Глава 2. Размер кольца
♪
В июле Какэру всерьез взялся за поиски работы.
Вернее сказать, это Юко, не в силах больше смотреть на его проволочки, вытащила парня на ярмарку вакансий, и дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Так она мне, по крайней мере, рассказала.
— Хе-хе. Хочется верить, что у Какэру всё получится, — улыбнулась я.
— Тут не до смеха — обреченно простонала Юко.
В университете мы с Какэру теперь виделись реже.
С самого моего восстановления он старался не отходить от меня ни на шаг, мы проводили вместе буквально каждый день. И теперь без него мне стало чуточку одиноко.
Вообще-то ездить в университет я могу и сама.
Я уже освоилась в кампусе: выучила короткие маршруты между аудиториями, запомнила все ступеньки и вполне уверенно передвигаюсь в одиночку. Даже чай с молоком в автомате покупаю без чужой помощи, а в последнее время моим любимым занятием стало греться на солнышке, сидя на скамейке у лужайки.
— Фуюцуки. Доброе утро~
Это была Аякава, моя одногруппница. Иногда она со мной заговаривала. Мне всегда казалось, что у нее очень сильный, уверенный голос.
— Доброе утро~
— Представляешь, нам аудиторию поменяли.
— Ой. Вот как?
Переносы занятий и смена аудиторий — для меня серьезное препятствие. Подобные объявления обычно вывешивают на студенческой доске, а прочесть напечатанный на бумаге текст я не могу. Добрые преподаватели порой присылают накануне письмо на электронную почту, но это исключительно их личная инициатива, и далеко не все считают нужным нас предупреждать.
Как-то раз я пришла в аудиторию и удивилась: «Что-то тихо... точнее, тут вообще никого нет... ой, и преподаватель задерживается». Оставалось лишь неловко усмехнуться: «Вот так попала~», хотя на душе стало немного тоскливо. Поэтому я так благодарна, когда находятся люди, готовые мне всё рассказать.
— Если не против моей компании, пойдем вместе?
— Конечно. Спасибо большое.
— Может, взять тебя под руку?
— Не стоит. Пусть со стороны так и не скажешь, но хожу я довольно шустро.
Я зашагала вперед, ощупывая дорогу белой тростью. Солнечные лучи сегодня грели особенно приятно.
— Послушай, Фуюцуки...
— Да?
— Если честно, сколько тебе лет?
Из-за академического отпуска я оказалась старше остальных первокурсников. И правда. У меня ведь еще не было случая рассказать, сколько лет я пропустила, вот мой возраст и оставался для всех загадкой.
— В это сложно поверить, но мне уже исполнилось двадцать два.
— Ну, ты в любом случае кажешься такой взрослой, так что я не удивлена.
— Ой, я правда кажусь такой взрослой?
— Ты ведь всегда ходишь со старшекурсником... своим парнем? Он ведь твой парень?
— Да. Какая неловкость самой вслух произносить «мой парень».
Аякава со смехом протянула:
— Ой-ой, какие мы влюбленные~
— Смущает говорить такое в лицо, но с тобой так легко общаться, Фуюцуки.
— Ой, а от меня обычно исходит аура неприступности?
— А-а... — задумчиво протянула Аякава. — Может, прозвучит грубо, но дело, скорее, в нас самих.
— Тогда, пожалуйста, не стесняйся и заводи разговор когда захочешь.
Я улыбнулась, и Аякава весело рассмеялась.
Я не знала, как выглядит ее лицо и какая у нее улыбка, но чувствовала, что она замечательный человек. В моем воображении Аякава рисовалась слегка мальчиковатой.
— Тогда можно спросить еще кое-о-чем, что не дает мне покоя? — внезапно замялась она.
— Что такое?
— Ты ведь и правда не можешь читать объявления на доске?
— К сожалению, напечатанный на бумаге текст мне недоступен. Вот если бы я владела ясновидением...
— Ого, ты умеешь шутить, Фуюцуки.
