Глава 6. Революция четырех

До летних каникул оставалось две недели, когда Маки заявил:

— Давай устроим летний лагерь.

Дело было в клубной комнате после утренних занятий.

А началось всё с Мики-тян, учительницы английского, с которой встречается Маки. Когда мы восстанавливали клуб детективов, оказавшийся на грани расформирования, пришлось вписать ее куратором. И вот, судя по всему, на педсовете ее отчитали за отсутствие деятельности.

— Допустим, поедем мы в лагерь. И что будем там делать?

— Снимем детективное видео и выложим в интернет. Для отчета этого хватит с головой. К тому же сможем бесплатно пожить в гостинице на горячих источниках.

Маки сунул мне под нос планшет: на экране был сайт старомодной гостиницы с онсэном.

— Это в рекламных целях. Если снимем короткометражку в их гостинице и выложим на видеохостинг, проживание будет бесплатным. Летом у них несезон, номера пустуют, вот они и придумали такую акцию.

Явно рассчитано на какие-нибудь студенческие кружки киноделов.

Бесплатное проживание в обмен на рекламный ролик.

— Так что давай замутим онсэн-детектив!

— Не хочу.

— Это еще почему?!

— Да потому что лень.

— Слушай, если не покажем результаты, у нас клубную комнату отберут.

— Это будет проблемой.

— Значит, придется делать.

Маки был полон энтузиазма. Видимо, ему давно хотелось примерить на себя роль режиссера. Он уже даже попросил Яманаку из клуба манги набросать раскадровку.

— На роли позовем кого-нибудь подходящего.

— А сценарий?

— Татибана напишет. Она же наверняка во всяком таком креативе шарит.

— Ну, попробую аккуратно закинуть ей удочку.

— Что-то ты мнешься. Случилось чего?

— Ничего не случилось.

— Кстати, Татибана в последнее время в школу не ходит.

— У нее конкурс по фортепиано, так что она взяла отгулы, пока он не закончится.

Это было правдой. Но, честно говоря, в последнее время наши отношения с Татибаной не ладились.

С тех пор как я отказался ее поцеловать, она была в отвратительном настроении.

— Точно что-то случилось, — мерзко ухмыльнулся Маки. Интуиция у него срабатывала в самые странные моменты.

— Но тебе-то плевать, даже если с Татибаной всё пойдет наперекосяк. У тебя же есть железобетонная страховка в виде «второго номера», которой все завидуют.

Он выглянул в окно. Вдалеке, у задних ворот, стояла Хаясака.

— Вместе пойдете?

— Типа того.

Я поднялся и начал собирать вещи.

— Сейчас-то тебе, может, и хорошо, но скоро у тебя будут крупные проблемы, — многозначительно бросил Маки.

— Это еще к чему?

— Я ничего не скажу. Но ты и сам скоро узнаешь.

Наверняка опять что-то услышал от Мики-тян.

— Короче, летний лагерь мы устроим. Иначе останемся без комнаты.

— Это да.

Но кое-что меня все-таки беспокоило. Допустим, мы будем снимать короткометражку.

— А я за что буду отвечать?

— Актер из тебя, Кирисима, наверняка никакой, — задумчиво протянул Маки. — Так что будешь трупом.

— Я вообще-то глава клуба, — возмутился я, но тут же представил картину.

Полутемная комната с татами. Татибана в юкате медленно, старательно и очень нежно меня убивает.

— Ну, может, это и не так уж плохо.

— Завязывай со своими извращенными фантазиями.

◇

«Первый номер» всегда в приоритете.

Это правило мы установили, когда решили встречаться как «вторые номера», и прекрасно его понимали. Но иногда тормоза отказывают, и на этот раз сорвалась именно Хаясака.

— Прости за то, что было на днях. Я давно хотела извиниться…

Она сказала это по пути домой. Речь шла о недавнем «эмоциональном тесте» Татибаны.

— Я так с ней сцепилась. Не знаю… просто не хотела проигрывать.

— Ты с самого начала поняла, что это мой галстук?

— Угу. Ты же даже летом его не снимаешь, а тут вдруг без него.

К слову, рубашка на мне была застегнута под самое горло.

— Я ведь должна была держать себя в руках. Но все равно приревновала. Прости.

Вид у нее был до того понурый, что я просто взял ее за руку.

— Кирисима-кун…

Ее лицо тут же просветлело.

Стоит только взять за руку — и она так радуется. Это здорово, но в то же время осознание того, что мои действия имеют на нее такое огромное влияние, вызывало странное чувство.

— В обществе ревность считается плохим чувством, — сказал я.

Особенно в любви. «Ревнивые парни — это так жалко» — подобные фразы звучат сплошь и рядом.

— Но разве это не самое естественное чувство на свете?

Желание безраздельно владеть, быть особенным — это есть в каждом.

— Мы ревнуем, потому что любим.

Наверное, когда мы станем взрослыми, начнем думать иначе, но пока это невозможно.

— Но я ведь приревновала тебя к твоему «первому номеру»! И даже мешала вам!

— Мы с тобой просто недооценивали любовь на втором месте.

Мы «вторые номера», но мы пара и правда нравимся друг другу. Это чувство оказалось таким сильным, что не всегда поддается контролю.

