Глава 5. Я знаю

У Хаясаки есть близкая подруга.

Сакаи Ая.

Коротко стриженная девчонка. Носит очки в пластиковой оправе, а поверх них свисает челка.

С виду — типичная серая мышка, но, как оказалось, это был просто образ.

Дело было как-то утром.

Я опаздывал и решил пробраться в школу через задние ворота. Забравшись на железную решетку, я спрыгнул вниз, и в этот момент чуть поодаль остановилась машина.

Иномарка. Серебристый кузов так и сиял.

С пассажирского сиденья вылезла девушка, подошла к воротам и тоже полезла через них.

— О, как раз вовремя. Кирисима, подсоби.

По ее просьбе я помог ей перелезть.

В момент приземления челка на секунду разлетелась, и я впервые понял, что это Сакаи.

— Без очков тебя прямо не узнать.

Услышав это, она поспешно достала из сумки футляр и нацепила очки.

— Это меня старший брат подвез.

Отмазка была откровенно слабой. И она сама, похоже, это понимала.

— Кирисима, ты, случайно, не видел?

— Как ты целуешься с братом в машине?

Видел, и очень отчетливо.

— Знаешь, целоваться с родственниками — это нормально, если исходить из западных ценностей. Правда, я почему-то был уверен, что ты в семье одна.

— Ох, блин.

Она откинула челку, сняла только что надетые очки и как ни в чем не бывало выдала:

— Это студент, с которым я живу.

Это никак не вязалось с ее привычным образом.

— В общем, Кирисима, давай-ка прогуляем урок вместе.

— Да я никому не скажу.

— Ну же, давай немного поболтаем.

Вот так мы и оказались на велосипедной стоянке, прохлаждаясь в теньке за разговором.

— Кстати, на днях ведь девчонки-третьекурсницы приходили к нам в класс разбираться?

— Те, что орали: «Парня увела»?

Один парень с третьего курса втюрился в незнакомую второкурсницу и бросил свою девушку.

Третьекурсницы хотели припугнуть эту разлучницу, чтоб не лезла к чужим парням, но так ее и не нашли.

— Так это, значит, была ты.

— Я никого уводить не собиралась.

Без очков она выглядела взрослее и спокойнее любой ровесницы.

— Знаешь, в жизни нужно пробовать разное, — сказала она. — Думаешь, можно найти идеального партнера с первой же попытки? Это как-то слишком самонадеянно. Надо влюбляться снова и снова, встречаться с разными людьми, и только тогда, возможно, найдешь того самого.

— Читал я в одной книге: чтобы нанять одного хорошего сотрудника, компании нужно провести собеседования с сотней кандидатов — таковы результаты одного американского соцопроса.

С любовью, наверное, так же. Чтобы найти идеал, нужно любить многих.

— Вот поэтому я и стараюсь сблизиться с теми, кто меня заинтересует. Причем очень близко.

Ясно.

— Выходит, ты предпочитаешь свободные отношения.

— Зато ты, Кирисима, предпочитаешь экспериментальные отношения.

Мимо пронесся горячий летний ветер. С велосипедной стоянки отлично просматривался бассейн.

За сетчатым забором девчонки в темно-синих купальниках плескались в воде.

На бортике стояла Татибана.

Будто ее вот-вот затянет в синеву неба — настоящий летний мираж.

Почувствовав мой взгляд, она обернулась. На долю секунды наши глаза встретились.

Затем подошла ее очередь плыть, и она скрылась из виду.

— Ты, случайно, не от Хаясаки про нас узнала?

— Нет, не от нее.

— Просто Аканэ совершенно не умеет врать.

Похоже, она всё поняла сама.

— Давай, расскажи мне всё.

— Это не то, о чем стоит трепаться.

— Да ладно тебе. Ты ведь теперь знаешь мой секрет.

— Знаешь, Кирисима, а ведь Татибане ты тоже нравишься. Она же только что на тебя смотрела. — Она проигнорировала мои отговорки.

— Кто знает.

— Когда девушка остается с парнем наедине в клубе — это кое-что значит.

— Но у нее есть жених.

— Да плевать. Она же смотрит только на тебя.

— Будь он просто женихом, я бы, может, так и подумал.

Но всё немного сложнее.

Татибана рассказывала. Благодаря компании отца жениха, бизнес ее мамы держится на плаву. Иными словами, благополучие ее семьи зависит от семьи жениха.