В голосе Аякавы вновь зазвучала улыбка.
— Слушай, если не против, давай обменяемся контактами? Я буду писать тебе, если на доске появится что-то новое. Кстати, ты же можешь пользоваться смартфоном?
— Хе-хе. Со смартфоном я могу управляться даже с закрытыми глазами. Ой, это, конечно же, тоже шутка. Шутка именно про «с закрытыми глазами», а так я им и правда пользуюсь.
— Аха-ха, а ты забавная, когда разговоришься~ — рассмеялась идущая рядом Аякава.
— Ну что значит «забавная»~
Помимо Какэру и моих старых друзей, в университете появился еще один добрый ко мне человек. От одной этой мысли становилось светло на душе.
Да, большинство повседневных вещей я могу делать сама. И всё же меня постоянно кто-то поддерживает. Множество людей искренне протягивают мне руку помощи.
И я живу, крепко держась за эти руки. Вот так я и живу.
Иногда мне бывает чуточку неловко. Но чем испытывать чувство вины, куда лучше просто выразить свою благодарность.
— Огромное тебе спасибо, Аякава.
— Да вообще не за что — легко отмахнулась она.
Я была так счастлива, что грудь переполняло тепло.
И в этот самый момент...
Поблизости раздался чей-то громкий мужской голос:
— О, ангел с террасы! И сегодня без своего парня.
— Фуюцуки, парни называют тебя ангелом, что-то стряслось? — удивленно поинтересовалась Аякава.
Я невольно закрыла лицо руками.
— Сама бы хотела знать…
«Вот бы они уже перестали...» — мысленно вздохнула я.
♪
— Кохару~, я положу твою форму здесь.
Скоро должен был прийти Какэру, и мама принесла мне одежду для спорта.
Каждый вечер он заходит за мной, и мы отправляемся на прогулку. А перед этим мне нужно переодеться, поэтому мама всегда приносит вещи прямо в комнату.
— Спасибо, мам.
— Не за что~ Гуляйте осторожнее!
Голос у нее звучал бодро. В дни прихода Какэру мама всегда говорила таким радостным тоном. Наверняка он ей тоже очень нравился.
Протянув руку, я нащупала на кровати форму. Мама положила её так, чтобы мне было удобнее всего дотянуться. Аккуратно сложенная спортивная одежда приятно пахла кондиционером для белья.
Если задуматься, я ведь еще ни разу в жизни сама не стирала и не развешивала вещи. Мама делает это каждый день. И ведь не только стирку: она готовит, моет посуду, убирается и даже набирает для меня ванну.
Мама берет на себя абсолютно всё.
От осознания собственной беспомощности на душе стало тоскливо.
В этот момент раздался дверной звонок.
Дин-дон...
— Сорано пришел~
— Иду~ — отозвалась я.
Мама едва ли не светилась от радости.
Ночи стояли прохладные, но от быстрой ходьбы всё равно бросало в пот. Цикады еще не проснулись, но откуда-то из темноты уже доносилось тихое стрекотание насекомых. Лицо обдувал теплый бриз, прилетевший, казалось, прямо с Токийского залива. Какэру сказал, что листва на сакурах уже совсем позеленела.
Не так давно Какэру устроился на подработку туда же, где трудился Наруми, и как раз рассказывал, как вчера вечером к ним заглянула Юко.
— И до скольких же она там просидела?
— В итоге — до самого закрытия, до одиннадцати. Выпивала с другими посетителями.
— Они были знакомы?
— Абсолютно чужие люди. Я даже дар речи потерял, когда пьяная Хаясэ заявила: «Мы только что познакомились!»
— Ну и ну...
Я слышала, что днем их заведение работает как кафе, а вечером превращается в бар. В общем, по ночам там наливают. По словам Какэру, химическая реакция «Юко плюс алкоголь» обычно оборачивается сплошной головной болью.