— Ревность — это просто доказательство любви.

— И ты тоже ревнуешь, Кирисима-кун?

— Когда ты уходила на футзал, я не хотел тебя отпускать. Хотя ты шла к своему «первому номеру». Мне было тяжело показывать жест, что я согласен на второе место.

— Я так рада, — произнесла она, глядя мне в лицо.

— Я рада, что ты меня приревновал, Кирисима-кун. Почему так? Я странная?

— Нет, всё нормально. Я тоже обрадовался твоей ревности.

Наверное, отношения «вторых номеров» всегда идут в комплекте с ревностью к «первому».

Такие вот немного искаженные отношения.

— Слушай, Кирисима-кун, поревнуй меня еще.

— Знаешь, на футзале мы часто сталкиваемся.

— Эй…

— Как-то раз мы вместе упали, и он оказался прямо на мне.

— Не очень-то хочется это слушать.

— А когда я ударилась бедром, он ласково погладил меня и спросил: «Не больно?».

— Хватит…

— И каждый раз я была так счастлива!

— Ясно, и слава богу! Очень рад за тебя!

— Какие у тебя сейчас чувства, Кирисима-кун?

— Я сейчас умру.

Она моя девушка, ее можно обнимать и целовать. И она сама этого хочет. Но эта же девушка, которая вроде как меня любит, веселится с другим парнем и счастлива от этого. Чертовски сложное чувство.

Но именно это и значит встречаться как «вторые номера».

Каждый раз, когда я корчился от ревности, она радостно смеялась.

— Когда ты миловался с Татибаной-сан, я чувствовала то же самое.

— Прости.

— Ничего. Ведь в этом суть наших отношений, да? Доказательство того, что мы правда нравимся друг другу. Слушай, Кирисима-кун, я тоже хочу ревновать. Хочу еще.

Раз уж она сама попросила, я решил рассказать ей о том дождливом дне, о котором раньше умолчал.

— Как-то Татибана попросила меня сделать ей кабэдон.

— И ты сделал?!

— Сделал. Она сказала, что у нее екнуло сердце.

— Нельзя разбрасываться такими вещами!

— Ее лицо было так близко, что у меня тоже сердце заколотилось.

— Понятно, и слава богу! Очень рада за тебя!

Она ревновала, но явно наслаждалась процессом. Поэтому я вошел в раж и начал вываливать истории о своей близости с Татибаной.

— В соседнем музыкальном классе она всегда играет мелодию, про которую я сказал, что она мне нравится.

— Совпадение! Ты сто процентов всё не так понял!

— На обеденном перерыве мы менялись едой из бенто.

— Всё, больше не хочу слушать…

— А еще, кажется, она скачала все альбомы моей любимой группы.

— Я их тоже послушаю!

Каждый раз, когда я упоминал Татибану, Хаясака крепко сжимала мою руку, зажмуривалась и цеплялась за мое плечо. Мы еще долго хвастались друг другу близостью с нашими «первыми номерами», изводили друг друга ревностью и в итоге совершенно вымотались.

— Отношения «вторых номеров» — та еще морока, — вздохнула она.

— Но я прощаю тебя только потому, что это Татибана-сан. Вот если бы ты вытворял такое с кем-то другим…

— То что?

— Хм… На тебя бы я, наверное, злиться не стала. Разозлилась бы на ту девушку. Сказала бы ей: «Не лезь к моему парню».

— Слишком уж ты ко мне добра.

— Эхе-хе, — смущенно хихикнула она.

— Но ты ведь с Татибаной-сан и правда очень сблизился.

— Кстати, об этом.

Я рассказал ей. О том, что у Татибаны есть жених. И о том, что она не собирается с ним расставаться.

Выходит, у меня теперь осталась только она. Но…

— Послушай, Хаясака.

— Я понимаю. Переживаешь, что я начну тебя жалеть и специально сдамся со своим «первым номером»? Не волнуйся.

— Я же знаю, что тебе такое не по душе.

— Я ни за что не стану делать то, что тебе неприятно. Так что специально получать отказ от «первого номера» не буду. Поступлю так, как хочешь ты. Пусть будет так, как будет лучше. Ведь я твоя девушка. И я очень хочу быть для тебя хорошей девушкой. Если чего-то хочешь — просто скажи. Если что-то не так — скажи. Я всё для тебя сделаю и всё исправлю.

— А, угу.

— На летних каникулах будем кучу раз ходить на свидания! На море, на фейерверки, на фестивали!

Ее голос зазвучал как-то чересчур восторженно.

— И летом мы станем настоящими влюбленными! Создадим кучу воспоминаний! Будем делать всё то, что делают обычные пары! Пусть я на втором месте, сделай меня своей настоящей девушкой. Раз это ты, я абсолютно не против! Ты всегда так добр ко мне, всегда спасаешь, когда мне тяжело… Кирисима-кун, Кирисима-кун, Кирисима-кун, Кирисима-кун, Кирисима-кун…

Она вцепилась в мою руку с невероятной силой. От нее исходило какое-то тяжелое, пугающее давление, но раз при этом она так светло улыбалась — видимо, так и должно быть…

— Послушай, Кирисима-кун, мы ведь пара, да?

— Д-да.

