Глава 46.2 От всего невозможно уберечься

Девушка легонько сжала руку мальчика, давая знак, чтобы тот успокоился:

— Вторая сестра должна была подумать о последствиях, когда делала это, — помолчав, она добавила: — Если сегодня она осмелилась взять мои вещи, то завтра она осмелится взять вещи старшей сестры. Старшая сестра честная, а старший зять щедрый, они точно смирятся с таким. Если завтра твой старший брат все расскажет, а у моей второй сестры есть хоть капля совести, тогда она больше не посмеет совершать подобных поступков. Если же она думает, что она может продолжить красть, то если будет еще раз, тогда мои родители ради собственной репутации, может, и не побьют ее, но точно скажут, чтобы она больше не возвращалась в родительский дом.

Чжун Цзяньго вздохнул:

— Твоим родителям уже больше пятидесяти лет.

— Ничего не поделаешь, — сказала Сун Чжаоди. — Когда мои родители приехали, мама говорила со мной о второй сестре. Мне всегда кажется, что она жалеет вторую сестру, я боюсь, что мама будет слишком мягка.

Чжун Цзяньго не совсем понял:

— О чем ты?

— Дело в старшем зяте, — сказала Сун Чжаоди. — Ей нравится старший зять, но он женился на старшей сестре.

— В этом вопросе нельзя винить старшего зятя, если бы это был я, я бы тоже выбрал твою старшую сестру, — заметил Чжун Цзяньго.

— А как же я? — посмотрела на мужа Сун Чжаоди.

— Мы говорим о твоей второй сестре, — засмеялся Чжун Цзяньго. — Ты? Если бы я осмелился сказать, что выбрал тебя, то твои родители содрали бы с меня кожу. Даже не стоит и говорить, сколько тебе тогда было лет.

— Папа, мама, о чем вы говорите? — вертел головой Дава, посматривая на родителей. — Никаких телефонных звонков, верно?

— Больше никаких звонков, — погладила его по волосам Сун Чжаоди.

На следующий день утром Чжун Дава встал с постели и по привычке пошел искать свою книгу, чтобы учить своих младших братьев английскому. Однако вспомнив, что тетрадь по английскому забрали, мальчик снова разрыдался.

Проснувшись утром, Чжун Цзяньго увидел, что небо очень темное, и предположил, что днем пойдет снег. Он накрыл соломой овощи, которые высадила Сун Чжаоди, и, вернувшись домой, увидел, что его старший сын сидит на скамейке и беззвучно плачет.

— Твой старший дядя, наверное, еще не уехал в деревню Сяосун, давай я ему позвоню и скажу, чтобы он велел второй тете вернуть книгу? — присев рядом, сказал Чжун Цзяньго.

— Не надо просить, — фыркнул Дава, утирая слезы. — Мама сказала, но она не признается.

Чжун Цзяньго погладил сына по голове:

— Сходи за маминым учебником по английскому, я научу тебя читать слова.

Дава встал и побежал наверх.

Чжун Цзяньго посмотрел вслед сыну и пошел на кухню:

— Раньше этот ребенок не был таким активным.

— Он думает, что Сун Лайнань очень похожа на его бабушек. Он так боялся, что она что-нибудь украдет, что все тщательно охранял, и теперь он ненавидит себя за беспечность, — сказала Сун Чжаоди. — Он превращает горе и гнев в силу. К тому же он хотел учить малышей английскому и быть для них маленьким учителем, поэтому и стал таким активным.

— В начальной школе нет уроков английского, так какой смысл твоей второй сестре воровать английские книги? Она же не умеет читать, — недоумевал Чжун Цзяньго.

— Она умеет читать, — пожала плечами девушка. — Плата за обучение в нашей школе была маленькая, и так как нашим родителям не нужно было копить на выкуп невест, поэтому они разрешили нам троим учиться. Старшей сестре плохо давалась учеба и через несколько лет она бросила учебу. Второй сестре предметы давались лучше, но училась она плохо, и мама решила, что она просто так тратит деньги и даже не дала закончить ей первый год. Школа в городе Хунъя готовила учеников к поступлению в университет, поэтому уделяла большое внимание изучению английского языка. У первого класса было пять уроков английского в неделю. Вторая сестра поняла, что это за книга, только взглянув на первую страницу.