Она рассказала мне об этом совершенно обыденным тоном в клубной комнате после тестов.

— Понятно. Выходит, ты боишься, что если она выберет тебя, ее семья разрушится.

— Я видел ее анкету по профориентации.

— Музыкальный факультет университета искусств, так? Частные уроки, куча времени и денег. По-хорошему, у нее вообще не должно быть времени на какие-то там клубы. Так что тебе стоит всерьез задуматься, почему она всё равно проводит это время с тобой.

Она новичок в любви и живо интересуется всем подряд.

Честно говоря, я чувствую, что мог бы этим воспользоваться. Но если подумать о ее будущем, заставлять ее бросить жениха как-то совестно.

— Будь я на твоем месте, я бы не стала трогать ее статус невесты, а просто для начала стала бы с ней «близкой», а обо всем остальном подумала бы позже.

Вот оно, мнение человека дела. И всё же…

— Я думал, раз ты подруга Хаясаки, то разозлишься, узнав о наших странных отношениях.

— Любовь Аканэ — это ее личное дело. Лезть с непрошеными советами глупо.

— А она в курсе про твои свободные взгляды на отношения?

— Конечно нет, — ответила она. — Для хорошей девочки это слишком сильный шок.

— Но ей, похоже, не очень нравится, когда ее называют «хорошей девочкой».

— Обычный милый подростковый бунт, — хмыкнула она.

— Кстати, знаешь? Аканэ недавно начала учиться готовить. Говорит, хочет стать хорошей девушкой.

— Это для ее «первого номера».

— А у тебя, Кирисима, какое любимое блюдо?

— Тушеные баклажаны.

— Вот их-то она и тренируется готовить.

Какая же она все-таки старательная.

— Значит, первый и второй номера. Но сомневаюсь, что можно так легко всё разграничить. Мне кажется, романтические чувства нельзя просто взять и проконтролировать.

С этими словами Сакаи сняла бантик с воротника и расстегнула пуговицу блузки.

В районе ключицы виднелся маленький синяк.

— Да ладно.

— Ага, засос.

Я невольно представил, как парень с водительского сиденья целует ее в шею. И почему-то эта сцена тут же перенеслась на утреннюю кровать в квартире студента.

— Кирисима, ты покраснел.

— Сакаи, ты слишком торопишь события.

— Да брось, это нормально. Желание прикасаться к тому, кто тебе нравится, и хотеть, чтобы прикасались к тебе — абсолютно естественно. Парням ведь тоже хочется трогать девчонок.

— И девчонкам тоже?

— Ни Аканэ, ни Татибана не могут быть к этому равнодушны.

Кое-какие догадки у меня имелись.

— Знаешь, Кирисима, для девчонок ты именно тот тип, на которого хочется выплеснуть такой интерес.

— А?

Это еще как понимать?

— Может, я просто красавчик?

— Да с чего бы. Просто парень в очках.

Прямо в лоб.

— Тогда почему? — спросил я, и она ответила не раздумывая:

— Выглядишь так, будто умеешь держать рот на замке.

— И всё?

— Это очень важно. Парень, который умеет хранить секреты, ценится куда больше смазливого личика. С таким девчонки могут спокойно делать разные вещи, о которых другим не расскажешь.

Сказав это, она застегнула блузку, надела очки и поправила челку. Привычная серая мышка вернулась.

— В общем, Кирисима, готовься, тебе еще предстоит намучиться.

◇

В фильмах и сериалах девчонок обычно изображают абсолютно чистыми и невинными.

Но в реальности всё, пожалуй, чуточку сложнее.

*«Я вовсе не хорошая девочка»*.

Приговаривая это, Хаясака то и дело пытается ко мне прикоснуться.

Видимо, Сакаи права: девчонкам такие вещи тоже интересны.

А как насчет ревности и собственничества?

Своей первой любви я ведь тоже ляпнул: «Не общайся с другими парнями».

Интересно, бывают ли у девушек такие же порывы?

Прогуливая урок, я валялся на диване в клубной комнате и размышлял обо всем этом.

Откровения Сакаи о ее прогрессивной личной жизни не на шутку меня выбили.

В итоге я сам не заметил, как задремал. Проснулся только в середине второго урока.