— Тогда сделай со мной всё то же самое, что делал с Татибаной-сан.

— Кабэдон, хидзидон и всё такое?

— Без проблем. Только где? Вернемся в школу, в клуб?

— Там пахнет Татибаной-сан, так что не хочу, — покачала она головой.

— И где тогда?

— Хотела бы к себе в комнату, но мама сегодня дома.

И к чему такие предосторожности?

— О, помнишь, мы как-то проходили мимо одного храма?

Действительно, неподалеку был довольно безлюдный храм. За территорией раскинулась густая роща. Ходили слухи, что по ночам там уединяются парочки.

— Как-то это слишком богохульно. К тому же нас могут заметить.

— Это точно, — согласилась она, залившись румянцем.

— Аж дух захватывает.

◇

— Смотри только на меня.

Я прижал ее к стволу огромного кедра, заблокировав путь. Кабэдон.

— Угу. Смотрю только на тебя.

Она без стеснения обняла меня, прижавшись всем телом. С того самого момента, как мы ступили на территорию храма, она была на взводе.

*«Мы ведь так давно не оставались вдвоем»*.

Возможно, сказалась и отдача после того изматывающего противостояния с Татибаной.

— Только вот, я вообще-то весь в поту.

В тени деревьев все равно было душно. В самый разгар лета, под непрерывный стрекот цикад, моя рубашка насквозь пропиталась потом. Но ее это совершенно не волновало.

— Я тоже вся вспотела.

Сказав это, она даже не попыталась отстраниться. Наш пот смешивался, словно стирая границы между телами.

— Кажется, мне нравится кабэдон.

— Вообще-то, в идеале всё должно быть немного иначе.

— Разве?

— Это делают внезапно, чтобы девушка смутилась и отвела взгляд.

Смысл как раз в этой неловкой дистанции.

— Тогда теперь моя очередь. Будет нэкукуи.

Она резко дернула меня за галстук и приблизила свое лицо. А в следующее мгновение — поцеловала, сразу протолкнув язык. Рука, сжимавшая галстук, в итоге скользнула мне на спину, и мы просто обнимались, жадно целуясь.

Поцелуй длился так долго, что из уголков губ потекла слюна.

— Нэкукуи мне, пожалуй, тоже нравится.

— Это вообще не то.

— По сравнению с Татибаной-сан как тебе?

— Я с Татибаной не целовался.

— Я хочу, чтобы ты нас сравнивал. Если будешь сравнивать, мне, наверное, будет до смерти приятно.

Ее явно несло куда-то не туда.

— Ну же, сравни. Как прошел кабэдон с Татибаной-сан?

— Она… оказалась на удивление ловкой.

— Сердце екнуло?

— …Екнуло.

— Вот как.

«Я не в обиде», — произнесла она со светлой улыбкой.

— Вы ведь с ней много всего перепробовали из тетради клуба? Что-нибудь еще?

Я немного подумал и ответил:

— Была «Загадка на ушко».

Мы сидели вплотную друг к другу, один шептал на ухо название книги, а другой угадывал автора. Про то, как мы вылизывали друг другу уши, я тактично умолчал. Особенно сейчас, когда у нее явно сорвало тормоза.

— Давай сыграем.

— Ты же детективы почти не читаешь.

— Тогда давай по хрестоматии по литературе.

Мы стояли, скрестив лица так, чтобы шептать друг другу прямо в ухо.

— «Боттян».

— Нацумэ Сосэки.

— «Ресторан многих заказов».

— Миядзава Кэндзи.

После нескольких вопросов она склонила голову набок.

— И что в этом веселого?

— Логичный вопрос.

И «Загадка на ушко», и «Игры без рук» — все зависело от креативности игроков. То есть, в прошлый раз — исключительно от фантазии Татибаны.

— Это же игры, чтобы парни и девушки сближались, да? И как тут быть?

Видя ее растерянность, я нехотя признался в том, что делала Татибана.

— Ну, наверное, когда эмоции накаляются, игроки начинают обниматься и… ну, например, лизать друг другу уши. Чисто теоретически. Мы с Татибаной-сан до такого, конечно, не дошли.

— Уши, значит.

Она обвила руками мою шею. Привстала на цыпочки, приблизив лицо к моему уху. И в этот момент атмосфера вокруг нее резко изменилась.

— А, вот оно что… Какая же я дура.

Взгляд у нее затуманился, а на губах заиграла странная, почти порочная улыбка.

— Мы ведь пара. Нам больше не нужны игры, чтобы сближаться.

— Эй?

— Нам не нужны отговорки. К чему этот обман?

С этими словами она принялась вылизывать мне ухо.

Тормоза отказали окончательно.

Она откровенно прижималась ко мне грудью. И, похоже, сама же от этого всё больше заводилась — ее дыхание становилось все тяжелее.

— Ну как, Кирисима-кун?

— В смысле…

— По сравнению с Татибаной-сан?

«Я же говорю, с Татибаной такого не было», — соврал я.

— Представь и сравни.

— …Твой язык более горячий и влажный. Это приятнее. Чем с Татибаной-сан.

Услышав это «чем с Татибаной-сан», она счастливо выдохнула мне прямо в ухо.

Радость ощущалась всем телом, которым она ко мне прижималась.

