Глава 91

Я знала. Знала, что даже если в его счастье не будет места для меня, это неважно. Что даже если он будет счастлив с кем-то другим, я смогу улыбаться.

Как и тогда, я искренне поздравлю его, если он женится не на Розабелле, а на другой девушке.

«Лицемерка. Лгунья».

На мгновение мне показалось, что Лаванда Кордис шепчет эти слова, глядя мне прямо в душу.

Я отвернулась, не желая слушать. Потому что, несмотря ни на что, это была моя единственная правда.

А если бы и не была… признать это я не могла.

* * *

— Почему ты здесь?

Едва я взглянула в темноту, как передо мной появился Юджин. Он вошёл в мою комнату и, глядя на меня, задал этот вопрос.

— Просто… душно стало, — тихо ответила я. — Отсюда я вижу, как твоя карета въезжает через главные ворота.

После возвращения в особняк Эрнстов я даже не переоделась — просто вышла на террасу.

Юджин посмотрел на меня долгим взглядом.

— Не замёрзла? Ночью воздух прохладный.

— Сейчас лето. Какой холод?

Моё новое вечернее платье имело глубокий вырез, и плечи оставались открытыми. Лёгкая накидка, которую я носила на приёме, осталась в спальне, небрежно брошенная на кровать.

Кэвелл, с которым я пришла на бал, давно ушёл к себе отдыхать.

Когда Юджин подошёл ближе, я почувствовала едва уловимый запах — что-то отличное от его обычного аромата. Кажется, он пил. Вероятно, с тем, с кем только что встречался.

— Как прошло? Ты виделся с его высочеством Дайсом? — спросила я. — Ты вернулся раньше, чем я ожидала.

— Там и обсуждать-то было нечего.

Пока я присутствовала на приёме с Кэвеллом, Юджин отправился во дворец по приглашению принца.

Я предположила, что встреча была связана с предстоящей официальной помолвкой.

— Вы поссорились?

— Не было причин для ссоры.

Юджин усмехнулся, словно моя догадка его позабавила.

— Я уже сказал, что это больше не имеет ко мне отношения. Но, похоже, он не поверил.

В его голосе звучало лёгкое безразличие, когда он смотрел в ночь. А затем он произнёс слова, которые меня поразили.

— Кроме того, я всегда знал, что Дайс испытывал чувства к Розабелле Беллонтии.

Я невольно задержала дыхание.

Он как ни в чём не бывало уселся на перила террасы и продолжил:

— И даже смутно догадывался, что его чувства могут быть не такими уж односторонними.

Я замерла. Юджин думал так же, как и я. Но я никогда не говорила об этом вслух. Да, тоже давно подозревала, что между ними что-то есть.

Розабелла вела себя с Дайсом иначе, чем с остальными. Она улыбалась его глупым словам так, будто они действительно её забавляли. Она волновалась за него во время новогоднего фестиваля и пошла к нему, когда он был ранен.

И, наконец, тот случай во дворце… Я сама не раз задавалась вопросом.

— Так вот почему ты разорвал помолвку? — внезапно спросила я, прежде чем успела обдумать свои слова.

Юджин взглянул на меня.

— Но раньше, когда я спрашивала, ты говорил, что любишь леди Розабеллу…

Я произнесла это почти шёпотом. Его взгляд снова остановился на мне.

В ту осеннюю ночь на балу, когда я спросила Юджина, нравится ли ему леди Розабелла, он ответил утвердительно. Я не думала, что это была глубокая, всепоглощающая любовь. Но он не отрицал своих чувств. Именно поэтому его разрыв с Розабеллой и её помолвка с Дайсом не давали мне покоя.

— Если говорить просто, она хороший человек, — спокойно сказал он. — Однако я ни разу не испытывал к ней чувств в романтическом смысле.

Его голос звучал уверенно. И, кажется, он не лгал. Если бы всё было иначе, он не смог бы так равнодушно отнестись к их помолвке.