Но говорил он об этом легко, без капли раздражения. Скорее, ему даже было весело. В этом был весь Какэру.
— Мы с Наруми посадили ее в такси и сделали крюк: сначала от Токийского вокзала до Киёсуми-Сиракавы, а уж оттуда к нам в общежитие.
— Досталось же тебе, Какэру.
— Однажды... алкоголь доведет ее до беды.
— И тогда, пожалуйста, приди ей на помощь.
— Ну... — неуверенно протянул он. — Если окажусь рядом, то, конечно, помогу.
Какие же теплые слова. Сердце так радостно затрепетало, что я крепко обняла Какэру за руку. От его плеча едва уловимо пахло мужским потом — совсем не так, как от меня. Мой любимый запах.
— Эй, Кохару? Тебе не тяжело так идти?
— Значит, Юко ты помогать готов, а мне — нет? — лукаво спросила я.
— А? У тебя сейчас какие-то трудности?
— Веди меня как следует.
— Это еще что значит? — рассмеялся Какэру.
— Осторожно, там трава, — послушно начал направлять он.
На нашей привычной прогулочной дорожке в Цукисиме легкий запах моря смешивался с ароматом травы. С наступлением лета дыхание зелени стало гуще.
Мне всегда казалось, что лето — это сезон, пульсирующий жизненной энергией. Вот и я чувствовала, как наполняюсь силами.
— А сегодня звезды видно?
— А-а... Да не особо~ — протянул Какэру.
Летнего треугольника было не разглядеть. Лишь иногда в небе мигали красные огни самолетов, которые, по словам Какэру, походили на медленно падающие звезды. Я живо представила себе эту картину.
— Пусть Хаясэ научится держать себя в руках, когда пьет! — внезапно выкрикнул он в ночное небо.
— Это же тебе не падающая звезда! — подколола его я.
— Спасибо, что подыграла, — рассмеялся он в ответ.
Минуты, когда мы могли вот так беззаботно перебрасываться шутками, делали меня по-настоящему счастливой.
— Завтра у нас наконец-то свидание после долгого перерыва. Куда пойдем?
— Как насчет Гиндзы?
— С удовольствием.
— Тогда утром зайду за тобой.
— Спасибо.
Но тут меня кольнуло сомнение...
— А ничего, что мы потратим твой единственный выходной?
— В каком смысле?
— Ну... ты же ищешь работу, да и других дел, наверное, полно.
— Можешь не переживать. Я всё успеваю. Понемногу уже и собеседования начались.
— Успешно?
— Если честно, делаю два шага вперед и один назад. Но всё же потихоньку продвигаюсь.
— Удачи тебе.
— Говорят, поиск работы требует немалой выносливости, так что придется подтягивать физическую форму вместе с тобой.
— Тогда давай немного пробежимся? — предложила я.
И мы перешли на легкий бег. С самой весны мы так и чередовали: бег, ходьба, бег, ходьба — и постепенно моя дистанция увеличивалась. Какэру сказал, что теперь я могу без остановки пробежать около двухсот метров.
— Прости.
Со стороны далекого шоссе донесся гудок автомобиля, на секунду заглушив его слова, но я интуитивно поняла: он извиняется.
— За что?
— Да так... В последнее время я с головой ушел в подработки и поиск места, мы почти не виделись.
— Всё в порядке. Ты ведь всегда пишешь мне перед сном.
— Но ты же в это время уже спишь.
— Ну да, я засыпаю часам к десяти. И всё равно, просыпаться утром и читать твое сообщение — это так приятно.
— Спасибо, — тихо произнес Какэру.
— А как дела в универе?
— Всё хорошо. Так или иначе, все вокруг мне помогают.
— Если среди этих «всех» затесались парни, мне это совсем не нравится.
— Неужели ревнуешь?!
Я теснее прижалась к Какэру.
— Ревную... ну, может, не то чтобы совсем нет.
— Не то... чтобы... совсем... нет. Так да или нет?