Уха коснулось что-то влажное и мягкое. Знакомое ощущение. По спине пробежала волна удовольствия.

— Наконец-то проснулся.

Татибана склонилась надо мной и заглядывала мне в лицо.

— У тебя явно появилась привычка лизаться.

Она снова потянулась к моему уху, поэтому я торопливо сел.

— Я бы многое хотел сказать, но для начала верни мне очки.

Должно быть, она сняла их, пока я спал, и теперь нацепила на себя.

— Зрение испортишь.

— Я их на кончике носа ношу, так что всё нормально.

— Если не вернешь, я вообще ничего не увижу.

Она, как ни в чем не бывало, ляпнула пальцем по линзе и только потом вернула мне очки.

Пришлось доставать тряпочку и стирать отпечаток.

— Вообще-то сейчас урок.

— У тебя тоже, глава клуба.

— И вообще, ты что здесь забыла?

— Ты был на велосипедной стоянке, но на урок так и не пришел.

— А, точно, ты же нас видела.

— Почему ты был с Сакаи-сан?

— Просто случайно встретились. И всё-таки, как ты ее узнала? Она же без очков совсем другой человек.

— Осанка, привычка обхватывать локти во время разговора — всё выдавало Сакаи-сан.

Ее наблюдательность пугает.

— Это всё неважно, глава клуба. Раз уж мы здесь, давай займемся клубными делами.

Она развернула передо мной «Любовную тетрадь».

Тот самый запретный том. На странице красовался заголовок: «Игры без использования рук: базовый уровень».

Очередной плод извращенных фантазий автора, прямо следом за «Загадкой на ушко».

— Татибана, я же говорил: на время тестов клуб не работает.

Да и вообще, у нас клуб детективов, а не клуб романтики.

— Ну и что. Я хочу больше узнать о любви.

Она настойчиво пихала мне тетрадь, а я так же настойчиво отодвигал.

— Глава клуба, ты меня в последнее время избегаешь.

— Вовсе нет.

— Внезапно клуб закрыл.

— Потому что неделя тестов.

— Когда я попросила помочь с учебой, ты отказал.

— Ну…

— Зато Хаясаке-сан помогал. Знаешь, меня это даже задело.

Она состроила мордашку брошенного щеночка, и в груди неприятно кольнуло.

— Тебе нравится Хаясака-сан.

— Мы просто друзья.

— И Хаясака-сан тоже в тебя влюблена.

— С чего ты взяла?

— То она с тобой нежная, то вдруг резкая — очень нестабильная. Когда любишь, так ведь и бывает?

А она глазастая.

— Но ты кое-что забываешь. У Хаясаки есть другой человек, который ей нравится.

— Вот именно. Это самое сложное. Ей нравится кто-то другой, но при этом кажется, что и ты ей тоже нравишься.

Не отрывая от меня взгляда, Татибана продолжила:

— И ты, кажется, любишь Хаясаку-сан, но при этом складывается впечатление, что тебе нравится еще кто-то.

— И кто же эта «другая девушка»?

— Я.

Словно выстрел в упор.

Слишком прямолинейный вопрос.

*«Я ведь тебе нравлюсь?»*

Она спросила это абсолютно спокойно, естественно, до пугающего ровным тоном.

Я тоже постарался ответить как можно хладнокровнее:

— Если все твои догадки верны, значит, тут куча людей пускают друг в друга стрелы любви в самых разных направлениях. Жуткая неразбериха.

— Вот именно. Поэтому я хочу во всем разобраться.

Она приблизила лицо.

— Скажи мне правильный ответ. Кого любит Хаясака-сан? А кого по-настоящему любишь ты, глава клуба?

— Ну…

Конечно, правду я бы не выдал даже под пытками.

Поэтому решил перевести стрелки и выкрутиться.

— А что насчет тебя?

— Меня?

— Ты вообще понимаешь, кто тебе нравится? — спросил я.

— Тестирую, — ответила Татибана.

— Еще немного, и я пойму: с кем и что нужно сделать, чтобы почувствовать себя по-особенному.

В руке она держала «Любовную тетрадь».

— Давай сыграем. Хочу еще больше проверить свои чувства.

— Нет, это никуда не годится.

— Почему? Почему нельзя?

— Я же уже говорил. Раз у тебя есть жених, не стоит просить о таком других парней.

— И кто это решил?

