Глава 46.1 От всего невозможно уберечься

Сун Чжаоди, запаниковав, вскочила со скамьи:

— Нет… Только не говори, что пропала та тетрадь с английскими словами, которую я для тебя написала.

Дава быстро кивнул и, не в силах больше сдерживаться, разрыдался в голос.

В груди у Сун Чжаоди заныло, и она, подойдя к ребенку, крепко обняла его и начала вытирать его слезы:

— Не плачь, не плачь больше. Пропала так пропала. Завтра я напишу для тебя еще одну книгу.

— Мама-а-а, я знаю, это она забрала книгу, — икая, пролепетал Дава. Его глаза затуманились от слез, и мальчик крепко схватил Сун Чжаоди за руку. — Мама, пойдем, вернем ее, вернем, хорошо?

Сун Чжаоди горько улыбнулась:

— Я тоже хочу вернуть твою книгу, но они уже на корабле, как мама может пойти туда?

— Мама-а-а-а… — снова расплакался Дава и подсознательно втянул носом сопли.

Сун Чжаоди, которая сморщилась от такого вида, схватила тряпку, которой обычно вытирала стол:

— Дава й-ка высморкаемся.

Ребенок, думая только о потерянной книге, не заметил, что тряпка не чистая, и позволил Сун Чжаоди вытереть ему нос:

— Отправь телеграмму второй тете и скажи ей вернуть книгу.

— Есть на свете такие люди, что даже если поймаешь их на краже, они не признаются, — вздохнула Сун Чжаоди. — Твоя вторая тетя, твои обе бабушки — все они такие люди. Мы можем вызвать полицию, но по закону за книгу полицейский всего лишь отругает воровку и закончит на этом. Они ее не посадят в тюрьму.

— Почему не посадят? Она же воровка.

— Потому что таких воров слишком много, они не могут поместиться в тюрьме, — Сун Чжаоди, подумав, добавила: — Как говорят, воровство кур и выдергивание ростков чеснока злит полицию и утомляет суды. Это значит, что таких воров слишком много, чтобы позаботиться о них. Мы не можем рассчитывать на полицию, мы должны сами заботиться о своих делах.

Дава опустил голову, чувствуя себя очень пристыженным:

— Это я плохо спрятал книгу.

— Это не твоя вина. Ты еще молод и не знаешь, что есть такое выражение: «от всего невозможно уберечься», — Сун Чжаоди погладила мальчика по волосам. — Давай считать, что это было для нас уроком, в следующий раз, когда встретишь таких людей, как твоя вторая тетя, держись от них подальше, хорошо?

Дава энергично кивнул:

— Мама, не позволяй ей больше приходить в наш дом.

— Я ее не пущу, — сказала Сун Чжаоди. — Она украла у нашей семьи, так что, если в будущем у ее семьи возникнут проблемы и она попросит у нас помощи, мы можем смело отказать ей. Родственники и соседи не посмеют сказать, что мы неблагодарны.

Дава поднял голову и неуверенно спросил:

— Мама, ты имеешь в виду, что это хорошо, что у нас украли эту книгу?

— Я думаю, что если это позволит нам прекратить общение с твоей второй тетей, то это хорошо, — Сун Чжаоди не хотела говорить остальное, но, увидев, что глаза ребенка покраснели от слез, продолжила: — Я чуть позже отправлю телеграмму твоей старшей тете, и когда твоя бабушка вернется домой и увидит телеграмму, она обязательно пожалеет тебя и очень разочаруется в твоей второй тете.

— Тогда бабушка и дедушка все равно придут?

— Они подумают, что это из-за них украли твою книгу, и будут слишком смущены, чтобы приехать к нам снова, — сказала Сун Чжаоди. — Наверное, они захотят приехать через пару лет, но они уже слишком стары и не смогут ездить на поезде. Не думаю, что они приедут к нам. Однако я должна навестить их, они мои родители.

Дава деловито спросил:

— Ты увидишь вторую тетю?

— Нет, ее дом далеко от дома бабушки, — Сун Чжаоди вытерла слезы на лице мальчика. — Завтра я могу научить тебя словам по старому учебнику для первого класса, хочешь?

Дава кивнул, но затем тут же помотал головой:

— Если Ма Чжэньсин что-то спросит у меня, что мне ему ответить?

Сун Чжаоди хотела, чтобы все дети на острове хоть немного знали английский и интересовались им, поэтому она писала книгу не только ради своих троих сыновей:

— Я научу тебя словам, а ты запишешь их в свою книгу и будешь учить остальных.

