Глава 116. Перестройка горы Звёздной Встречи (6).

— Профессор Данте Хиакапо, так не делается! Принцесса вам доверилась. Из-за вас отказалась от Кайзера, несколько раз переступила через гордость и пошла на поклон к королевской семье, перед которой скорее сдохла бы, чем склонила голову. И после всего этого вы просто умываете руки?

Сэр Рейм распалялся всё сильнее. Я не перебивал. Пусть выговорится.

— Моё решение не изменилось. Перестройка горы Звёздной Встречи отменена. Если её попробуют возобновить, придётся иметь дело со мной.

— Д-да как вы...!

— Вы смерти не боитесь? Вы же поставили жизнь на договор с «Вечностью∞»!

— Я не умру.

Правда, ради этого придётся немного побегать.

Если точнее, в ближайшие тридцать дней мне нужно найти одного человека. Я знаю, где он находится, какой у него характер и на что надавить. При желании доберусь до него за сутки.

— Передайте принцессе всё без самодеятельности.

— Ах ты... Да ты совсем охренел, королевский ублю...

Щёлк.

Я сбросил вызов.

Почти сразу перед глазами возникло окно.

< ∞ Вы самовольно расторгли договор. >

< Через 30 дней вы умрёте. >

Развилка осталась позади. Я уже вышел на скоростную трассу и обратно сворачивать не собирался. Маршрут заметно отличался от первоначального, но меня это устраивало. В конце концов, цель не изменилась: избавиться от Ребекки.

Дальнейшее нетрудно представить.

Ребекка сорвётся с цепи. Возможно, впервые за всё время потеряет самообладание, сбросит маску и полезет напролом.

Ну и что?

Сейчас «Чамнён» дорожил мной не меньше, чем ею. А может, уже и больше. Моё убийство там никто не одобрит.

Факультет тоже стал страховкой. Декан Шаман оказался в положении, когда ему пришлось бы защищать меня даже против всех сил принцессы сразу.

Ради потенциала 3,0 имело смысл устроить и не такой бардак.

«Посмотрим, куда это решение в итоге заведёт нас с Ребеккой».

Скучно точно не будет.

А победитель всё равно уже известен.

К этому времени Ран уже вернулась. Белку, птицу, черепаху и Минимини-Муна она выпустила из пещеры.

— Вернёмся в особняк?

Я не ответил сразу.

Передо мной стояла ведьма. Двурогий демон.

Ева.

Иногда человек любит изображать из себя добряка, хотя на деле особой добротой не страдает. Я как раз из таких.

До чувства вины дело не дошло, но мне стало неловко. Причины у меня, конечно, были. Только причины мало что меняли.

Для меня всегда важнее было другое: что в результате остаётся в мире.

Именно поэтому я, например, люблю лицемерную добродетель. Пусть мотив дрянной. Если итогом стало добро, миру от этого не хуже.

Намерения вообще переоценивают. Важен след, который человек после себя оставляет.

А что оставил я?

Я причинил боль той, кто успел ко мне привязаться.

Я и от бумажного пореза на пальце готов разныться, а ей в живот вошёл настоящий клинок. Даже представлять не хочется, насколько это больно.

К тому же Ева сказала, что ждала меня. Значит, связь между нами для неё уже что-то значила.

Я попробовал поменять нас местами. Представил, что годами жду человека, а он наконец приходит — и без лишних слов всаживает в меня нож.

Хм.

Никого подходящего в голову не пришло, поэтому пришлось вспомнить «старого борова» в лучшие годы.

Моего научного руководителя.

Когда-то он был для меня фигурой почти небесного масштаба. Вот он-то и проткнул меня ножом. От одной мысли стало заметно неприятнее.

Похожее ощущение я уже испытывал, когда ради Форте перебил убийц Кройц.

Демоны меня почти не задевали. Я с самого начала не считал их людьми.

С прихвостнями тоже было просто: обычные исполнители чужой воли.

А вот люди Кройц оставили после себя мерзкий осадок. Там внутреннее сопротивление было уже настоящим.

«Может, я просто слишком глубоко во всё это влез?»

И тут в голову пришла удобная мысль.

А надо ли вообще так переживать?

В конце концов, это мир игры. Его жители — что-то вроде NPC.

Сейчас считать всё происходящее обычной игрой было уже откровенно нелепо. Но при желании такую логику всё ещё можно было натянуть на реальность.

«Хватит».

Я оборвал себя.

С собственной жизнью бы разобраться. Стоило немного выдохнуть — и я уже полез рассуждать о высоких материях.

— Профессор, вы пытаетесь понять, насколько реальна ваша привязанность к условно виртуальному объекту.

Я повернулся к Ран.

— Чего?

Над её головой сидел попугай.

А. Устройство для невербальной коммуникации.

— По лицу прочитала?

— Да.

— Давно хотел спросить. Сколько у тебя вообще этих вспомогательных устройств?

— Много.

— Покажи. Раз уж случай подвернулся, интересно посмотреть.

— Их правда много.

— Вываливай всё.

Ран перевернула [пространственную сумку] и вытряхнула содержимое на землю.

Она не преувеличивала.

Одних только обручей набралось больше десятка, а всего предметов было явно за сотню. Среди них обнаружился здоровенный плюшевый медведь. На голову такое при всём желании не наденешь.

— Это ещё что?

— Медведь.

— Это я вижу. Зачем он тебе? Что делает?

— А, он не вспомогательный. Председатель подарил его, когда меня приняли ассистентом.

Председатель?

От подарка этого человека я автоматически ждал какой-нибудь пакости.

Пощупал игрушку. Внутри действительно шли магические контуры.

Странные.