Его ревность так меня обрадовала, что губы сами расплылись в широкой улыбке.
— Лучше скажи, зачем ты так убиваешься на подработке? Что ты задумал на самом деле?
— Ничего такого. Просто подумал, что в будущем нам понадобится много денег.
— Точно?
— Сомневаешься в собственном парне?
— Хм-м...
Я картинно надула щеки. Это было мое самое грозное предупреждение из арсенала «скажи правду, иначе рассержусь». И хотя жест задумывался как устрашающий, в ответ раздалось лишь умиленное:
— Кака-а-ая милашка~ Можно сфотографировать?
Вот так он снова обратил всё в шутку.
♪
На следующий день Какэру зашел за мной, и мы отправились на свидание в Гиндзу.
— Ещё две ступеньки, и лестница закончится.
Какэру уверенно и привычно вел меня наверх. Едва мы вышли со станции метро на улицу, он тут же выдохнул:
— Интересно, в Гиндзе что, есть какой-то негласный дресс-код?
— А? С чего это ты вдруг?
— Да тут сплошные модники. Вон девушка с летним джемпером на плечах, мадам в кимоно, щеголь в костюме истинно итальянского кроя. Как с обложки модного журнала. Все такие стильные. Аж из кожи вон лезут. Просто фэшн-монстры какие-то.
— Это еще что за звери такие?
— Тебе-то хорошо, Кохару. Тебе очень идет тот наряд, что сегодня подобрала мама.
— Знал бы ты, Какэру, как долго я ломаю над этим голову. Постоянно расспрашиваю маму о цветах и фактуре тканей, трачу кучу времени на раздумья, в чем именно я покажусь тебе милой.
— А, э-э, угу. Я не это имел в виду. То есть, конечно, я так и подумал, но...
Когда Какэру вот так забавно запинается, он просто милашка. Милашка-то милашка, но мне стало его жаль, так что я пришла на выручку:
— Мне правда идёт?
— Конечно. Ты очень… милая.
— Спасибо.
Я крепко обхватила левую руку Какэру и прижалась к нему. И почему так? Меня постоянно тянет к нему, хочется касаться его как можно дольше — ничего не могу с собой поделать.
Быть вместе, стать единым целым, никогда не разлучаться. Именно такие мысли лезут в голову. Наверное, это и есть любовь? Желание слиться воедино — чувство, стоящее на ступень выше обычной влюбленности.
— Тут так много людей, мне даже как-то неловко, — признался он.
— Ничего страшного, я-то их не вижу.
— Ну нет, так нечестно.
— Что поделать. Я отпущу тебя, если пообещаешь крепко обнять меня перед домом, когда будем возвращаться.
— Если это увидит твоя мама, будет неловко…
«Ну что за скромник!» — усмехнулась я про себя и чуть отстранилась.
— Тогда давай хотя бы за руки возьмемся.
Какэру протянул ладонь, и наши пальцы привычно переплелись. Стоило нам взяться за руки, как тут же вернулось то самое чувство: мы снова стали единым целым.
Какэру упомянул, что сегодня в Гиндзе перекрыли движение.
— Если улицу перекрыли, значит, мы идем прямо по проезжей части?
— У тебя такой голос, будто ты в полном восторге.
— Еще бы, это ведь так здорово!
Воздух казался удивительно свободным. Солнце приятно припекало, а от асфальта исходил густой жар.
Я живо представила, как мы вышагиваем прямо по центру широкого проспекта Гиндзы. По обеим сторонам высятся здания, а вокруг неспешно гуляют люди. Мы уверенно шли там, где в обычные дни мчатся машины и пешеходам вход закрыт. Трепет от нарушения запрета смешивался с пьянящим ощущением воли. Да, пожалуй, это была именно свобода. Как бы то ни было, просто идти вот так было невероятно приятно.
— Знаешь... от этой свободы веет чем-то родным, — вдруг произнес Какэру.
— В Симоносеки тоже перекрывают улицы?
