Глава 99. Сепия Ливиден 9

Кабинет Императора.

Это место, где хранились важнейшие имперские документы, поэтому никто, даже член императорской семьи, не мог войти сюда без позволения Императора.

Сейчас в этом кабинете находились сам Император, герцог Аделиан и герцог Фрейя.

Окажись здесь любой рыцарь или маг, они бы дрожали от страха или пытались бы как-то завязать разговор.

Герцог Фрейя был известен как величайший мечник Империи, а герцог Аделиан, хоть и использовал магию весьма специфическим образом, пользовался глубоким уважением среди магов.

И вот эти двое, герцог Фрейя и герцог Аделиан, которых уважали абсолютно все, сейчас...

— Я смотрел запись с промежуточного экзамена. Клара стала намного сильнее, и это несмотря на «второе место».

— Что ты сказал?

— К твоему сведению, наша Джоанна никогда не упускала первое место на практических экзаменах.

— Ха! Было бы иначе, если бы Клара была на втором курсе, а Джоанна на первом, не так ли?

— Нет, результат бы не изменился. Наша Джоанна всегда первая.

Они хвастались своими детьми прямо в кабинете Императора.

Император, до этого изучавший документы, постучал пальцем по столу и заговорил:

— Хаа... Мне всё равно, если вы двое ругаетесь. Но зачем шуметь в моём кабинете?

Хотя Император говорил с хмурым видом, выражения лиц герцога Аделиана и герцога Фрейя нисколько не изменились.

— Мы просто зашли, потому что нам было скучно.

— А я пришёл, потому что этот тип меня позвал.

Их тон был непозволительно фамильярным для разговора с Императором.

Император лишь тяжело вздохнул. Он не сделал им замечания по поводу отсутствия почтительности.

Эта троица сражалась бок о бок, рискуя жизнями, ещё во времена обучения в Академии, поэтому наедине они общались вот так запросто.

Разумеется, если бы рядом был хоть кто-то ещё, они бы использовали подобающие титулы.

— Конечно, Клара заняла по~чти второе место! Но первое место занял мой ученик!

— Он также и мой ученик.

Император, всё ещё просматривавший документы, вступил в разговор, как только герцог Аделиан закончил фразу.

— С чего это вообще этот парень стал твоим учеником?!

— Это он первым попросил меня об обучении. Если есть претензии, предъявляй их ему, а не мне.

— Угх! И то правда! Ты ещё и пригласил его в своё поместье без моего позволения!

Герцог Аделиан, не в силах возразить Императору, переключился на герцога Фрейя.

— Не понимаю, зачем мне нужно твоё позволение, чтобы его пригласить.

— Ага! Кстати говоря, Локи, этот парень, ведь победил Аскаля в спарринге, верно? Он и вправду мой ученик! Ха-ха!

— Он также и мой ученик.

Император задумался о том, как бы спихнуть все эти документы канцлеру и пойти развлекаться с Императрицей.

— Аскаль проиграл! О чём ты вообще говоришь! Конечно, наш Аскаль просто сдерживался!

— Умение сдерживаться — это тоже навык. Кто-то в Академии частенько это говорил, не так ли?

«Эти ребята всё такие же.»

Император решил, что стоит отправить канцлеру тонизирующее зелье, и отобрал стопку документов, чтобы передать ему.

— Вообще-то, это я научил этого парня, у которого была одна лишь жажда крови, как нужно драться.

— ...........?

— Ты о чём сейчас говоришь?

Герцог Фрейя и Император испытали одно и то же чувство, услышав слова герцога Аделиана.

Сомнение.

Жажда крови? Локи, этот парень?

Император и герцог Фрейя вспомнили Локи.

Они признавали его силу и интеллект, но ни разу не ощущали от него жажды крови.

— Хм. Теперь, когда я об этом думаю, когда ты впервые рассказывал о Локи... Ты назвал его ребёнком, похожим на зверя.

— Ха! Даже не начинай, я в жизни не видел никого подобного! Человек, который может так свободно управлять жаждой крови.

Давить на окружающих жаждой крови — это не то же самое, что подавлять их маной.

Давлению маной можно научиться.Но с жаждой крови всё иначе. Умению излучать жажду крови нигде не учат, и перенять это у других невозможно.

— Ну, сейчас он не ходит и не источает жажду крови направо и налево, как раньше, но стань он убийцей или кем-то в этом роде, у нас были бы немалые проблемы, не так ли?

* * *

Я осмотрелся, окидывая взглядом окутанные туманом окрестности.

«Этого должно быть достаточно.»

Туман уже распространился настолько широко и густо, что никто снаружи не сможет ничего разглядеть.

Дарун, должно быть, шокированный услышанным, пытался сбежать, но его руки и ноги уже были связаны нитями.

Он извивался, словно отвратительная гусеница, пытаясь хоть как-то вырваться, но его движения были такими же медленными, как у гусеницы.

— П-п-помогите! Пожалуйста, спасите меня!

Дарун, после бесплодных попыток вырваться, понял, что в таком состоянии ему не сбежать, и начал умолять меня.

— Я сделаю всё что угодно! Только не это!

На его лице не осталось и следа от похотливой ухмылки, с которой он приставал к Сепии. Теперь он, захлёбываясь слезами и соплями, бил поклоны, прижимаясь лбом к полу.

«Я знаю.»

Что мои дальнейшие действия совершенно иррациональны и продиктованы эмоциями.

«Я это прекрасно знаю.»

Что то, что я собираюсь сделать, мгновенно разрушит все планы, которые я выстраивал до этого момента.

Камеры за пределами тумана засняли всё: как подручные Даруна напали на меня, используя даже артефакты.