Если честно, Татибана была куда более ловкой, нежной и, судя по всему, мы просто идеально подходили друг другу, поэтому физически с ней было в разы приятнее. Но Хаясака — неумелая, зато такая старательная, такая отчаянная… От этого накрывало совсем иначе: чистым, почти болезненным счастьем от того, что девушка настолько сильно меня любит.

— Пожалуйста, вылижи мне ухо тоже.

Я откинул прядь ее волос и провел языком по уху. Девушка вздрогнула.

— А… н-н, ах… а-а-ах!

— Тише, голос…

— Но он сам вырывается…

От этих сладких стонов мне и самому снесло крышу. Я настойчиво вылизывал ее ухо. Чувствовал, как ей это нравится, и поэтому увлекался всё сильнее. Когда я напоследок проник языком в самую раковину, она вскрикнула еще громче. Встала на цыпочки в своих лоферах, а по бедрам, выглядывающим из-под юбки, заструился пот. И, скорее всего, не только пот.

— Слушай, может, хватит…

Этого было более чем достаточно. Мы зашли так далеко, как никогда раньше. Однако…

— Кирисима-кун, давай еще…

И она явно имела в виду не уши, а нечто большее.

Ее взгляд окончательно расфокусировался.

— Стой, у нас же правило: дальше поцелуев не заходить…

— К черту правила. Я ведь твоя девушка, да?

— Да…

— Но когда Татибана-сан нацепила твой галстук и наушники, я задумалась.

— О чем?

— Что значит быть девушкой? Достаточно просто признаться? Но тогда между мной и Татибаной-сан не было никакой разницы. Я твоя девушка, но я постоянно ей проигрывала.

— Это не так.

— Но все логично. Девушки ведь делают со своими парнями кое-что еще. А мы — нет.

Она схватила мою руку и прижала к своей груди.

Из-за того, что мы все это время стояли в обнимку, она тоже насквозь промокла от пота. Влажные волосы выглядели странно сексуально, а сквозь блузку просвечивало белье.

Когда я, поддавшись порыву, коснулся мягкой выпуклости, на ее лице расцвела счастливая улыбка.

— Нет, постой. Даже если закрыть глаза на наши правила, мы вообще-то на улице!

— Так ведь только лучше.

Прошептала она, прижимаясь промежностью к моему бедру.

— Знаешь, я совершенно не против, если вы с Татибаной-сан будете вместе. Но я хочу, чтобы ты помнил: я была твоей девушкой. Поэтому я хочу наделать кучу всего такого, чего ты больше ни с кем не делал.

Ее голос звучал отчаянно и искренне.

— Я хочу сделать это прямо здесь и сейчас. И я не заставляю себя. Ведь я, знаешь, с самого начала…

«Вся горю, и там так свербит», — прошептала она едва слышно.

— А ты не хочешь, Кирисима-кун?

Я попытался включить голову. Но, чувствуя прижимающееся ко мне разгоряченное тело, просто сдался.

— …Хочу.

— Тогда делай. Делай со мной всё, что захочешь.

Растрепанная блузка, белые ноги, выглядывающие из-под юбки.

— Потрогай меня везде. Я хочу, чтобы на моем теле не осталось ни одного места, которого бы ты не коснулся.

Ее щеки пылали.

Я сжал руку, лежащую на ее груди. Даже сквозь ткань этот изгиб ощущался невероятно четко.

— Ах, Кирисима-кун…

От этого сдавленного стона у меня окончательно сорвало крышу.

Она реагировала потрясающе. Лицо искажалось от удовольствия, с губ срывались сладострастные стоны.

Талия, бедра — я гладил ее везде.

— Кирисима-кун… н-н-н…

Я впился в ее губы, отвечая на мольбы.

Такое выражение лица, такая страсть — я никогда этого не видел. Хотелось еще. Хотелось видеть ее такой, распутной и покорной, какой она бывает только со мной. Я жаждал вырвать из нее стоны, которых никто никогда не слышал, и поэтому потянулся под юбку.

— Уверена?

— Угу. Я уже…

И в этот самый момент…

Брошенная на землю сумка завибрировала: зазвонил смартфон.

— Подожди секундочку.

Она присела и потянулась к сумке.

— Выключу его. Не хочу, чтобы нам мешали.

С этими словами она достала телефон. Но, едва взглянув на экран, замерла.

— Эй?

Я позвал ее, но она только неотрывно смотрела в экран.

Я тоже заглянул ей через плечо.

А, вот оно что.

Так вот о каких «крупных проблемах» говорил Маки. Он ведь президент студсовета, да и мы все из одной средней школы. Наверняка знал заранее.

Я достал свой смартфон.

Мне пришло точно такое же сообщение.

От ее «первого номера». От Янаги-сэмпая.

*«Я перевожусь в твою школу, так что жду теплого приема!»*

◇

— Бесит он меня! — Маки с горечью поморщился. Мы стояли на переходе во время обеденного перерыва.

— Заявился и с первого же дня стал суперзвездой. Это же читерство. Я тут, понимаешь, на посту президента студсовета кропотливо зарабатываю популярность. А этот новенький в первый же день берет и обходит меня. Это просто невыносимо.