— Если бы было иначе, я бы не разорвал помолвку, верно? — Он усмехнулся, покачав головой. — Ты правда думаешь, что я уступил её Дайсу?

Юджин усмехнулся сильнее, будто ему было сложно поверить в мои мысли.

— Ты по-прежнему считаешь меня хорошим человеком, да?

— Ну… — я замялась.

Его реакция говорила, что он сам находил эту мысль абсурдной. Но я, напротив, думала, что он всегда оставался неизменным.

— Потому что ты действительно хороший человек, — тихо ответила я.

Он посмотрел на меня, словно обдумывая мои слова. А потом, чуть разжав губы, негромко сказал:

— Если бы ты знала, о чём я думаю прямо сейчас, ты бы так не говорила.

Юджин протянул ко мне руку. Я не успела отстраниться, и его пальцы сомкнулись на моей ладони, вынуждая сделать шаг вперёд. Я вздрогнула, когда его пальцы переплелись с моими, а тепло его руки плотно охватило мою.

— Раньше я не понимал, что могу быть таким жадным… — его голос звучал низко и приглушённо.

Второй рукой он коснулся моего лица. Его пальцы медленно провели по моей коже, вызывая дрожь по всему телу.

— Ты уже дала мне так много… Но мне хочется отнять ещё больше.

Я сжала пальцы, пытаясь подавить охватившую меня дрожь.

Не смей. Не позволяй себе это. Ты не должна. Это не твоё.

Чувства, которые я старалась скрыть, вот-вот могли прорваться наружу. Я знала, что между нами что-то не так. Но как бы сладки ни были его прикосновения, я не могла придавать им иного значения.

Я просто заполняла его одиночество. Вот и всё. Он касался меня, потому что искал тепла.

Но, скорее всего, для этого ему было неважно, чтобы рядом была именно я.

— Почему ты не отталкиваешь меня?

Его шёпот обжёг мои уши. Он медленно поднялся, и наши взгляды оказались на одном уровне.

Я чувствовала, что должна уйти. Но не могла.

— Если ты так продолжаешь, я могу подумать, что мне позволено делать ещё больше, — голос его был мягким, но в воздухе между нами повисло напряжение.

Я не знала, что делать. Избегать его прикосновения или… поддаться?

Он опустил голову, коснувшись своим лбом моего. Теперь наше дыхание смешалось.

— Прости.

Его шёпот прозвучал так, словно он обращался не ко мне, а к самому себе.

— О… О чем ты?.. — прошептала я, но голос дрогнул.

— Я не могу стать тем, кого ты хочешь.

Я не понимала, что он имеет в виду. Но прежде чем я успела спросить, он снова заговорил:

— Хотя, если честно… мне не так уж жаль.

Его губы тронула лёгкая, почти насмешливая улыбка, но в глазах… Они смотрели на меня так, словно в них сгущалась сама ночь.

— Это твоя вина, — его голос опутал меня, точно шёлковая лента. — Ты сама открыла передо мной эту дверь.

Я не успела осознать, что происходит. Прежде чем что-либо понять, его губы уже поглотили мои. Я отпрянула, но сзади упёрлась в перила террасы. А в следующую секунду он сильнее притянул меня к себе, запирая в своих объятиях.

Горячее дыхание ворвалось в приоткрытые губы, обжигая изнутри.

— М-м!..

Я попыталась отстраниться, но почувствовала острую боль — он прикусил мою нижнюю губу. Вкус меди растёкся во рту, смешавшись с его дыханием.

Он услышал мой приглушённый вздох и вдруг стал мягче. Его губы нежно скользнули по месту, где только что была боль.

— Ты даже не представляешь, о чём я думал каждый раз, когда ты так беззащитно приближалась ко мне…

Я не могла осознать, что только что произошло. Единственное, что казалось реальным, — это покалывающая боль в губах.

И его голос.

— Ты сама позволила мне делать всё, что я захочу.