— В большинстве средних школ по всей стране сейчас возобновляются занятия, но, насколько я знаю, там нет уроков английского, — сказал Чжун Цзяньго. — Она вот так вдруг привезет с собой книгу по английскому, она не боится, что кто-то очень любопытный донесет в революционный комитет?

Сун Чжаоди покачала головой и засмеялась:

— Ты слишком высокого мнения о моей второй сестре. Такие вещи очень ценны для нее. Кроме своего мужа, она никому ничего не покажет. Даже если второй зять узнает, Сун Лайнань скажет, что книгу ей подарила я. А если я захочу ее вернуть, скажет, что я вдруг взбунтовалась и поэтому обвинила ее, старшую, в воровстве.

Чжун Цзяньго задохнулся:

— Не может быть!

— Может, — хмыкнула Сун Чжаоди. — В прошлой жизни я встречала много женщин, похожих на мою вторую сестру.

— Тогда ты даже забудешь про свой крем?

— Я просто не думала, что она не побрезгует теми вещами, которые я использовала, — Сун Чжаоди вздохнула и посмотрела на Даву. — Иди и поучи его английскому, с самого начала.

В школе уже начались зимние каникулы, Сун Чжаоди и двум ее старших сыновьям больше не нужно ходить в школу. Поскольку торопиться было некуда, Чжун Цзяньго оставил Сун Чжаоди медленно готовить на кухне. В любом случае ничего страшного не произойдет, если он опоздает, — его солдаты получат задание от политкомиссара Чжана, если им нечем будет заняться.

Сун Чжаоди сначала приготовила в кастрюле горячие паровые булочки, а затем на сковороде обжарила овощи и три яйца и сделала пять яичных блинчиков.

Яйца еще не закончились, а вот масло уже на исходе.

Сун Чжаоди вынесла посуду и спросила:

— В этом году армия и школа еще раздают масло и рис? Чжун Цзяньго?

— Будут раздавать в 24-й день лунного месяца, — сказал Чжун Цзяньго. — Отдел логистики уже все закупил, только в этот раз они купили рапсовое масло. Эй, Сун Чжаоди, как думаешь, стоит ли сказать командиру дивизии, чтобы он больше не отправлял поваров за продуктами, а отправлял их ловить рыбу прямо в море?

— А вы обычно откуда берете рыбу? — посмотрела на мужа Сун Чжаоди.

— Фабрика второстепенных продуктов питания сначала выкупает рыбу у рыбаков, а потом продает нам, — ответил Чжун Цзяньго. — Думаю, это довольно хлопотно.

— Думаю, в твоих словах есть смысл, так мы избавимся от посредников, которые зарабатывают на разнице цен. Только я не знаю, что происходит в ваших войсках, вдруг вытащите что-то ядовитое...

— Если кто-то захотел бы нас отравить, проще бросить яд в трюм рыбацкой лодки, чем в море, — Чжун Цзяньго указал на блюда на столе: — Эти зеленые овощи не так хороши, как тот холодный салат из водорослей, который ты приготовила пару дней назад.

— Так это и не водоросли, — закатила глаза Сун Чжаоди.

— Ладно, ладно, я был неправ, — сдался Чжун Цзяньго. — Суп из морских водорослей и яиц и суп из свиных костей и морских водорослей, которые ты готовила раньше, тоже были очень вкусными. На днях сходи на фабрику и купи еще морепродуктов, пригласим семью командира дивизии Лю на ужин на двадцать четвертый день двенадцатого лунного месяца.

Семья Лю теперь не была им посторонними людьми, поэтому Сун Чжаоди не возражала:

— Ты собираешься сначала накормить командира, а потом уже обсудить с ним еду? Говорю тебе, нельзя просто так сходить за продуктами, все же некоторые солдаты любят мясо больше, чем рыбу.

— Жаль, что в армии нельзя постоянно есть свинину на каждый прием пищи, — вздохнул Чжун Цзяньго. — Новобранцы, которые не умеют готовить рыбу, уже через месяц любят вареную рыбу больше, чем своих матерей.

Сун Чжаоди проворчала:

— Неудивительно, что если я три дня не готовлю мясо, то ты ноешь и причитаешь, умоляя меня то о курице, то об утке. Ваш лагерь и вправду похож на монашеский храм.

— Мама, ты говорила, что на Новый год забьешь двух селезней! — вдруг заговорил Дава. — Мы зарежем их сегодня?