Стоило Янаги-сэмпаю перевестись, как он тут же стал главной темой для обсуждений во всей школе. И неудивительно: он весь такой освежающе-привлекательный и классный.

— Да ладно тебе. Ты же сам в средней школе не раз к нему обращался за помощью.

— Да знаю я, знаю. Но представь себе! Я — президент студсовета, тот самый я! А ко мне подходят младшеклассницы и спрашивают: «Вы же знакомы с Янаги-сэмпаем? Давайте как-нибудь погуляем? И сэмпая позовите!» Меня же просто используют как разменную монету! Разве такое бывает?

Как только пошел слух, что мы с сэмпаем хорошо общаемся, на меня тоже обрушился шквал вопросов от девчонок: что он любит есть, какую музыку слушает, есть ли у него девушка.

— И ведь легенда какая мощная: играл в молодежке, но из-за травмы бросил футбол. Девчонки же обожают трагичные истории. Эй, Кирисима, ты куда собрался?

— Я обещал сэмпаю показать школу.

— И ты туда же!

Оставив Маки ныть, я направился к классам третьекурсников.

Сэмпая с его ростом я заметил сразу.

— О, Кирисима. — Увидев меня, сэмпай подошел.

Когда мы вместе шли по коридору, все смотрели только на него. А я, идущий рядом, тоже чувствовал себя местной знаменитостью. Водил его по этажам, показывая: «Тут у нас аудиовизуальный класс, а вон там буфет».

— Вы так внезапно перевелись.

— Прошлая школа была удобной только потому, что оттуда было близко на тренировки.

И правда, добираться туда было не ближний свет.

— К тому же она не особо подходила для подготовки к экзаменам. Поэтому я решил пораньше перевестись в школу с уклоном на учебу, поближе к дому.

— Летом ведь еще и дополнительные занятия начинаются. Но… вы правда не жалеете о футболе?

— Не жалею. Таких, как я, пруд пруди. Да и вообще, Кирисима, я же сто раз говорил: хватит общаться со мной на «вы».

— Да не могу я, привычка.

Пока мы болтали, я вдруг заметил в коридоре Сакаи. На ней был ее привычный, невзрачный образ.

— Так это вы тот самый Янаги-кун, который к нам перевелся?

Она совершенно не тушевалась перед ним и говорила без капли стеснения. Окружающие даже немного опешили.

— У меня к вам небольшое дело.

— Какое?

— Ну, вообще-то дело к вам не у меня.

За ее спиной, осторожно выглядывая из-за плеча подруги, пряталась Хаясака. Сакаи подтолкнула ее в спину, выставив вперед.

— О, Хаясака-тян. — Янаги-сэмпай поднял руку в знак приветствия.

Лицо девушки вмиг залилось краской, и она выпалила:

— Здравствуйте!

И следом, повернувшись ко мне:

— Кирисима-кун, здравствуйте!

Похоже, перед своим «первым номером» она превращается в полнейшую растяпу.

— Сэмпай, тебе Кирисима-кун школу показывает, да?!

— Хаясака-тян, что с тобой? — сэмпай недоуменно склонил голову. — Какая-то ты красная.

— П-просто сегодня очень жарко!

— И ведешь себя как-то дергано.

— Д-да, наверное. Может, из-за того, что непривычно видеть тебя в школе. А-ха-ха.

За разговором она понемногу успокоилась. Когда к ней вернулось самообладание, я предложил:

— Хаясака, почему бы тебе не провести сэмпаю экскурсию?

— А? Мне?

— Я просто завалил один из недавних тестов. Нужно готовиться к пересдаче.

— Чтобы Кирисима-кун завалил тест? А…

Поняв мою задумку, она собралась с духом:

— Д-да, конечно. Угу, я покажу. Я постараюсь!

— Ну, тогда я пошел.

Я легонько поднял два пальца и уже собрался уходить, но…

— Не будь таким букой. Пошли все вместе.

Янаги-сэмпай обнял меня за плечи.

— Если нужна помощь с учебой, я потом помогу. Как в средней школе.

А затем зашептал мне на ухо:

— Кирисима, ты ведь все-таки запал на Хаясаку-тян?

— Нет, ничего подобного.

— Да ладно тебе стесняться. Положись на меня.

Какое там «положись». Мы с Хаясакой, хоть и «вторые номера», состоим во вполне конкретных отношениях, но сэмпай-то об этом даже не подозревает. Со словами «Ну, Хаясака-тян, веди!» мы втроем отправились бродить по школе.

Девушка шла впереди, двигаясь как-то скованно.

— По-моему, у тебя все шансы, Кирисима, — шепнул сэмпай.

— С чего вы взяли?

— Да она же жутко смущается. Точно к тебе неровно дышит.

Янаги-сэмпай, как всегда, поразительно недогадлив.

В средней школе была похожая история. Когда мы шли домой и ели мороженое у комбини, девчонки бросали на нас страстные взгляды. И сэмпай тогда выдал:

— Кирисима, а ты популярный, оказывается.

Да не на меня они смотрели.

В центре внимания всегда был сэмпай, и сейчас ничего не изменилось.

Она, идущая рядом с высоким сэмпаем, смотрелась просто идеально.

Остальные ученики, провожая их взглядами, словно понимали: раз это Хаясака, тут уж ничего не попишешь.