— В обществе так принято. Говорят, что это неправильно.

— А может, это просто ты так решил, глава клуба?

Бьет в самую точку. И всё же.

— Нельзя — значит нельзя.

— Если не сыграешь, не пущу тебя на урок.

— Если будешь так делать, я правда разозлюсь.

— Я и хочу, чтобы ты разозлился, — отозвалась она.

— Я и очки тебе запачкала, чтобы посмотреть на твое злое лицо. Я хочу видеть разные твои эмоции. И хочу понять, что буду чувствовать при этом сама.

Какая же она упертая.

— Глава клуба, тебе правда это так неприятно? Ты говоришь, что против, но по тебе не скажешь.

Раскусила. Мне действительно хотелось сделать с ней всё, что написано в «Любовной тетради».

Но наличие жениха всё-таки напрягало. Если в итоге ее домашняя обстановка ухудшится и она станет несчастной, я себе этого не прощу. Поэтому я решил просто отвадить ее здесь и сейчас.

— Ладно, давай.

Я схватил ее за руку и резко потянул на себя. Наши лица оказались так близко, что мы почти поцеловались.

— Но мы не будем мелочиться с базовым уровнем. Сразу перейдем к продвинутому.

В «играх без использования рук» был не только базовый, но и продвинутый уровень.

И, естественно, куда более откровенный.

— Т-так сразу?!

Ее глаза округлились, а лицо густо покраснело.

— П-продвинутый?!

Всё-таки она еще совсем романтический ребенок: в нападении сильна, но в защите — никуда не годится.

В качестве контрольного выстрела я откинул ее волосы и дунул ей прямо в ухо.

— Фуми-и!

Издав странный писк, она вырвалась, зажала ухо руками и отскочила.

В последнее время я всегда так защищался — просто заставлял ее смущаться.

Но краска сошла с ее лица всего за пару секунд, и она снова стала серьезной.

— Глава клуба, ты ведь сделал это, чтобы просто отшутиться.

— Кто знает.

— А я ведь просто хочу узнать, кого ты любишь на самом деле.

Она всерьез пыталась разобраться в любви. В чувствах Хаясаки, в моих и в своих собственных. Но…

— В любви нельзя так просто сверить ответы. Человеческое сердце — штука сложная. Поэтому люди и мучаются, пытаясь угадать чужие чувства.

— Понятно. Ясно.

К ней вернулось привычное спокойствие.

— Значит, буду искать ответы сама.

— Каким образом?

— Устрою эмоциональный тест.

Звучало как-то зловеще.

— Ты сам виноват, глава клуба. Хаясаке ты с учебой помогаешь, а мне — нет. Меня отталкиваешь, а с Сакаи вон как мило болтаешь. Поэтому мне приходится идти на такие меры.

С этими словами она вышла из клубной комнаты.

Я снова протер очки и поправил воротник рубашки, помявшийся во сне.

И всё же, что она задумала?

Ответ не заставил себя ждать: на следующей перемене по школе разнеслись крики поклонников Татибаны.

Она надела мужской галстук — галстук своего парня.

Это и было началом «эмоционального теста» Татибаны Хикари.

◇

Утром у школьных ворот она окликнула меня.

— Доброе утро, глава клуба.

На шее у нее был повязан мужской галстук.

— Ну как?

— Тебе идет. Смотрится круче, чем ленточка.

— Что ты сейчас чувствуешь, глава клуба?

— Ничего особенного.

Моя реакция ее явно разочаровала, она бросила короткое «Ясно» и ушла.

Я и правда ничего такого не почувствовал.

Просто летнее утро и Татибана смотрелись вместе очень свежо.

Зато ее фанаты дружно вздыхали.

Они жили надеждой на то, что она холодна даже к своему парню. Раз он только для галочки — значит, у них есть шанс. И эта надежда была безжалостно растоптана "любовным" галстуком.

— Кирисима-кун, ты в порядке?

В переходе меня поймала Хаясака.

Первым уроком стояла химия, и мы как раз шли в лабораторию.

— Ты о чем?

— Ну, Татибана. Судя по всему, она отлично ладит со своим парнем.

— Я нормально к этому отношусь. Ничего страшного.

— Опять скрежещешь зубами и ловишь от этого кайф?

Пока мы болтали, навстречу нам вышла Татибана.

В руке она держала пакетик с черным уксусом. Следит за здоровьем.

