты смеешь вслепую всем распоряжаться, эти украшения — мои, с какой стати я должна их отдать?! — разукрашенная дама была готова разрыдаться.

Босс Чжан и вправду жестокий человек. Он безжалостно бросил первую жену, а со второй сорвал дорогие украшения и легкомысленно бросил на стол.

Женщина съежилась на полу и заревела.

Чу Цяньли, не в силах слушать заунывный плач, мягко успокоила:

— Ладно тебе, не плачь, я же тебе добра желаю…

Чтобы приобрести, нужно потерять. Если вы жаждете иметь то, что вам по праву не принадлежит, будьте готовы к расплате.

Дамочка зашипела.

— Черта с два! Какого добра ты мне желаешь, гадалка-аферистка!

Чу Цяньли разочарованно протянула:

— Ай-яй, говорят ведь, что деньги — тяжелая ноша. Я не боюсь, что тебя придавит этот груз, я всего лишь хочу принять эту горькую участь вместо тебя! Почему ты не можешь просто быть мне благодарна?

«???»

Женщина была просто ошеломлена бесстыдством Чу Цяньли. Эта девчонка была не просто гадалкой-аферисткой, но еще и совершенно не знала, что такое совесть.