Ее любовь «номер один» вдруг стала такой реальной и осязаемой, что Хаясака словно отдалилась от меня. Но ведь так всё и должно быть.

Поэтому я, чтобы сэмпай не услышал, тихонько шепнул ей:

— Я болею за тебя.

Хаясака, с ее привычной светлой улыбкой, крепко сжала кулачки.

— Угу, я постараюсь!

◇

— Какой-то ты помятый. Вылитый хулиган, — заметила Сакаи.

Дело было на велосипедной стоянке. Мне почему-то не хотелось возвращаться в класс, я прогуливал урок, и там она меня и нашла.

— Тебе чего?

— Тебя Яманака из клуба манги искал. Маки попросил его набросать раскадровку для короткометражки, но он не знает, что делать со сценарием.

Речь шла о летнем лагере клуба детективов.

— Сценарием, скорее всего, займется Татибана. Как вернется с конкурса, скажу ей.

Я думал, разговор окончен, но Сакаи с ухмылкой продолжала стоять на месте.

— Аканэ в последнее время такая растяпа, что аж смотреть больно.

— Так вот зачем ты пришла.

— На уроке труда мы пекли печенье. Аканэ тебе не давала?

— Нет.

Она радостно щебетала, что отдаст его сэмпаю. Обо мне, похоже, даже не вспоминала.

— И как, отдала?

— Куда там. В этот раз она споткнулась о собственные ноги и грохнулась.

Увидев сэмпая со спины, побежала к нему с печеньем, но в итоге распласталась на полу.

«Я всё-таки безнадежна», — плакалась она потом Сакаи.

— Мне тоже приходится с ней возиться. Мы вместе ходили к классу сэмпая, пытались окликнуть его по пути домой. Но даже дойдя до его класса, она просто мнётся. А по пути домой выкрикивает одно «До свидания!» и проносится мимо.

— В ее стиле.

А еще…

— Похоже, она и правда без ума от сэмпая. Всё-таки с «первым номером» всё по-другому.

— И вот тут у нас сидит подавленный «второй номер» и вздыхает.

— Поиздеваться пришла?

— Типа того.

— Но не только, — добавила она.

— Аканэ не забыла о тебе, Кирисима.

— Да ладно?

— Наоборот, очень переживает. Это ведь ты устроил так, чтобы она могла ходить на футзал?

Да. Я держал это в секрете, но когда выяснилось, что мы с Янаги-сэмпаем дружим, всё вскрылось.

— Аканэ опять бормотала себе под нос: «Ради моего первого номера я заставила Кирисиму-куна сделать такую жестокую вещь, прости, прости». И чуть ли не плача причитала: «Что, если он меня возненавидит?».

— Я же сам это сделал…

Хаясака ведь тоже ради меня оставила всего один зонтик, чтобы я смог сблизиться с Татибаной.

Точно так же, как она желает счастья мне, я хочу, чтобы она была счастлива.

— Как по мне, Аканэ просто в замешательстве.

— Думаешь? По-моему, когда человек, которого она любит больше всех, оказался рядом, она только повеселела.

— Это потому, что она старается ради тебя. Пытается следовать тому сценарию, который ты придумал в самом начале. Появился первый номер — значит, первый номер в приоритете. Вы с Татибаной хорошо ладите, поэтому она думает, что обязана идти к сэмпаю. Просто заставляет себя.

— Подумай сам, это же Аканэ, — сказала Сакаи.

— Вы с ней так сблизились, а потом вдруг тот самый недосягаемый первый номер оказывается совсем рядом. Думаешь, она может так легко переключиться? Да она на грани срыва, вообще ничего не соображает.

— Могла бы и не думать обо мне, втором номере.

— А что если в голове Аканэ правила о вашей очередности уже изменились?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что если ты, Кирисима, пойдешь в наступление, она выберет тебя.

— Да ну тебя.

— Хм. Значит, ты, Кирисима, не признаешь изменение правил. Выходит, я могу спокойно свести Аканэ с Янаги-куном?

— А?

— Помогать в любви могут не только вторые номера. Я все-таки ее подруга. Можно мне это устроить?

Сакаи явно меня проверяла, поэтому я ответил: «Делай что хочешь».

— Ой, какие мы гордые. Смотри, потом не пожалей~

Этот любовный ассист Сакаи сработал сразу после уроков.

Когда я остался в классе один, ко мне подошла сияющая Хаясака.

— Сэмпай меня позвал! Предложил сходить вместе в новое кафе с панкейками!

— …Я рад за тебя.

Наверняка это боевая Сакаи попросила сэмпая. А сэмпай просто не умеет отказывать девушкам младше себя. У Сакаи отличная хватка.

— Наконец-то свидание наедине с первым номером.

— Ага, поэтому ты, Кирисима-кун, тоже пойдешь с нами!

— А?

«Что она несет?» — подумал я.

Но она сказала это с абсолютно искренней, безоблачной улыбкой.

— Потому что без тебя, Кирисима-кун, я не справлюсь! Будь всё время рядом!

Пожалуй, Сакаи была права.

Хаясака уже совсем перестала что-либо соображать.