Мне не обязательно было бить Даруна именно здесь; я мог бы использовать эти записи, чтобы прижать его к стенке.

Головой я понимал: если бы я стерпел выходки Даруна по отношению к Сепии, я бы расправился с ним гораздо проще.

Более того, я мог бы использовать это, чтобы окончательно столкнуть Даруна в пропасть.

Как ни крути, избивать Даруна внутри тумана было мне совсем не выгодно.

«Но какое это имеет значение?»

У каждого есть то, чего нельзя касаться, и Дарун перешёл эту черту.

Было бы всё иначе, если бы у меня был Покерфейс?

«Нет, не было бы.»

Я задал себе вопрос и сам же на него ответил.

Если бы я начал рассуждать рационально после того, что Дарун наговорил Сепии, я бы собственноручно лишил его жизни.

Я знаю, что лучше думать головой, а не сердцем.

Но иногда людям необходимо действовать вопреки разуму, повинуясь чувствам.

Это человеческая привилегия, и я не хочу жить, отказываясь от неё.

Когда над близким мне человеком так издеваются, я должен сохранять хладнокровие?

От одной мысли об этом меня тошнит; я бы просто не выдержал.

«Разум превыше эмоций. Нет действия более глупого, чем разрушение всего построенного из-за единственной ошибки.»

В памяти всплыла одна из немногих серьёзных фраз герцога Аделиана, который учил меня драться.

Что бы сказал герцог Аделиан, увидев, как я рушу тщательно спланированную операцию из-за одного брошенного слова?

Я даже не мог этого представить.

Но если бы я просто стоял в стороне, выслушивая эти слова, я прекрасно знал, что бы он мне сказал.

«Ты конченый идиот.»

Из игры я знал, что Дарун использует трагедию деревни Сепии, чтобы сказать ей непростительные вещи.

Да, я знал это заранее.

Знал, но...

Услышать это вживую было куда хуже.

Сепия, пережившая такую боль, не должна была выслушивать подобное от такого ублюдка.

Сепия, которая неустанно шла к мести, не заслуживала того, чтобы над ней издевалось это ничтожество.

— П-п-пожалуйста, с-с-спасите...

Мне захотелось убить Даруна, который валялся в ногах и умолял о пощаде, прямо здесь и сейчас.

Если бы это было не в Академии, я бы, возможно, уже прикончил его.

Я хотел его убить, но смерть была слишком большой роскошью для этого типа.

И, прежде всего, у Даруна ещё многое оставалось: власть, деньги, репутация.

Я намеревался отнять у него всё.Гораздо жесточе и быстрее, чем планировалось изначально.

Но даже так, я должен был хотя бы предупредить Сепию.

Потому что то, что я собирался сделать, было местью.

— Сепия.

Я неосознанно перешёл на «ты», но мне было всё равно.

Сейчас это было не важно.

Но, похоже, для Сепии это имело значение.

— ........Д-да, да!

Сепия вздрогнула от неожиданности и ответила.

Она была так застигнута врасплох, что её голос сорвался.

Её растерянное выражение лица было милым, но слёзы, навернувшиеся на глаза, мне не нравились.

Я сделал шаг к Сепии, и

Сепия на мгновение отшатнулась, но затем, словно приняв решение, замерла.

Расстояние между нами сократилось настолько, что стоило кому-то из нас сделать ещё один шаг, и мы бы столкнулись.

Когда я потянулся рукой к её лицу, Сепия зажмурилась и слегка задрожала.

Я протянул руку и стёр слёзы, выступившие у неё на глазах.

Сепия, вздрогнувшая от прикосновения к коже, открыла глаза и уставилась на меня пустым взглядом, когда я убрал руку.

Словно спрашивая, неужели это всё.

Её широко распахнутые глаза напомнили мне кролика.

Чего она, чёрт возьми, ожидала?

На моих губах заиграла лёгкая улыбка.

Наверное, услышав этот тихий звук, Сепия закусила губу и сердито посмотрела на меня покрасневшим лицом.

Глядя на это, я почувствовал, что улыбка вот-вот прорвётся снова, но сумел подавить её, положив руку Сепии на макушку.

Сепия всё ещё кусала губу и сердито смотрела на меня, но не стала убирать мою руку со своей головы.

— Я же говорил тебе вчера. У меня нет намерения мстить за тебя. Да и ты бы этого не хотела.

Я не знаю названия деревни, в которой жила Сепия. Я не знаю тех людей, не знаю тех пейзажей.

Я не знаю, о чём Сепия разговаривала с односельчанами, что она там ела или как играла. Я не знаю ничего.

Возможно, именно поэтому я не должен мстить за Сепию.

Потому что месть обретает смысл лишь тогда, когда её вершит тот, кто помнит.

...

Сепия ничего не ответила, но было ясно, что она слушает, поэтому я продолжил:

— Но сейчас пострадала не какая-то незнакомка, а ты.

Это было не так, как с Бетзом.

Я помню Сепию, я вспоминаю её.

Разве этого недостаточно, чтобы у меня было право отомстить Даруну за Сепию?

И точно так же, как Сепия не доверила бы свою месть кому-то другому, я не намерен передавать свою.

— Так что у тебя не будет претензий, если эту месть свершу я, верно?

Сепия уставилась на меня, приоткрыв рот.

Её глаза то открывались, то закрывались.

Наблюдение за этим успокаивало меня, но, как это ни парадоксально, моя жажда крови по отношению к Даруну лишь усиливалась.

Сепия молча кивнула.

— Хорошо, оставайся здесь и сиди тихо.

Я взъерошил волосы Сепии и направился к Даруну.