Глава 4.8. Глава четвёртая: И всё же я — твой старший брат (8)
* * *
Ритмичный стук, с которым сеструха ударяет по клавишам, разносится по всей комнате, наполняя пространство мерным звучанием. Я, откинувшись на кровать, наблюдаю за её профилем: гениальная младшая сосредоточенно работает над рукописью. После того случая попросила остаться рядом, пока не закончит писать. Поначалу сия затея показалась мне совершенно невыполнимой — ну кто в здравом уме поверит, что можно накатать целый том всего за одну ночь? Однако, глядя на то, как без устали и пауз колотит по клавиатуре, начинаю всерьёз опасаться, что ей это действительно под силу.
«Подумать только, Сузука обладает даже таким навыком. — смиренно вздыхаю. — у до чего же безупречен сей идеал, зовущийся моей младшей сестрой.
— Па-ба-па-па-па-ам... — она, пребывая в добром расположении духа, негромко напевает под нос какую-то мелодию. Признаться, впервые вижу её в таком состоянии. — Ты-ы... лю-юбишь... сестрёнок... — тянет нараспев.
— Вовсе нет! Просто персонаж, который показался мне милым, по чистой случайности оказался младшей сестрой!
«Чёрт... Она издевается надо мной с самого начала. Какое-то изощрённое наказание — терпеть насмешки от родной сестры. Впрочем, судя по всему, не считает братца своего мерзким, и сия мысль становится для меня единственным спасением.»
— Мм...
«Она выглядит невероятно счастливой, пока строчит текст. Какая поразительная перемена по сравнению с тем, что было совсем недавно.»
— Фу-а-а... — невольно вырывается зевок.
— Братик? Если хочешь спать, можешь прилечь. — произносит Сузука, ни на мгновение не прерывая работы.
Видимо, почувствовав облегчение, ощущаю, как накатывает тяжелейшая сонливость, усиленная усталостью от бесконечных бессонных ночей.
— Но ты ведь тоже хочешь спать, не могу же просто завалиться дрыхнуть у тебя под боком.
— Мне вполне достаточно того, что просто находишься рядом со мной.
— Да... но это как-то неправильно, выгляжу как последний бездельник. Может, могу чем-то помочь?
— В этом нет нужды. Хотя... не мог бы тогда со мной поговорить?
— Поговорить?..
— Именно, о чём угодно. Пусть твой голос станет для меня заменой фоновой музыке.
— Но так сразу и не сообразишь, о чём вещать...
— Тогда расскажи что-нибудь из прошлого. О тех временах, когда были ещё маленькими.
«О тех временах, когда были маленькими... Что ж, раз больше заняться нечем, исполню просьбу Сузуки. Правда, помню не так уж много, поэтому просто озвучу те обрывочные и туманные воспоминания, которые всплывают в голове.»