◇

— А почему вы с Кирисимой-куном так хорошо общаетесь? — поинтересовалась Хаясака, на что сэмпай ответил:

— В средней школе мы ездили в лагерь. Знаешь, готовить еду в горах и ночевать в палатке.

Мы втроем сидели в кафе с панкейками.

Сакаи всё устроила, чтобы их свести, но свидания наедине так и не вышло. Хаясака хотела, чтобы я пошел как успокоительное, а от сэмпая за день до этого пришло сообщение:

*«Хаясака-тян точно к тебе неровно дышит! Та девчонка, Сакаи, попросила позвать её куда-нибудь, но Хаясака-тян тут же спросила: „А можно Кирисима-кун пойдёт с нами?“. Я вам помогу, так что можешь на меня рассчитывать».*

И вот теперь мы сидели: сэмпай напротив, а мы с Хаясакой — рядом. Доели панкейки и попивали кофе.

При входе сэмпай настойчиво усаживал нас с Хаясакой вместе. А я-то, наоборот, хотел сесть так, чтобы Хаясаке и сэмпаю было удобно общаться лицом к лицу.

У всех троих были совершенно разные намерения, и для Хаясаки эта ситуация и правда могла оказаться тяжелой.

— В том лагере мы с Кирисимой оказались в одной паре.

— И вы решили, что будет весело поставить палатку прямо на отмели посреди реки, — подхватил я рассказ сэмпая.

— Но глубокой ночью мы проснулись от сильного шума воды. Оказалось, выше по течению прошел ливень, и река разлилась. Отмель сузилась, вода была уже совсем рядом. Я вышел наружу и свалился прямо в бурный поток.

— Кирисима-кун, ты же плавать не умеешь?

— Сэмпай нырнул и вытащил меня.

— Эй-эй, ты самое главное пропустил, — возмутился сэмпай.

— Разве? — естественно удивилась Хаясака.

Здесь, в кафе, она не тормозила, как обычно, а нормально поддерживала беседу. Видимо, мое присутствие рядом и правда работало как успокоительное.

Когда она слушала сэмпая, ее профиль казался профилем типичной влюбленной девушки. Но стоило нашим коленям соприкоснуться под столом, она поворачивалась ко мне и смущенно краснела. А потом вспоминала, что рядом сэмпай, и нацепляла невозмутимый вид.

У нее в душе явно творился хаос.

Иногда она бросала на меня растерянные взгляды.

*«Почему мы здесь с Янаги-сэмпаем, но при этом Кирисима-кун тоже тут?»*

На ее лице так и читался этот вопрос.

Хаясака явно не справлялась с ситуацией.

— Пока Кирисима спал, я собирал вещи снаружи.

— Я проснулся, а сэмпая нет. В панике выскочил из палатки, и тут, как назло, мимо проплывало бревно. Со сна и без очков я принял его за сэмпая.

— Вот он и бросился в воду, чтобы меня спасти. Много вы знаете парней, которые, не умея плавать, прыгают в бурную реку ради другого?

— Да вы круче, сэмпай. Вытащить человека из реки — это вам не шутки.

Сэмпай молодец. Кирисима молодец.

Мы так и перекидывались любезностями на глазах у Хаясаки. А она где-то на середине просто начала натянуто улыбаться. Наверное, ее мозг окончательно завис.

Любовь номер один и любовь номер два переплелись и закоротили.

— В общем, мы с Кирисимой друг другу жизни спасли. Поэтому в средней школе постоянно вместе тусовались.

Когда мы разошлись по разным школам, то немного отдалились, но теперь снова учимся вместе. То, что мы вот так сидим и болтаем — совершенно нормально. А то, что мне не по себе — так это из-за наших с Хаясакой нездоровых и неестественных отношений.

— Ладно, мне пора, — сэмпай встал.

— Оставайтесь, посидите вдвоем.

Сказав это, он оплатил счет за всех и ушел. Как всегда на высоте.

А я-то думал найти момент, чтобы оставить их наедине.

— В итоге вышло обычное свидание. Прости, не смог я нормально поассистировать, — сказал я.

Но она сидела, опустив голову, и молчала.

— Что такое?

— …Это ты меня прости. Притащила тебя на встречу с Янаги-сэмпаем. Если подумать, это было ужасно с моей стороны.

— Все нормально. Ты же тоже для меня много чего делала.

— …Я не хотела, чтобы ты через это проходил.

«Я просто ужасна», — с плачущим видом добавила она.

— Ты просто устала, Хаясака.

После этого она еще долго молчала, не поднимая головы.

На улице начался летний ливень. Я подпер подбородок рукой и смотрел на мокнущий под дождем город.

Когда ливень кончился и из-за туч выглянуло солнце, она подняла лицо.

И произнесла с такой улыбкой, на которую было больно смотреть:

— В день закрытия триместра я… признаюсь сэмпаю в любви.

◇

Признание наудачу обречено на провал.

Может, со стороны это и выглядит драматично, но на деле — все равно что бросить матч на полпути.

После линейки по случаю закрытия триместра я сидел один в пустом классе.

В этот самый момент она направлялась к третьекурсникам, чтобы признаться сэмпаю.

Об этом признании мы пару дней назад еще раз поговорили в кафе.

— Мне очень тяжело, — призналась она, глядя на свой черный чай.