— Нет, я не об этом.
По его словам, это ощущение воли напоминало ему прогулки вдоль пролива Канмон.
— Я бы тоже хотела там погулять.
— Тогда, как только закончится суета с поиском работы, давай съездим. В Симоносеки.
— Правда? А можно?
— Ну, заодно тебе придется познакомиться с моей мамой.
— Я только «за»!
— Раз так, придется мне поднажать с поиском места.
— Постарайся!
Как раз в этот момент кое-что произошло.
— Прошу прощения, — раздался рядом женский голос. Услышав растерянное «Э-э, да?» Какэру, я поняла, что обращаются именно к нам.
— Я представляю местное издание... — начала она.
Какэру терпеливо её выслушал. Вкратце, женщина оказалась репортером бесплатного журнала Гиндзы и делала уличные снимки прохожих. Она предложила нам сфотографироваться.
— Кохару, что скажешь?
— Немного стесняюсь, но давай.
Женщина радостно поблагодарила нас и попросила отойти чуть в сторону.
«О, мы сфотографируемся вместе!» — обрадовалась было я, но Какэру вежливо отказали: «Молодого человека мы, пожалуй, снимать не будем». Значит, в кадре буду только я.
От неловкости захотелось спрятать лицо в ладонях.
— Давай пока подержу трость, — предложил Какэру и, судя по звуку шагов, отошел в сторону.
— Так, девушка, примите какую-нибудь позу! — раздался грубоватый мужской голос. Видимо, репортер пришла вместе с фотографом.
«Позу?!» От смущения я залилась краской. «Будь что будет!» — решилась я и выдала лучшее, на что только была способна: уперла руку в бок, отставила ножку по диагонали и чуть приподняла носок.
И тут…
— Кохару… эта поза… такой прошлый век.
Оказывается, Какэру стоял совсем рядом и откровенно надо мной посмеивался!
— Э? Чего-о-о?!
Но ведь айдолы, которых я в детстве видела по телевизору, всегда так делали! «Мог бы и не смеяться!» — от обиды я была готова расплакаться.
И вдруг...
— Кохару? — Какэру тепло коснулся моего плеча и заговорил невероятно мягким голосом: — Прости, что засмеялся. И правда. Ты ведь не можешь полистать свежие журналы.
Он всё понял. Мгновенно. И от этого на душе вдруг стало так тепло и радостно. Он всегда относится ко мне с таким невероятным пониманием. Какой же он всё-таки чуткий и добрый.
— Можешь просто стоять прямо. Ты и так очень милая, всё хорошо.
С этими словами он ласково погладил меня по голове.
Его нежное прикосновение. Это слово — «милая». Щеки мгновенно запылали. «Наверняка я сейчас красная как рак! Да гори оно всё огнем!» С такими мыслями я и достояла до конца фотосессии.
Пока меня снимали, до меня долетали обрывки их разговора с репортером:
— Ваша девушка очень милая.
— Она не просто милая. У нее еще и замечательный характер.
От того, с какой гордостью он это произнес, у меня внутри всё сжалось: «Да хватит уже!.. Хватит!». И этот человек просил меня отстраниться, потому что ему «неловко на публике»? Да он сам ведет себя куда более смущающе!
— Ваша девушка незрячая? — осторожно спросила репортер.
— Да, она не видит.
— Ох, вот как...
— Но, несмотря на это, она любит наряжаться и вообще живет как самая обычная девушка.
От этих слов на душе стало так сладко и щекотно, что просто невыносимо. Хотелось буквально зажмуриться и спрятаться от смущения.
— Вы женаты?
От такого внезапного вопроса я едва не поперхнулась воздухом.
— Э? Еще нет! Мы ведь студенты, — опешил Какэру.
— Правда? Вы просто так естественно смотритесь вместе.
— Ну, мы уже давно встречаемся.
— Хвастаетесь?
— А как таким не хвастаться?
