Глава 53.2 Глупая шутка Давы
Цзыли, поспешно прикрыв рот, оттолкнул Даву и побежал вниз.
Дава, испугавшись, последовал за ним. Увидев, что Цзыли, почти распластавшись на полу, безостановочно блюет в горшок, он побледнел и закричал:
— Мама, папа, скорей сюда!
Чжун Цзяньго, поспешно вскочив с кровати, влетел в детскую. Увидев, что четверо детей стоят в ряд около сидящего на корточках Цзыли, которого рвало, мужчина спросил:
— Что произошло?
— Я не знаю, — сказал Дава. — Я разговаривал с ним, и вдруг его вырвало.
В комнату вошла закутанная в одеяло Сун Чжаоди:
— О чем вы говорили так поздно? Почему еще не спите?
— Ни о чем, — сказал Дава, отводя взгляд.
— Действительно ни о чем? — безразлично спросила Сун Чжаоди. — Дава, как я уже говорила, мне нравятся честные дети. Если хочешь лгать, но тогда уж лги хорошо.
— Я… Я сказал, что мы поливали овощи мочой, — Дава опустил голову. — Если бы я знал, что дальше будет вот такое, то ни за что бы не сказал это.
Чжун Цзяньго посмотрел на Сун Чжаоди, а затем на худенького Цзыли:
— Его вырвало от отвращения?
— Конечно, — кивнула Сун Чжаоди и постучала пальцем по лбу Давы. — Ты такой непослушный, рано или поздно я тебя выпорю.
Повернувшись к мужу, она сказала:
— Иди принеси немного воды, пусть Цзыли прополощет рот.
— Я сам принесу, — поспешно выступил вперед Дава.
— Стой! — приказала Сун Чжаоди. — Если в следующий раз ты снова будешь нарочно доводить Цзыли, я заставлю твоего отца готовить всю неделю.
— Мама, я пошутил с Цзыли, — начал оправдываться Дава и, помолчав, добавил: — С Гэншэном же все в порядке.
— Мы закрыли головы одеялом и не расслышали, что говорил старший брат Дава, — подал голос Гэншэн, встревоженно глядя на Сун Чжаоди. — С моим братом все будет хорошо?
— С ним все будет хорошо, — успокоила женщина мальчика. — Цзыли, растениям нужна подкормка, а эта подкормка, помимо навоза, также включает в себя человеческие отходы, — она нежно погладила Цзыли по дрожащей спине. — На сами овощи мы ничего не льем.
Чжун Цзяньго, принесший воду, добавил:
— Мы сегодня съели все овощи. Подумайте сами, если бы все было так, как сказал Дава, стал бы он сам их есть? Он ведь не дурак.
Цзыли застыл. Повернув голову, он посмотрел на Даву, который опустил взгляд в пол, и спросил:
— Он нарочно дразнил меня?
— Да, — Чжун Цзяньго протянул мальчику чашку. — Сделай пару глотков, чтобы прополоскать рот, не глотай.
Дава увидел, что глаза Цзыли покраснели из-за тошноты, и почувствовал, что его шутка зашла слишком далеко.
— Прости, Цзыли, — смущенно сказал он.
— Все в порядке, — выплюнув воду, Цзыли отдал чашку Чжун Цзяньго, а сам взял в руки горшок.
Сун Чжаоди поспешно остановила его:
— Отдай дяде Чжуну. Ты легко одет, иди скорее под одеяло, не простудись. — Она немного помолчала, а потом продолжила: — И вы все тоже идите. Чжун Дава, если ты еще раз посмеешь устроить...
— Тогда папа будет готовить, — подхватил Дава. — Я больше не буду хулиганить. Идите спать.
В крайнем случае он просто подгадает момент, когда отца не будет дома, чтобы что-нибудь сделать.
Сун Чжаоди бросила на него грозный взгляд:
— Поторопись и ложись спать. Если будешь дальше говорить глупости, то вставай и иди читать учебники.
Чжун Цзяньго, отнеся горшок в детскую, вернулся в их спальню и, не удержавшись, сказал:
— Этот Дава становится все смелее. — Повернувшись к Сун Чжаоди, он добавил: — Он тебя боится, воспользуйся случаем и хорошенько отшлепай его.
— Он боится не меня, он боится, что я не буду готовить, — возразила она. — Если бы рис и масло не были по талонам, одной моей зарплаты хватило бы, чтобы прокормить пятерых детей. Увы… Чжун Цзяньго, завтра сходи на фабрику и посмотри, нет ли там ямса, картофеля и батата. Если есть, купи по пятьдесят килограммов каждого.
Чжун Цзяньго воскликнул:
– Сколько?!
— Эти продукты тоже относятся к основным, — пояснила Сун Чжаоди. — Из батата можно сделать крахмал, а из крахмала — желе, а желе можно есть как закуску.
— Откуда ты все это знаешь? — с любопытством спросил Чжун Цзяньго.
— В будущем, через пятьдесят лет, ты сможешь найти рецепт чего угодно, — хмыкнула Сун Чжаоди. — Я раньше любила поесть, и когда летала на самолете или во время еды, то у меня часто появлялись новые идеи, поэтому я искала рецепты в кулинарных программах. Но сама я готовить не умею. Возможно, придется спросить у кого-нибудь.
Чжун Цзяньго сказал:
— Хорошо, завтра утром я схожу посмотреть. Кстати, чем будем завтракать?
— После этой глупой шутки Давы Цзыли точно не захочет есть овощи. Завтра купи четыре рыбы, два или три килограмма костей и немного морских водорослей, их оставим на обед и ужин, — распорядилась Сун Чжаоди. — Утром сварим кашу, сделаем блины и сварим шесть соленых утиных яиц.
Чжун Цзяньго был восхищен тем, что она продумала все до мелочей.
— Завтра тебе не нужно идти на занятия, не вставай слишком рано.
— Не получится, завтра надо съездить в город, — вздохнула Сун Чжаоди.
Дома у них нет телевизора, а зимой темнеет рано, поэтому Сун Чжаоди часто ложилась спать в девять часов вечера или около того. Сегодня из-за тошноты Цзыли Сун Чжаоди и Чжун Цзяньго выключили свет и легли спать почти в десять часов.
Сун Чжаоди проснулась в шесть часов. Несмотря на то, что встала она довольно рано, она чувствовала себя полностью выспавшейся.
Когда Сун Чжаоди приготовила десять масляных лепешек диаметром около сорока сантиметров, домой вернулся Чжун Цзяньго. Он не смог купить ямс, но привез сто килограммов батата и пятьдесят килограммов картофеля. Также он купил свиные кости и рыбу, о которых просила Сун Чжаоди.
Войдя в дом, мужчина понял, что дети еще не встали.
— Дава, этот обжора, не спустился, чтобы помочь тебе разжечь огонь? — удивился он.
— Холодно же, наверное, не хочет вылезать из-под одеяла, — ответила Сун Чжаоди. — Разожги огонь, чтобы сварить кашу, а я поднимусь и разбужу их.
Дети уже подросли, и Сун Чжаоди больше не заходила к ним без стука, как в первые два года. Она постучала в дверь, изнутри раздался голос:
— Кто там?
Сун Чжаоди ответила и только после этого открыла дверь:
— Вставайте, завтрак скоро будет готов.
— Уже одеваемся. — Дава натянул на Санву рубашку и помахал рукой Цзыли и Гэншэну: — Пойдемте.