Глава 320
Глава 324
Над ванной поднимался густой пар.
Я закрыл глаза, позволяя теплой воде смыть с моего тела накопившуюся усталость.
Послышался влажный хлюпающий звук.
От моей нижней части тела исходила невероятно острая и непристойная стимуляция.
Закончив дневные дела, нежиться в горячей ванне, снимая усталость, и получать оральные ласки от Императрицы Теодоры, самой красивой и благородной женщины во всей Империи, — это было истинным блаженством.
«Может, стоит просить ее об этом почаще?»
Причем сейчас это была не привычная нежная Теодора, а дерзкая и провокационная.
То, как она выглядела, напоминая о временах начала нашего брака, казалось до безумия эротичным.
«У меня аж голова кругом идет».
Как бы мне ни хотелось уснуть прямо здесь, главное событие было еще впереди.
К тому же, после столь долгой стимуляции, я чувствовал, что близок к разрядке.
Мы еще даже не перешли к главному, а я вовсе не собирался кончать Теодоре в рот.
Если я извергну семя сейчас, а потом она полезет целоваться — ничего ужаснее и придумать нельзя.
«Даже представлять не хочу Теодору, просящую поцелуй с моим семенем во рту».
Отогнав эти мысли, я произнес как можно более непринужденно:
— Может, пора выходить?
— Да, я сейчас закончу приготовления.
При этих словах Теодора поднялась и развернула аккуратно сложенное полотенце, пока я вылезал из ванны.
— Позвольте мне вытереть вас.
Сказав это, она принялась бережно промокать влагу с моего тела длинным полотенцем.
— Разведите, пожалуйста, руки в стороны.
Я послушно выполнил просьбу. Вытерев каждый дюйм моего тела, она встала передо мной, держа наготове халат.
Теодора тихонько выдохнула.
«Какая забота».
Как только я накинул халат, Теодора завязала на мне пояс.
— Я переоденусь и присоединюсь к вам.
От ее слов мое сердце забилось чаще.
«Хе-хе... Жду не дождусь».
Поэтому я пошел в спальню первым, чтобы кое-что подготовить.
«Сегодняшний образ — холодная, надменная красавица».
Я тихо достал из винного шкафа любимое вино Теодоры и припасенный рог единорога, который до этого прятал.
Затем приготовил два бокала и тайком натер немного рога в порцию Теодоры.
Рог единорога славится своим мощнейшим возбуждающим действием на мужчин, но у него есть и другой, менее известный эффект.
При употреблении женщинами он вызывает острейшее возбуждение.
Разумеется, от него не теряют рассудок, но он не дает страсти угаснуть и значительно облегчает достижение оргазма.
Наблюдая, как порошок оседает на дно, я насыпал немного и в свой бокал.
«Только подожди... Сегодня ночью я покажу тебе небо в алмазах».
Пока я предвкушал, как впервые за долгое время утвержу свой супружеский авторитет, дверь ванной открылась, и на пороге появилась Теодора в опрятном костюме горничной.
«Ого... А ведь могла бы просто выйти в таком же халате, как у меня».
Ей вовсе не обязательно было надевать униформу горничной после купания, но она явно сделала это, чтобы еще больше разжечь мою страсть.
Уняв колотящееся сердце, я заговорил с напускным равнодушием, играя роль похотливого аристократа:
— Сегодня твое обслуживание в ванной было превосходным. Подойди сюда и выпей бокал вина.
Теодора слегка нахмурилась, словно мои слова пришлись ей не по вкусу.
Затем, потупив взор, она скромно произнесла:
— Благодарю вас.
«Хе-хе, интересно, как долго она сможет сохранять эту холодную маску?»
Мне доставляла несказанное удовольствие сама мысль о том, чтобы побыть злодеем и подразнить ее, когда она будет возбуждена.
Однако Теодора с недоумением посмотрела на мое лицо.
Она мягко опустилась рядом со мной и взяла свой бокал.
— Давай выпьем. О, и пей до дна, хорошо?
Когда я предложил тост, она с явной неохотой чокнулась со мной.
«Удивлена, что я вдруг все это устроил?»
Впрочем, Теодора осушила бокал с совершенно невозмутимым лицом.
«Все равно эффект проявится не сразу».
Между нами повисла недолгая тишина.
Впрочем, это было неизбежно.
Поскольку мы оба молчали, Теодора посмотрела на меня и сказала:
— Уже поздно. Я приступлю к вашему вечернему обслуживанию.
Услышав это, я кивнул, встал с дивана и лег на кровать.
— Прошу прощения.
Теодора осторожно присела на край постели.
Она бережно развязала узел моего халата.
А затем...
Погладив меня по груди...
Она с тихим стоном прижалась губами к моей шее.
«Ох... Это просто рай».