На боевые не похожи. Судя по структуре, они отвечали за движение. Значит, медведь умел шевелиться. Линии расходились от головы к лапам. Схема простенькая, почти примитивная, но происхождение подарка всё равно не давало мне покоя.

— Можно проверить?

— Конечно.

Кнопка нашлась на животе.

Я нажал.

Медведь выпрямился и широко развёл лапы.

— Обними меня.

И всё.

Обычная детская игрушка, которая просит объятий?

Или всё-таки ловушка, а внутри спрятан второй контур?

Пока я вертел медведя в руках, Ран присела перед ним. Потом опустилась на колени и обняла.

Не формально. Медленно, крепко, даже глаза закрыла.

Я уставился на неё.

— Ты что делаешь?

— Он попросил обнять.

— И ты поэтому его обняла?

— Да.

— Это игрушка. Голос просто записан внутри.

— Игрушки нельзя обнимать?

— Можно. Просто ты вроде не из тех, кто бросается обниматься по первой просьбе.

Я сам заметил, что начинаю объяснять слишком подробно. Наверное, рядом с Ран мне в каком-то смысле легче. Она и без меня странная. На её фоне можно позволить себе чуть больше собственного идиотизма.

Ран задумалась и отрицательно качнула головой.

— Не знаю. Это странно?

— Да нет. Само по себе — нет.

Меня удивляло другое. Обычно Ран напоминала прекрасно настроенный механизм. Кроме старшего Каина, я ни разу не видел, чтобы она проявляла к человеку или вещи такую непосредственную нежность.

Она долго смотрела на меня своим обычным пустоватым взглядом, а потом спросила:

— Профессор, можно вопрос?

— Давай.

— Если игрушка просит обнять, это отличается от такой же просьбы человека?

— С чего вдруг интерес?

— Из-за исследования. Демоны изучают людей, чтобы эффективнее их убивать. Но я поняла, что сама плохо разбираюсь в людях. В последнее время пытаюсь исправить пробел.

Примерно как изучать пищевое поведение добычи.

— Отличается, конечно. Игрушка не живая.

— Тогда просьба неживого предмета ничего не значит?

— Сложный вопрос. Наверное, почти ничего. Во всяком случае, гораздо меньше человеческой.

— Понятно.

Ран посмотрела на медведя и несколько раз нажала кнопку.

Игрушка повернулась ко мне.

— Обними меня.

Лапы снова распахнулись.

Я перевёл взгляд на Ран.

Она молчала.

— Обними меня.

— Обними меня.

— Обни...

Я зажал медведю пасть ладонью.

— Что ты устроила?

— Он просит.

— Не буду.

Ран чуть наклонила голову.

— Почему?

— Не хочется.

Она моргнула.

— Потому что это игрушка? Если бы просил человек, вы бы обняли?

— Не факт.

— Тогда дело в том, о чём мы говорили? В разнице между просьбой вещи и просьбой живого человека?

Похоже, её снова интересовала именно теория.

Я попробовал сформулировать мысль точнее.

— Когда человека обнимают, это обычно форма общения. Выражение отношения. С неживым предметом настоящего взаимного контакта нет, поэтому и смысл у жеста другой.

— Ясно.

Ран будто выключилась. Даже дыхания не было заметно.

Потом она задала вопрос, к которому я совсем не был готов.

— Тогда зачем сделали этого медведя?

— В смысле?

— Если объятие с неживой вещью почти ничего не значит, зачем игрушке функция «обними меня»?

Я замолчал.

По щеке прошёл прохладный ветер.

— Пойдём? — спросила Ран.

— Пойдём.

По дороге вниз я всё ещё думал о медведе.

Если обънимать неживое бессмысленно, плюшевые игрушки вообще не должны были бы существовать.

Однако мир ими забит.

Причина очевидна: дети обнимают плюшевого медведя и чувствуют привязанность.

А почему чувствуют?

Потому что они действительно это чувствуют.

Следом память подбросила старый спор из интернета. Кажется, зарубежный форум.

Писала мать двенадцатилетнего мальчика, который жил своей игрой. В сердцах она удалила его сервер Minecraft. Серверу было около пяти лет.

Ребёнок несколько дней плакал, а потом перестал с ней разговаривать. Мать пришла в сеть за советом: как объяснить сыну, что тот ведёт себя по-детски и страдает из-за какой-то игры?

Ответы её не пощадили.

«Пять лет? Вашему сыну двенадцать. Он вложил туда почти половину своей жизни».

«Представьте, что через десять лет он потратит все ваши накопления, а потом скажет, что это всего лишь цифры».

«Вы удалили не сервер. Вы стёрли пять лет труда. У мальчика там наверняка был дом, который он строил сам. Может, во дворе сидела собака по кличке Чоко. Вы уничтожили всё это и теперь объясняете ему, что он недостаточно взрослый?»

Я долго прокручивал в голове и медведя, и тот старый спор.

А потом наконец понял.

«Вот оно что».

Мой мир определяется тем, что я способен почувствовать.

* * *

Долго предаваться мягкотелой философии мне не дали. Иногда кажется, что этот мир на [адской сложности] лично следит, чтобы я не расслаблялся.

Что-то ударило меня сверху.

Не предмет. Пока лишь сгусток маны, но заклинание уже вцепилось в меня и обретало форму.

Что за...?

< ♠ На вас наложено 『Проклятие метки』. >

— Ран!

Она остановилась и обернулась.

Я среагировал раньше, чем успел всё понять: толкнул её вниз по склону.

— Не высовывайся!

Ран без единого вскрика полетела в овраг и провалилась в толстый слой зимней листвы. Сверху я сразу накрыл место [завесой подавления восприятия].

Всё заняло не больше секунды.

[мини-карта] уже развернулась на полный радиус. Со всех сторон ко мне сходились красные точки.

Только на убийц они почему-то не походили.