Какэру откровенно хвастался нашими отношениями. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда, но при этом… до дрожи чувствовала, как сильно он мной дорожит.
Когда фотосессия подошла к концу, наше свидание продолжилось. Вскоре Какэру остановился.
— Слушай, мы ведь…
— Да?
— Мы встречаемся уже больше двух лет, а парные кольца так ни разу и не покупали.
— Что? Ты хочешь их купить?
— Воу-воу, притормози. Кохару, давай-ка без паники, — мягко усмехнулся он. — Вполне возможно, мы когда-нибудь их купим. Но сегодня я бы хотел хотя бы узнать твой размер. Не возражаешь?
«Ого, как здорово!»
«Еще бы я возражала!»
— С огромным удовольствием!
Мы вошли в ювелирный салон. Воздух внутри был пропитан сладким, словно дорогой парфюм, ароматом. Нам помогала консультант с приятным, безупречно поставленным голосом — она говорила сдержанно и вежливо, точь-в-точь как консьерж в элитном отеле.
— Размер какого пальца вы хотели бы измерить? — осведомилась она.
— Безымянного, — без колебаний ответил Какэру.
— На правой или на левой руке?
— Н-на левой?! — мой голос предательски сорвался, вызвав тихие смешки и у консультанта, и у Какэру.
— П-правую, пожалуйста…
Пряча пылающее лицо, я поспешно вытянула правую руку. Вскоре я ощутила, как по безымянному пальцу несколько раз скользнуло что-то прохладное и металлическое.
— У вас шестой размер.
Мне эта цифра ни о чем не говорила, но, судя по интонации, пальчики у меня были совсем тонкими.
— Кстати, а размеры на правой и левой руке сильно отличаются? — поинтересовался Какэру.
— Да, у многих они не совпадают. Позвольте вашу левую руку.
Она осторожно перехватила мою левую кисть и примерила кольцо-измеритель.
— У вас размер на обеих руках совершенно одинаковый.
— А у меня что? — судя по металлическому позвякиванию, Какэру тоже решил измерить свои пальцы. — Кохару, какие же они у тебя тонюсенькие. В два раза меньше моего размера.
Когда замеры были закончены, девушка любезно предложила:
— Не желаете взглянуть на ассортимент?
Какэру попросил показать нам парные кольца, и мы примерили парочку вариантов.
— Ой, здесь поверхность шероховатая... Это камешки?
— Верно. Кольцо усыпано мелкой бриллиантовой крошкой.
Подняв руку перед собой, я невольно пробормотала:
— Наверное, оно безумно красивое.
— Возьмем его? — я набралась смелости и попыталась невинно закинуть удочку, но…
— Воу-воу, притормози. Мы же договорились: сегодня только узнаем размеры.
…Моя хитрость с треском провалилась.
— Бли-и-ин…
— Обещаю, в будущем я куплю тебе бриллиант карат на десять, — философски утешил меня Какэру тоном, каким обычно задабривают капризных детей.
— И когда же наступит это ваше «будущее»?
— Ну, лет через сто?
Не растерявшись, я тут же парировала:
— Значит, придется прожить до ста двадцати двух лет!
Вот так и вышло, что прямо посреди элитного ювелирного бутика я торжественно поклялась в долголетии.
Покинув магазин, мы стали искать место, где можно пообедать.
Какэру нашел пекарню с открытой террасой, и нас усадили за столик в самом её углу. Он вкратце описал обстановку: терраса находилась на четвертом этаже, так что прямо перед нами открывался вид на невысокие здания Гиндзы. Вокруг стояли круглые столики, и посетителей было совсем немного.
— А ты отлично научился сопровождать меня и вести себя как истинный кавалер, Какэру.
— И чего ты надула щеки?
— Да так. Просто интересно, где это ты такому научился.
— А, вот оно что.
— Это еще что за радостный голос?
— Я просто понял, что Кохару тоже умеет ревновать.
— Умею, конечно... Я же живой человек, — буркнула я.