Теодора непристойно исследовала мою шею губами и языком.
Словно моя кожа была намазана медом, она настойчиво ласкала ее, прежде чем постепенно спуститься к груди.
Ее ласки были дразнящими и невероятно чувственными.
Обычно по ночам инициатива исходит в основном от меня, так что казалось, прошло немало времени с тех пор, как я получал подобное наслаждение.
Теперь ее настойчивой целью стали мои соски.
Послышалось влажное причмокивание.
Она дразнила их языком, посасывала губами, а ее красные глаза пристально смотрели на меня со странным, будоражащим выражением.
Как будто она делала это неохотно, против своей воли.
«А Теодора та еще актриса...»
Я вспомнил, как после моей операции на глазах она точно так же безотрывно ласкала мое тело.
Тогда она была невероятно возбуждена.
Должно быть, и сейчас она изнемогает от желания.
Она приняла рог единорога, к тому же ей нравится дразнить саму себя, лаская меня.
И доказательством тому...
— Ха-а... Ха-а...
Ее лицо раскраснелось, а дыхание слегка участилось.
Когда она гладила мой живот, я озорно произнес:
— Не слишком ли быстро? Я бы предпочел, чтобы меня обслуживали более неторопливо.
Теодора, не прекращая ласкать мое тело, слегка приподняла голову.
— Простите?
— Иди сюда. Начнем с поцелуя.
При моих словах Теодора нахмурилась, несмотря на явное возбуждение. Но, словно у нее не было выбора, медленно забралась на меня сверху.
Наши языки сплелись.
— М-м-х...
Ее дыхание хранило аромат вина и легкий привкус алкоголя.
«Кажется, она весьма взбудоражена?»
Наблюдая, как она пытается не выходить из образа, я неторопливо наслаждался ее языком и скользнул рукой под юбку, поглаживая ее обнаженные бедра.
— М-м...
Как долго я так дразнил ее?
Я тоже начинал заводиться, поэтому разорвал поцелуй и спросил:
— А теперь могу я получить остальную часть твоего обслуживания?
Теодора слегка кивнула, а в ее глазах уже не осталось и следа от прежней дерзости.
Она осторожно коснулась моего достоинства и принялась ласкать его губами.
Влажные звуки заполнили спальню.
Эти еще более жадные и пошлые звуки эхом разносились по комнате, доставляя мне огромное удовольствие.
Возможно, из-за того, что я дразнил ее дольше обычного, ее жесткая стимуляция казалась попыткой поскорее довести меня до пика и перейти к главному.
«Как мило».
С громким причмокиванием она отстранилась.
— Ах! Ха-а... Ха-а...
Со слегка расфокусированным взглядом она попыталась засунуть руку себе под юбку, но я осадил ее:
— Это еще что? У тебя течка?
— У-ух...
Ее лицо залилось густым румянцем, и она едва заметно кивнула.
— Тогда ты должна меня попросить, верно? Не каждый день горничной выпадает шанс переспать с дворянином.
От моих слов она низко опустила голову.
— П-пожалуйста... позвольте мне это сделать.
Взмолилась она дрожащим голосом.
«Теодора умоляет, поддавшись похоти».
Услышав это, я осторожно приподнял ее длинную черную юбку.
Моему взору предстало белоснежное белье, гладкая, как фарфор, белая кожа и прекрасные бедра.
— Закуси это.
— Простите?
Сначала она выглядела озадаченной, но затем, кажется, поняла, чего я хочу.
Когда она послушно зажала подол юбки зубами, я отодвинул ее трусики и пристроил свое естество у самого входа в ее лоно.
— А теперь двигайся сама.
Повинуясь моему короткому приказу, она слегка кивнула и опустила бедра, обволакивая мой член.
— Н-н-нгх!
Мои глаза расширились от удивления.
Ее бедра неистово затряслись.
— Ах...
Казалось, она кончила, как только я вошел в нее, поэтому я не упустил случая сделать замечание:
— Ты говорила, что будешь обслуживать меня, но кончила раньше. Разве это похоже на обслуживание?
Она выпустила юбку изо рта и виновато склонила голову.
— Прошу прощения.
Глядя на ее слегка смущенное лицо, я не смог сдержать улыбку.
— Неважно, просто двигайся.
Она послушно кивнула и начала двигаться, впуская в себя лишь половину моего достоинства.
Самое чувствительное место Теодоры находилось у самого входа в шейку матки.
Я знал, что даже когда она пытается выжать из меня все соки, она намеренно насаживается не до конца, лишь наполовину, чтобы спровоцировать мое семяизвержение.
Поэтому...
Я схватил ее за талию и с силой толкнулся до самого конца ее лона.
— Ах!
Теодора вздрогнула от внезапного глубокого удара.
Она потеряла равновесие и рухнула мне на грудь.