— Слушай, а когда я вообще впервые открыл для себя ранобэ? Кажется, ещё в начальной школе. Помню, нашёл какую-то книжку в библиотеке... Тогда буквально помешался на них. Все карманные деньги, все подарки на Новый год — всё уходило на ранобэ. Когда из-за этого увлечения оценки покатились вниз, отец устроил мне такую головомойку, что до сих пор страшно. Пришлось потом зубрить, чтобы оставаться в списках лучших ради права читать дальше. Ха-ха, вся жизнь — сплошное ранобэ... А что было до них... И не помню толком. Наверное, рос самым обычным ребёнком. Ни выдающихся способностей, ни особых провалов. Хотя, может, и были провалы? А вот ты с самого детства была невероятно одарённой... — продолжаю рассказывать всё, что приходит на ум, но сознание постепенно затуманивается, и я то и дело зеваю. Звук клавиатуры, на которой играет Сузука, словно убаюкивает, приглашая в уютный мир грёз, а глаза, повинуясь мелодии, закрываются сами собой. — Не-е-ет, не сплю я... О чём это шлвлоид?.. Ах да, о детстве. Помнится, мы ведь пошли в разные школы после начальных классов? Ты всегда была умницей, поэтому поступила в частную, а потом в престижную школу для девочек... — Наверное, для тебя я — никчёмный старший брат. Ведь ни в чём не могу тебя превзойти. Даже с этими ранобэ вышло вот так. Впрочем, давно осознал разницу в наших талантах, отчего, не скажу что сразу, но стоически выдержал очередной удар судьбы, когда мою дурную голову обскакала на Гран-При. Послушай, скорее всего, уже забыла, но в детстве я как-то заставил тебя плакать. Не помню уже причину, но с того самого момента ты начала меня ненавидеть. Прости за тот случай, Сузука... Я так люблю ранобэ, наверное, потому, что мне всегда хотелось быть таким же крутым, как их герои. Стать тем, на кого можно положиться. Может, поэтому, когда попросила стать твоим представителем, я на самом деле был безумно счастлив... — сознание проваливается в глубокую бездну. Я ещё не сплю? Если нет, нужно продолжать. Ради Сузуки. И ради самого себя. — Слушай, сестрена... Стал ли я хоть немного тем братом... на которого ты можешь... положиться?..
Мне кажется, будто слышу какой-то голос издалека, но не могу разобрать слов. Несмотря на это, мне становится очень тепло и радостно, словно все старания наконец-то были вознаграждены. В этот миг нить моего сознания окончательно обрывается.
—Эпизод от лица Сузуки—
— Готово...
Отправив завершённую рукопись редакторше, наконец-то позволяю себе расслабиться, и все силы разом покидают моё тело.
Сквозь занавески пробивается утренний свет, слышится щебет воробьёв. Я, как и обещала, закончила второй том всего за одну ночь. Обычному человеку подобная скорость показалась бы немыслимой, но для меня, привыкшей постоянно заполнять «Тетрадь о братике», в этом нет ничего особенного. Я перевожу взгляд на тетрадь, лежащую на столе. Веду сии записи уже очень давно, и данная тетрадь — тридцать вторая по счёту. Все предыдущие храню под строжайшим замком, чтобы никто не смог их увидеть. В них записываю всевозможные сцены, которые хотела бы прожить вместе с братом. Собственно, мои ранобэ — это и есть те самые записи, облечённые в форму романа.
«... И эти романы брат назвал интересными. Более того, выяснилось, что ему настолько нравятся героини-сёстры, что никакие новые персонажи ему и вовсе не нужны. Получается, брат принял мои чувства, не так ли? — с этими мыслями смотрю на него. — Он спит, привалившись к кровати, в позе человека, окончательно лишившегося сил.»
— Х-а-а...
«У него слишком милое лицо, когда спит. Разве это не преступно? Просто не могу позволить другим женщинам видеть его в таком беззащитном состоянии. Ведь и без того пользуется успехом.»
— С Химуро-сан нужно быть предельно осторожной. «Дабл-пис»-сэнсэй тоже вызывает подозрения, да и Синозаки-сан, кажется, симпатизирует брату. А ещё Эсака-сан с его работы то и дело коснется его рукой по спине, или в приступе заливистого смеха приобнимет. И словно мало мне этих стрекоз, еще в наших школах могут найтись другие девки, которые прознают о нем...
«Какая досада, кругом одни конкурентки. Самым большим просчётом стало то, что после назначения брата представителем, к нему стали липнуть всякие красавицы. А ведь думала, что это наш шанс сблизиться, ведь появилась общая тема для обсуждений. Как же трудно бывает вести себя с ним откровенно.»
— Ты ведь мой брат, понятно? Не смей забывать об этом... — шепчу, присаживаясь рядом.
«Подобные слова ни за что не смогла бы произнести, если бы он бодрствовал. Искренне ненавижу свой упрямый характер. Но и ты, братик, не слишком ли невнимателен? Мог бы и догадаться обо всём в тот самый момент, когда прочитал моё ранобэ с таким содержанием. Впрочем, это невозможно. Ведь это ты, в своей недогадливости не имеешь равных.»