И тогда он тихо произнес:
— Какая же ты всё-таки милая.
Моё лицо мгновенно вспыхнуло. Вот бы он не говорил такие смущающие вещи у всех на виду.
— Как и в прошлый раз, настоятельно прошу: пожалуйста… на людях воздержись от таких слов.
— Я говорю это только тебе.
— Правда?
— А что, похоже, будто я разбрасываюсь такими словами направо и налево?
— Я-то проверить не могу, я же не вижу.
— Ха-ха, точно! — весело рассмеялся Какэру.
Если бы он до сих пор чувствовал неловкость из-за моей слепоты, то вряд ли бы засмеялся над такой шуткой. Мне просто хотелось его поддеть, и если бы он начал излишне деликатничать и жалеть меня, стало бы до жути некомфортно. Поэтому его реакция была идеальной. Он просто взял и посмеялся.
От того, что мы можем смеяться над такими вещами, на душе так легко. Я чувствую, что он принимает меня целиком и полностью.
— Одолжишь мне на секунду ушко?
— Ага. Подставляю.
Я потянулась вперед и нащупала ухо Какэру. Приблизившись, я едва слышно выдохнула:
— Я очень тебя люблю.
— А, да… Я тебя тоже.
От того, каким растерянным и смущенным голосом он это пробормотал, моё собственное лицо едва не заполыхало.
Затем мы начали выбирать еду. Какэру зачитал мне всё меню сверху донизу.
Я выбрала сэндвич с яйцом, а Какэру — мясной сэндвич, нечто очень плотное и сытное.
Во время заказа Какэру снова проявил свою фирменную ненавязчивую заботу, попросив официанта: «Не могли бы вы разрезать яичный сэндвич на небольшие кусочки?». У него просто черный пояс по проявлению доброты.
Внезапно позади раздался детский плач. Какэру, заметив это, пояснил:
— Там пара успокаивает малыша в коляске. Хотя, — тут же добавил он, — они совсем молодые, даже не скажешь, что муж и жена.
— Наверное, на открытой террасе им спокойнее, тут детский плач не так сильно разносится, — заметил он.
— Как здорово, когда ребенок такой звонкий и активный.
— Эта пара кажется старше нас буквально на пару лет.
— Значит, они поженились совсем рано.
«Как же это здорово, когда малыш может вот так свободно плакать на весь голос», — умиротворенно подумала я. И тут…
— Слушай, а ведь репортер на улице спросила у нас: «Вы женаты?», да?
Какэру выпалил это так неожиданно, что из моего горла вырвался невнятный писк: «Х-хе-е?»
— Да я и сам опешил, — его голос слегка дрогнул. А потом он спросил: — Кохару, а что ты вообще думаешь… о раннем браке?
От этого вопроса у меня в голове словно вспыхнула лампочка. Обещание съездить в Симоносеки, как только он найдет работу… примерка колец в бутике… Пазл мгновенно сложился, и я осознала, к чему он клонит. Возможно, я выдавала желаемое за действительное, но, кажется, Какэру всерьез об этом задумывался…
«Боже. Как же я счастлива».
Это была первая, самая чистая и искренняя мысль. Но вслед за ней в голове тут же пронесся вихрь сомнений.
Я ведь еще так многого не умею. В университете я постоянно нуждаюсь в посторонней помощи, дома во всем полагаюсь на маму… и на Какэру, конечно, тоже. Осознание собственной беспомощности больно кольнуло сердце: сначала мне нужно научиться стоять на собственных ногах. Будет неправильно просто повиснуть на Какэру тяжким грузом и вечно от него зависеть. Поэтому… да, мне еще столько всего нужно преодолеть самой.
И потому…
— Ну, даже не знаю, — протянула я с наигранно беззаботной улыбкой.
— Ты ведь уже в этом году выпускаешься, а мне грызть гранит науки еще целых три года. Так что сначала я должна как следует отучиться и получить диплом.
Я просто струсила и сбежала.