— Разрываться между той мной, которая с сэмпаем, и той, которая с тобой.

— Всё-таки не справляешься?

— Перед сэмпаем я делаю вид, будто у меня никого нет. Но на самом деле у меня есть ты. Пока он учился в другой школе, всё было нормально, но теперь просто невыносимо. Такое чувство, будто я раздваиваюсь.

Особенно сильно ее это накрывало, когда мы находились втроем.

— Актриса из меня никудышная.

— Ну да, врать ты не умеешь.

Не дожидаясь ответа, она выпалила всё на одном дыхании:

— Поэтому я признаюсь.

— Иначе просто сойду с ума.

— Я делаю это не для того, чтобы специально получить отказ. Я делаю это, потому что сама так хочу. Тебе ведь от этого не будет неприятно, Кирисима-кун?

Я не нашел, что ответить. Если Хаясака что-то вбила себе в голову, то будет стоять на своем до конца.

И вот, в день закрытия триместра, я ждал результатов ее признания. Но…

Скорее всего, оно обречено.

Янаги-сэмпай уверен, что я в нее влюблен. Поэтому ради меня он ни за что не согласится с ней встречаться. Он именно из таких людей.

Честно говоря, мне было бы только на руку, если бы ее отвергли. Тогда я бы гарантированно остался либо с Татибаной, либо с ней.

Она стала бы идеальной страховкой, и вероятность остаться с разбитым сердцем упала бы до нуля.

А главное, мне не пришлось бы отдавать кому-то другому эту милую, ласковую девчонку, которая так любит обниматься.

Какой же я всё-таки подлец.

Но я встал и вышел из класса.

Я собирался ее остановить.

Я хочу, чтобы она была счастлива. Поэтому, пусть мне это и невыгодно, я должен прервать это признание с околонулевыми шансами на успех.

Скажу сэмпаю: «Вообще-то мне нравится другая».

Если прояснить недоразумение, есть все шансы, что Хаясака ему понравится.

Зачем я иду на такие жертвы? Наверное, потому что по-настоящему её люблю.

Люблю настолько, что готов помочь ей сойтись с другим парнем.

Но, наверное, этот самый порыв помочь и делает меня «вторым номером».

Будь она на первом месте, я бы ни за что не смог так хладнокровно её поддерживать. От осознания этого становилось немного грустно.

Добравшись до коридора третьекурсников, я заметил её. Она стояла, прижав руку к груди и глубоко дыша.

— Кирисима-кун, ты чего тут?

В тот самый момент, когда она меня заметила…

Из класса как раз вышел Янаги-сэмпай.

— Э?

Одновременно вырвалось у нас с ней.

Потому что следом за сэмпаем появилась совсем другая фигура.

— О, глава клуба.

Татибана. Судя по всему, вернулась с конкурса.

Озадаченно она переводила взгляд с меня на Хаясаку.

— Что-то случилось?

— Да нет, а вот ты какими судьбами…

Глядя на мою растерянность, сэмпай непонимающе склонил голову.

— Кирисима, ты чего?

— Сэмпай, вы с Татибаной знакомы?

— А-а.

Сэмпай почесал затылок и посмотрел на Татибану.

— Сказать?

Татибана бросила: «Да без разницы». Они общались без всяких церемоний, а значит, были знакомы давно.

Внутри все оборвалось. Слушать дальше совершенно не хотелось. Захотелось просто сбежать. Иногда такие вещи куда легче воспринимать, узнав о них через третьи лица.

Татибана стояла ко мне лицом, но отводила взгляд куда-то вниз. В отличие от ее привычной холодности, сейчас в ней сквозило чувство вины. Это только подтвердило мою догадку.

Дайте мне хоть морально подготовиться.

Шестеренки в голове завертелись на полной скорости. Как сбежать, как отшутиться, дайте мне еще хоть немного времени…

Но сэмпай невозмутимо выдал:

— Мы помолвлены.

— А?

— В будущем поженимся.

Сэмпай и Татибана поженятся.

И что я должен на это сказать?

— То есть… эм… Поздравляю?

— Да рано еще.

Мозг отказывался воспринимать происходящее.

Жених Татибаны, который учился в другой школе — это Янаги-сэмпай.

И что теперь?

Что мне делать?

У нас тут вырисовывается идеальный любовный квадрат, где мы с Татибаной находимся на противоположных диагоналях?

Я посмотрел на стоящую рядом Хаясаку — она мягко улыбалась.

Наверное, в голове у нее тоже было абсолютно пусто. Вид такой, словно она познала дзен. Раз уж все обернулось так, может, так даже легче.

— Кстати, меня тут Маки позвал, — продолжил сэмпай в своей привычной манере. — Вам же людей для короткометражки не хватает? Без проблем, я помогу на летнем лагере. Хаясака-тян, поехали с нами.

Она продолжала улыбаться, как статуя Будды.

Я тоже попытался как-то среагировать, но мысли о лагере вообще не лезли в голову.

Для начала нужно как-то осмыслить ситуацию.

В такие моменты лучше всего заняться привычной рутиной, чтобы успокоить нервы.

Вернусь домой — поточу карандаши.

К тому времени, как все двенадцать карандашей станут идеально острыми, я наверняка приду в себя.

Да, так и сделаю.