— Глупый братик. Если тебе нравилось, мог бы сказать об этом с самого начала. Тогда бы и я вела себя естественнее...
«Хотя нет, это тоже вряд ли. Мой скверный характер, признаться честно, закалён годами, так что наверняка бы сорвалась, как и в тот раз.
В тот раз — когда мы с братом учились в начлке. Однажды по неосторожности разбила дорогую тарелку, которой очень дорожил отец. Совершенно не знала, что делать, и от страха просто дрожала на месте. Тут пришёл брат и взял всю вину на себя. Его тогда сильно отругали, но он делал вид, будто ему всё равно, и пытался приободрить. Но, вместо того чтобы поблагодарить, разрыдалась. Мысли путались, не понимала, зачем он это сделал и почему позволила ему так поступить. В полнейшем смятении выкрикнула: 'Я тебя ненавижу!'. Разумеется, это была ложь. Но те слова стали причиной глубокой трещины в наших отношениях. С тех пор больше не могла вести себя с ним просто и открыто. Брат тоже стал меня избегать. И виной всему мой характер. На самом деле это я должна была извиниться перед тобой... вроде, с того момента, братец и начал погружаться с головой в ранобэ. Я тоже пробовала их читать, надеясь найти повод для примирения, но поначалу не слишком вдохновилась. Однако со временем почувствовала в них нечто родственное моим записям в тетрадях. То, что завоевала литературное Гран-При — чистая случайность, уменя нет таланта писателя. Просто мои чувства к брату сильнее, чем у кого бы то ни было. Вот и всё.»
— Я... позволю себе... — прижимаюсь к его руке.
«Сама не верю, что решаюсь на такой дерзкий поступок. Но сейчас особый случай. Ведь мы теперь официально любим друг друга. Да, это взаимная любовь. Брату нравятся сестрёнка из моей книги. А тот персонаж — это я сама. Следовательно, брат обожает меня! Безупречный трёхшаговый силлогизм! Я... тоже его просто обожаю, люблю-люблю! Можно сказать, что мы уже возлюбленные... нет, супруги... или сказать родственные души! Значит, мне позволено то, что собираюсь сделать. Для влюблённых это вполне естественное действие.»
— Братик... — медленно приближаю своё лицо к его лицу. Разумеется, для того чтобы... п-п-поцеловать его. Но, как бы мы ни были близки, красть поцелуй у спящего — подло. Мне ужасно жаль, но сдержусь. Но ведь поцеловать в щёчку... можно, правда? Это не зазорно?! — Я... начинаю... — зажмуриваюсь и медленно касаюсь его губами...
*Чмок*
— !.. — почувствовав мягкое прикосновение и обжигающий жар на губах, стремительно отстраняюсь, закрыв рот руками.
«Я сделала это! Наконец-то поцеловала брата! Пусть только в щёку, но это фактически равносильно свадьбе. Мы теперь муж и жена!»
— Е-хе, е-хе-хе...
«Ничего не могу с собой поделать.»
Лицо расплывается в улыбке, и никак не могу вернуть себе серьёзное выражение моськи. Напротив, силы окончательно покидают, и просто падаю рядом с братом. Положив голову ему на бедро, ощущаю прилив такого счастья, от которого всё тело начинает мелко дрожать.
— Ах... — тихий вздох срывается с губ.
Вместе с нахлынувшим расслаблением приходит и чудовищная усталость, чувствую, как сознание начинает уплывать. Но сейчас даже сия усталость кажется мне приятной. Ведь спустя столько времени снова могу вот так, прижавшись к тебе, уснуть вместе.
— Спокойной ночи, братик. И... большое тебе спасибо. — закрываю глаза, продолжая благодарить его в мыслях. Спасибо, что всегда помогаешь мне, такой неискренней и упрямой... — Братик, я тебя очень люблю...
—Конец эпизода от лица Сузуки—