Глава 45.3 Хитроумные расчеты

— Дава, иди и приведи Эрву и Санву, чтобы вы все вместе поклонились вашим вторым тете и дяде и получили подарок на встречу. — Повернувшись к Сун Лайнань, Сун Чжаоди добавила: — Я слышала, что у второго зятя большая зарплата, так сколько красных конвертов* вы хотите дать моим детям?

П. п.: В красных конвертах традиционно дарят деньги на Новый год.

— Это… — Ду Фамин посмотрел на жену, взглядом спрашивая, как ему поступить.

Она не собиралась ничего давать! Сун Лайнань пристально посмотрела на младшую сестру:

— Чжаоди, до Нового года еще полмесяца, слишком рано говорить о подарочных деньгах.

— Вовсе не рано, — ответила Сун Чжаоди. — Как говорится, к Новому году начинают готовиться на восьмой день двенадцатого лунного месяца. Сегодня четырнадцатый день, уже шесть дней с начала подготовки прошло, думаю, что даже уже поздновато.

Чжун Цзяньго, едва сдерживая смех, сказал:

— Одно правило для всех. Вторая сестра, второй зять, наши трое детей тоже встречаются с вами впервые. Давайте подарим друг другу подарки при встрече, а потом решим с красными конвертами.

– Кхм! — Сун Чжаоди хлопнула мужа по плечу, который уже перестарался. — Вторая сестра, Цзяньго прав.

Сун Лайнань мысленно прикинула, выйдет ли она хотя бы в ноль, но она не могла подсчитать сумму в красных «новогодних» конвертах:

— Вы двое — офицер и учитель. Вы богаче нас, но вам все еще не хватает небольшой суммы денег в красных конвертах от нас?

— Вторая сестра, ты неправа, — Сун Чжаоди слегка подтолкнул Чжун Цзяньго, подавая знак, чтобы тот пошел расставлять посуду на столе, после чего сказала: — И поздравительные подарки, и новогодние деньги предназначены для детей. Если ты дашь Даве один мао, то он не посмеет сказать, что этого слишком мало, и, если ты дашь ему один юань, он не скажет, что это слишком много. Что касается того, сколько ты дашь, это зависит от того, насколько ты ценишь меня, младшую сестру, в своем сердце.

Лицо Сун Лайнань покраснело.

Отец Сун, стоявший у лестницы с Эрвой на руках, смотрел на то, как его две дочери препираются друг с другом. 

Заметив, как его красноречивая вторая дочь не может найти слов, он улыбнулся и сказал:

— Чжаоди, уже темнеет, давай поедим.

— Ох, точно, давайте поедим, а потом уже поговорим, — Сун Чжаоди развернулась и начала накладывать блюда.

Прошлой зимой на столе было немного овощей, но в этом году перед зимой Сун Чжаоди высадила несколько культур, которые могли бы пережить заморозки.

Девушка сварила большую кастрюлю лапши, а потом сделала еще три блюда: одно с капустой, другое с салатом-латуком и третье — с зелеными овощами. 

Сун Лайнань, заткнутая словами Сун Чжаоди, так и не смогла придумать, что ответить, поэтому во время еды она ничего не говорила.

Сун Чжаоди знала, что сестра не отступится, поэтому не спешила. Она была уверена, что Сун Лайнань не сможет переговорить ее и обмануть.

Так все и было: как только Сун Лайнань заговаривала о своих детях, Сун Чжаоди начинала рассказывать о своих троих. Дава, которому в конце года должно было исполниться восемь лет, понимал разговоры взрослых и охотно поддакивал матери, едва не доведя этим Сун Лайнань до истерики.

К ночи Ду Тао снова разревелась, что она хочет спать именно на двухъярусной кровати. 

Дава наотрез отказался, и в этот раз Сун Чжаоди не стала просить его уступить маленькой гостье, а сразу сказала Сун Лайнань самой поговорить с дочерью.

Тогда Сун Лайнань предложила, чтобы Ду Тао спала в хозяйской спальне.

— Ду Тао — девочка, ей не стоит спать в одной постели с мужчиной, — сразу отказалась Сун Чжаоди.

— Чжаоди права, — кивнул Чжун Цзяньго.

Вообще-то в этом не было ничего страшного, так как девочка была еще совсем мала, но Ду Фамин, обожающий свою маленькую дочь, вдруг решил, что ей действительно неприлично спать с другими людьми, и вслед за Сун Чжаоди сказал, что девочке не стоит спать в одной постели с чужим мужчиной.

Сун Лайнань, скрипнув зубами, сказала, что тогда Ду Тао будет спать на верхнем ярусе.

— Если ты не боишься, что твоя дочь упадет ночью, то — пожалуйста, — не задумываясь сказала Сун Чжаоди.

— Тогда пусть Чжун Дава и Эрва спят наверху, а Ду Тао внизу!

— Мы не будем! — холодно отказался Дава.

Сун Лайнань поперхнулась.

Первые два дня мать и отец Сун наблюдали за препирательствами двух своих дочерей и пытались их успокоить. Но заметив, что их вторая дочь так и не смогла одержать победу хоть в одном споре, они смирились и перестали беспокоиться.

Пятого февраля была хорошая погода, и мать Сун сказала младшей дочери, что они завтра соберут вещи и уедут.

Через несколько дней наступит Новый год, поэтому Сун Чжаоди не стала упрашивать родителей остаться подольше. Все же дома нужно было подготовиться к празднику, а еще нужно тайно сжечь бумажные деньги на могилах предков.

Утром шестого февраля Сун Чжаоди собрала две сумки вещей, чтобы родители их забрали, проводила родственников на корабль и, вернувшись, устало плюхнулась на скамью и протяжно вздохнула:

— Наконец-то они ушли.

— Мама… — по лестнице спустился Дава, всхлипывая и вытирая слезы.

Сун Чжаоди от неожиданности выпрямилась:

— Что случилось?

— Моя книга пропа-а-а-а-ла… — выдавил Дава, и по его щекам заструились слезы.