Глава 45.1 Хитроумные расчеты
Лицо Сун Лайнань мгновенно вспыхнуло, и она шлепнула дочь по заднице:
— Ты что, никогда ничего не ела? Позоришь меня!
Девочка, вскрикнув, сразу же разрыдалась.
Эрва подсознательно придвинулся к Даве.
Второй зять Сун Чжаоди поспешно подхватил свою дочь Ду Тао, бросив укоряющий взгляд на Сун Лайнань:
— Она еще маленькая и ничего не понимает, зачем ты ее бьешь?
Говоря это, он мельком посмотрел на Сун Чжаоди, как бы говоря, не стыдно ли ей, тете, так строго вести себя по отношению к собственной племяннице.
Сун Чжаоди дернула уголком рта и уже собиралась заговорить, как Ду Тао завыла во всю мощь своих легких.
Проглотив слова, которые почти вырвались из ее рта, Сун Чжаоди поперхнулась воздухом от истошных криков ребенка. Промолчав, она похлопала Даву по плечу, показывая, чтобы он отвел Эрву наверх, встала с Санвой на руках, а затем жестом показала матери и отцу Сун идти за ней и оставить колотящуюся в истерике Ду Тао на попечение собственных родителей.
Увидев это, Сун Лайнань встала с сыном на руках.
Ду Фамин, который удерживал Ду Тао на руках, подсознательно поднялся вслед за женой.
Глаза Сун Чжаоди потемнели, когда она увидела это. Она понимала, что ее мать привела семью Сун Лайнань просто для того, чтобы познакомиться и чтобы, когда кто-то спрашивал их о ней, они знали, где вообще живет младшая сестра с новой семьей.
Но, видя поведение Сун Лайнань, Сун Чжаоди все равно хотела обругать своих уступчивых родителей. Однако два старика несколько дней провели в поезде и на корабле… Сун Чжаоди глубоко вздохнула:
— Ну что ж, давайте поднимемся, посмотрим, где будем спать сегодня ночью.
Перед приездом родственников Сун Чжаоди договорилась со старшим сыном, что он будет вместе с Эрвой спать на верхнем уровне двухъярусной кровати, а Ду Тао, которая на несколько месяцев старше Эрвы, и ее брат будут спать на нижнем уровне.
Чжун Дава думал, что дети второй тети такие же послушные, как и двое детей из семьи старшей тети, поэтому согласился уступить нижний ярус. Он никогда не думал, что вторая тетя отличается от старшей и что у ее дочери «не все дома».
Так что, как только Сун Чжаоди поднялась наверх, Чжун Дава с нетерпением схватил ее за руку и потянул в свою комнату, указывая на двухъярусную кровать:
— Мам, я передумал.
— Дава, разве мы не договорились? — удивилась Сун Чжаоди. — Мужчина должен отвечать за свои слова.
Мальчик фыркнул:
— Я не мужчина, я ребенок. Мне все равно, она не может спать на этой кровати, — заключил он и указал на Ду Тао в объятиях Ду Фамина.
— Что происходит? — не понимала, в чем дело, мать Сун.
Сун Чжаоди объяснила матери, как она изначально планировала всех расположить.
Мать Сун посмотрела на надувшегося Даву и на вслипывающую Ду Тао и после минутного раздумья поняла, почему Дава пошел на попятную: ему не нравилась Ду Тао.
Хотя мать Сун понимала, что у нее есть только одна внучка, ей не нравилась Ду Тао, которую родители, Сун Лайбань и Ду Фамин, научили плакать и капризничать, тем самым устраивая проблемы:
— Не нужно, не нужно, Дава. В этой комнате есть большая кровать, мы поспим на этой кровати.
— Тогда где же нам спать? — внезапно заговорила Сун Лайнань.
— В комнате для гостей еще есть кровать, отец и мать спали там, когда приезжали в последний раз. Семья старшей сестры из четырех человек спала на этой кровати, — сказала Сун Чжаоди, указывая на кровать у западнйо стены детской.
Сун Лайнань посмотрела туда:
— На этой кровати могут уместиться четыре человека?
— Лю Гэн спал на животе зятя, — отрезала Сун Чжаоди. Она не знала, как именно разместилась семья ее старшей сестры, но Сун Лайбао с самого начала не жаловалась на узкую кровать.
— Если ты боишься, что кровать будет слишком узка для вас, то, может, Ду Тао захочет спать с нами? — спросила мать Сун старшую дочь.
Ду Тао было четыре с половиной года, но Сун Лайнань не возражала, что в деревне их уже повзрослевшая дочь спала со стариками. Она повернулась к ребенку и сказала:
— Не плачь, этой ночью ты поспишь с бабушкой.
Ду Тао проигнорировала слова Сун Лайнань и, обняв отца покрепче, продолжила завывать и плакать.
Сун Чжаоди, посмотрев на происходящее, поняла, что слова Сун Лайнань вообще не дошли до ушей ребенка и, скорее всего, к ночи будет еще больше проблем.
В прошлой жизни Сун Чжаоди считала, что дети доставляют много хлопот. Она любила детей Чжун Цзяньго, потому что она сама выбрала этих детей и они были довольно послушны.
Что касается Ду Тао, которая начала рыдать, едва войдя в чужой дом, Сун Чжаоди устроила бы ей взбучку, если бы рядом не стояли Сун Лайнань и Ду Фамин. Девушка поклялась себе, что если Ду Тао будет доставлять неприятности ночью, то она выгонит семью второй сестры.
— Вторая сестра, второй зять, идите отдыхать в западную комнату. Кстати, сяо Чжуан писается по ночам в постель? Если да, то я принесу тебе подгузники.
— Дай мне еще несколько, — младший сын Сун Лайнань был ровесником Санвы, он был всего на два месяца старше. Из-за морской болезни мальчик сейчас безжизненно лежал на руках Сун Лайнань и не шевелился. — Штаны сяо Чжуана намокли, найди ему другие штаны, я переодену его.
— Вы не принесли ему никакой одежды? — спросил Дава.
Сун Лайнань замялась.
— Одежда в сумке, мне лень искать.
— Моя мама тоже слишком ленива, чтобы искать ее! — Дава был вспыльчивым ребенком. Он даже осмеливался перечить Чжун Цзяньго, естественно, он не боялся малознакомую Сун Лайнань. — У моего брата мало одежды, если ее отдать твоему сыну, то у моего брата ничего не останется!
У Сун Лайнань перехватило дыхание:
— Ты...
— Вторая сестра, Дава говорит правильные вещи, — перебила ее Сун Чжаоди. — Нам нужны талоны, чтобы что-нибудь купить здесь. У нас даже нет хлопка, чтобы выткать одежду. У моих детей мало одежды, всего по два комплекта на сезон, а если в пасмурные дни идет дождь, то одежда не успевает высохнуть, и дети голышом спят под одеялом.
— Мама права, — кивнул головой Дава.
Сун Лайнань открыл рот.
— Вторая дочь, иди в комнату и отдохни, — первой заговорила мать Сун.
Сун Лайнань, фыркнув, вышла из детской вместе с сыном на руках.
Высокий и крепкий Ду Фамин растерянно посмотрел на тещу, а потом перевел взгляд на тестя.