— Значит, я буду маленьким учителем? — глаза Давы расширились.

Сун Чжаоди коснулся его головы:

— Ты не хочешь?

— Хочу, хочу! — энергично закивал мальчик. — Мамочка, учи меня прямо сейчас.

— Не торопись, — ответила Сун Чжаоди. — От одного укуса толстым не станешь. Пойдем сначала умоемся, а потом позовем Эрву и Санву, и вы будете учиться вместе.

С этими словами Сун Чжаоди отпустила мальчика, встала и, взяв за руку, повела к умывальнику во дворе.

Дава дернул мать за руку, чтобы она не спешила за горячей водой, и показал на деревянный поднос у тазика:

— Мама, твое мыло для лица тоже исчезло.

— Я уже видела, — вздохнула Сун Чжаоди. — Они настоящие призраки, разграбляющие деревни. Не умывайся пока, давай посмотрим, что еще пропало из нашего дома.

Дава, согласно хмыкнув, побежал к загону с курами, утками и гусями. С облегчением пересчитав птиц и поняв, что никто не пропал, он пошел проверять вещи на крыльце:

— Ничего не пропало. Мама, а что у тебя там?

— Мой крем для лица, ваше масло из моллюсков — все это пропало. К счастью, зубная паста и щетки еще на месте, — Сун Чжаоди вышла с теплой водой на крыльцо. — Если бы пропала даже зубная паста, твой отец был бы в ярости.

Дава нахмурился:

— Но без твоего крема и масла из моллюсков что мы будем использовать завтра?

— Завтра мы пойдем в город и все купим, — сказала Сун Чжаоди. — Все равно пора готовить новогодние подарки. Иди сюда, я вымою тебе лицо.

— Как она может быть еще могущественнее, чем бабушка? — вздохнул Дава.

— Бестактные люди непобедимы, — Сун Чжаоди вытерла мальчику лицо. — Когда вырастешь, ты встретишь много людей, которые будут еще более грубыми, чем твоя вторая тетя, и тогда ты не сможешь больше плакать, ты должен будешь найти способ решить эту проблему.

— Я понимаю, мама, — кивнул Дава. Подняв голову, он посмотрел на людей по соседству, и его глаза загорелись: — Мама, мы можем позвонить старшему дяде и попросить его рассказать бабушке.

Сун Чжаоди проследила за его взглядом и увидела, что невестка Дуань подметает пол под карнизом крыльца, и вспомнила, что в ее доме есть телефон:

— Ты знаешь номер своего старшего дяди?

— Да, номер наверху, я пойду найду его, — сказал Дава и побежал в дом.

То, что сделала Сун Лайнань, было настолько отвратительно, что Сун Чжаоди решила не утруждать себя и не проявлять уважение к старшей сестре. Когда звонок прошел, она рассказала старшему брату Чжуну, сколько вещей у нее отобрала Сун Лайнань. Затем она попросила его найти время, чтобы съездить в деревню Сяосун и рассказать об инциденте ее старшей сестре и старшему зятю.

Чжун Вэйго в свое время услышал от Чжун Цзяньго, что родители Сун Чжаоди были очень разумными, да и старшая сестра и зять также были честными людьми. Услышав от Сун Чжаоди, что вторая сестра украла ее вещи, Чжун Вэйгуо подсознательно спросил, не было ли это ошибкой.

Сун Чжаоди с уверенностью ответила Чжун Вэйгуо, что люди на острове не осмелились бы своровать из солдатских домов.

Ранее девушка повесила на калитку во двор замок, чтобы предотвратить неожиданный визит родственников. Ей было неловко говорить правду, когда невестка Дуань спросила ее, зачем она заперла двор, поэтому Сун Чжаоди ответила, что это для того, чтобы куры и утки не убежали. Однако, как обычно, предотвратить нежеланный визит ей не удалось.

Когда Чжун Цзяньго вернулся домой и узнал обо всем, он сказал Сун Чжаоди:

— Позвони снова старшему брату, скажи, чтобы он не ездил в деревню Сяосун.

— Почему? — непонимающе посмотрела на него Сун Чжаоди.

— Это всего лишь мелочь. Но если об этом узнают посторонние, то твои родители очень расстроятся. Это всего лишь книга, она не такая уж ценная.

— А еще мамин крем для лица! — Дава схватил Сун Чжаоди за руку. — Я не разрешаю тебе звонить.