Низкий голос, хрипло произносивший эти слова, будто царапал слух. Его взгляд, сверкающий в темноте, был таким же глубоким и тревожным, как и голос.

— Если бы ты знала, что творится у меня в голове… — его губы едва заметно дрогнули в усмешке. — Ты бы не осмелилась говорить так легкомысленно.

Его голос скользнул по моей коже мягким, почти ласковым шёпотом. Равно как и его пальцы, бережно проводящие по моим губам.

Но следующее, что он сказал, вовсе не было нежным.

— Открой. Я не хочу сделать тебе больно.

Юджин стоял так близко, что каждое слово обжигало мои губы.

Я сбивчиво дышала, пытаясь сохранить хоть каплю ясности, и с трудом смогла вымолвить его имя:

— Юджин, по…

Но он не дал мне договорить.

Словно только этого и ждал, он мягко наклонил голову, снова впечатываюсь в мои губы.

Острая боль мгновенно разлилась по разбитой ранке, но следом её затопило новой, оглушительной волной ощущений.

Я не успела подавить стон, не успела спрятать дрожь — он забрал всё.

Влажный, смазанный звук, эхом раздавшийся между нами, заставил меня поёжиться.

Я попыталась оттолкнуть его, но он даже не шелохнулся, словно каменная стена. Напротив, его рука лишь крепче сомкнулась на моей талии, притягивая меня ближе. Мои ноги подкосились от жара, прожигавшего кожу в местах его прикосновений. И я, не в силах устоять, вцепилась в его рубашку, словно единственное, что ещё могло меня удержать.

— О-остановись… — мой голос сорвался на всхлип.

Юджин, казалось, на секунду отстранился, но только для того, чтобы тут же впиться в губы с новой, ещё более жадной настойчивостью.

Вихрь его движений не оставил мне ни мгновения передышки, не дал ни малейшего шанса собраться с мыслями.

Я чувствовала себя загнанной, поглощённой им целиком. И только когда горячее дыхание коснулось шеи, я поняла, что он опустился ниже.

— Ах…

Лёгкий укус, за которым последовало ленивое, почти дразнящее прикосновение губ, заставил меня вздрогнуть.

Я инстинктивно дёрнулась, но снова — тщетно.

— Юджин… стой… ах!

Его рука скользнула вдоль позвоночника, вызывая мурашки, обжигая словно раскалённый металл. От его прикосновений я таяла, будто льдинка под солнцем. Перед глазами всё плыло, будто в лихорадке. А потом он наконец отстранился, оставив моё пылающее тело.

Я задыхалась, судорожно хватая ртом воздух, и смотрела на него снизу вверх. Он был так близко, что я видела каждую искру жара в его глазах.

— Раньше я боялся, что могу заставить тебя плакать, — задумчиво проговорил он.

Его пальцы неспешно стёрли каплю влаги с уголка моего глаза. Едва ощутимое касание, но и оно, почему-то, было таким же страстным, как всё, что происходило между нами.

— Но теперь, похоже, мне это даже… нравится.

Я не могла найти слов. Просто смотрела на него, ошеломлённо, потерянно, отчаянно пытаясь узнать в этом человеке того Юджина, которого я знала.

Но его руки, мягко скользящие вниз по моему лицу, его пальцы, пробирающиеся в волосы — всё в нём сейчас казалось пугающе чужим.

— Брат…

— Брат? — повторил он с ленивой усмешкой.

И в следующий миг его пальцы легли на мои губы. Я вздрогнула.

Он смотрел на оставленный им след — на покрасневшую, разбитую кожу. А потом, медленно наклонившись, вновь коснулся её губами. Но теперь — неспешно, бережно, словно заживляя рану.

— Ты правда после этого всё ещё называешь меня братом?

Его взгляд, тёмный и опасно спокойный, встретился с моим — дрожащим, растерянным, рассыпающимся в страхе и желаниях.