— Я предпочитаю входить так глубоко. Двигайся в этом положении.
Она слегка приподнялась и произнесла с дрожью во взгляде:
— Е-если вы будете так делать... я кончу...
Я пресек попытку Теодоры возразить.
— Ты смеешь перечить дворянину?
— Э-это...
Я снова глубоко толкнулся в нее.
— А-ах...
— Двигайся. Трайся своей маткой о мою головку.
Она бросила на меня мимолетный взгляд, закатила глаза и подчинилась, начав тереться своим чревом о мою головку.
— Нгх... Ха-а... А-ах!
Она двигалась не слишком размашисто, но поскольку шейка матки у Теодоры была особенно чувствительной...
Казалось, она вот-вот сорвется. Она замотала головой и замедлила темп.
«Решила схитрить?»
— Кто разрешил тебе останавливаться?
— Я п-просто...
Наблюдая, как Теодора закатывает глаза в поисках оправдания, я крепко сжал ее талию и сделал резкий выпад...
— А-ах!.. Я... я сейчас кончу! Ваше Высочество! Н-нет!
Теодора отчаянно замотала головой и попыталась оттолкнуть меня, но ей было со мной не совладать.
Пружины кровати издавали жалобный скрип, но я не собирался сбавлять обороты.
Вспомнив, как порой она намеренно выжимает из меня все соки...
— О-ох!
Игнорируя Теодору, чья спина выгибалась дугой, я продолжал вколачиваться в нее, как поршень.
— Я кончила! Я уже кончила! Ха-а-ах!
Убедившись, что она достигла пика, я остановился. Пока она просто тяжело дышала в моих объятиях, я уложил ее на кровать и сказал:
— Похоже, ты уже закончила, так что теперь двигаться буду я.
Сказав это, я вбил свое достоинство глубоко в ее лоно.
Теодора, до этого нежившаяся в лучах послевкусия оргазма...
...вскрикнула от неожиданности при резкой стимуляции.
— Кья-я!
От испуга ее плечи задрожали.
Видя, как она кончает от одного лишь проникновения, я понял, что рог единорога сработал превосходно.
От ее прежнего свирепого взгляда и образа ледяной девы не осталось и следа. Ее лицо было полностью расслабленным и пылало румянцем. Внезапно мне в голову пришла мысль.
«А? Если подумать... может, стоит попробовать это сегодня?»
Я вспомнил то, что давно хотел сделать, но не мог из-за яростного сопротивления Теодоры.
— Меня мучает жажда.
— Ха-а... Ха-а... Если отпустите меня, я принесу вам воды.
Теодора тяжело дышала подо мной.
Она все еще пыталась отыгрывать роль горничной, и я не смог сдержать улыбку.
«Подобные ролевые игры будут весьма кстати и в следующий раз».
Я слегка приподнял ее, укладывая поудобнее, и сказал:
— Зачем куда-то идти? Выпить можно прямо здесь.
Сказав это, я расстегнул верх ее платья и...
Обнажил ее пышную грудь.
— Ах? П-погодите-ка?
Розовые соски.
Я обхватил ее роскошную грудь обеими руками и, чтобы не дать ей прийти в себя...
Ритмично задвигался бедрами.
Я растер ее шейку матки своей головкой.
— Н-нет! Только не это! Я сказала, нет!
Теодора замотала головой, отталкивая меня.
Но с ее хрупкими силами ей было меня не одолеть...
В конце концов я легко подавил ее сопротивление, прильнул губами к соблазнительным соскам и втянул их в себя.
— Н-н-нгх!
Ее поясница резко вздернулась.
Вопреки ее воле, из груди полилось теплое, слегка сладковатое грудное молоко.
«А оно слаще, чем я думал?»
Послышалось громкое причмокивание.
То, что молока у нее много, оказалось правдой: даже от легкого посасывания его выделилось предостаточно.
— Нгх! Я кончаю! Кончаю! Э-это так странно!
Но как бы это описать? На вкус чистое, но не то чтобы невероятно вкусное.
Пресное, но с легкой сладостью?
Независимо от вкуса, ее нутро неистово сжалось, требуя семени от моего достоинства.
Видимо, ее грудь стала невероятно чувствительной.
Поэтому я намеренно издавал более непристойные звуки, дразня ее соски.
— У-ух! Не-ет! Я же сказала, нет! Ха-а-ах!
Реакция Теодоры, дрожащей в моих объятиях и при этом твердящей «нет», была до безумия эротичной.
Она была совершенно не похожа на себя обычную, верно?
К тому же, то, как она кончала от малейшей стимуляции груди, выглядело потрясающе эротично и мило.
Благодаря этому в ту ночь я был возбужден до предела и изливал свое семя в чувствительную Теодору до самого утра.