— Хорошо смотритесь, — бросила она, обращаясь к Хаясаке.

С тех пор как мы встретились в торговом центре, они вроде как неплохо общались.

— Хаясака, тебе ведь и правда нравится глава клуба?

— В-вовсе нет!

От прямолинейного вопроса та аж подпрыгнула.

— Мы просто друзья, ничего такого!

— Ясно. А мы с ним очень близки.

С этими словами Татибана прижалась к моей руке. Лицо Хаясаки тут же исказилось.

— Эй, Татибана, мы вообще-то в школе.

— И что?

— И у тебя ведь парень есть…

— А это тут при чем?

— Раз есть парень, зачем ты так… прижимаешься к Кирисиме-куну…

— Просто тактильный контакт между главой клуба и членом клуба.

— П-понятно. Да, конечно. Дружить — это здорово. Я только рада, что вы так хорошо общаетесь.

Ее улыбка вышла какой-то дерганой.

Не делай такое лицо, Хаясака.

Татибана просто нас проверяет. И, кажется, реакция соперницы ее вполне устроила.

— О, звонок.

Она воткнула трубочку в свой напиток и, потягивая уксус, пошла дальше.

— Слушай, Кирисима-кун, давай-ка на пару слов вернемся в класс.

С приклеенной к лицу улыбкой и интонацией гопника, зовущего на разборки, Хаясака потащила меня в пустой кабинет.

— Вижу, вы с Татибаной-сан времени зря не теряете.

— Извини.

— Да ладно, всё в порядке. Так и должно быть. Она ведь у тебя на первом месте.

Говорила-то она так, но при этом стискивала учебник с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Кирисима-кун, тебе, смотрю, сегодня прохладно.

— Думаешь?

— Вон, аж вторую пуговицу расстегнул. Но что это нашло на Татибану-сан? Сама милуется со своим парнем, а потом лезет к тебе.

— Ну, дело в том, что…

Я объяснил ей, что Татибана начала проверять наши чувства.

— А-а, понятно. Значит, она хотела заставить меня ревновать.

— Скорее всего.

— Ну, мне вообще-то всё равно.

Ей вообще не всё равно.

— По мне и не скажешь, да?

Ее улыбка пугала.

— Я же знаю, что я вторая. Так что пусть хоть обнимаются у меня на глазах — мне плевать, я совершенно спокойна.

За ее спиной мне почудилась аура гневного божества. Выдохнув, она внимательно на меня посмотрела.

— Кстати, Кирисима-кун, ты же купил гель для волос, а почему не пользуешься?

— Утром времени в обрез, вот и забываю.

— Так нельзя. Это же твой внешний вид. Давай я нанесу.

Она достала из сумки свой воск для волос.

Видимо, принесла из-за того, что сегодня физкультура в бассейне.

Встав на цыпочки, она дотянулась до моей головы и растерла воск по волосам.

— Вот и всё. Отлично выглядишь.

От меня запахло вишней и ландышем.

Тот самый сладкий цветочный аромат, который всегда исходил от нее.

— Перед Татибаной-сан нужно всегда выглядеть на все сто. Ведь так?

◇

На обеденном перерыве я по привычке развалился на диване. Собирался послушать музыку, но раз не вышло — решил просто вздремнуть. И тут вошла Татибана.

Она подошла и снова ляпнула пальцем по стеклу моих очков.

— Я же сказал, что не буду из-за такого злиться.

— А мне просто нравится смотреть на твое лицо.

Затем она повела носом, принюхиваясь. И в следующую секунду обхватила мою голову обеими руками и начала активно принюхиваться к волосам.

— Вот оно что.

Ее лицо стало ледяным.

— Это она мне вызов бросает?

— У тебя отличный нюх.

— Сладкий запах Хаясаки тебе не идет, глава клуба.

С этими словами она невесть откуда достала свой гель, щедро выдавила на ладони и втерла мне в волосы. Сладкий аромат сменился освежающим цитрусовым.

Помыть голову я не мог, поэтому так и пришлось ходить.

После обеда, когда мы столкнулись в коридоре, Хаясака шепнула мне:

— От тебя пахнет Татибаной. Она тебе его нанесла?

Я обернулся, и она мило улыбнулась.

— Поздравляю.

От этой улыбки по спине пробежал холодок. Брови у нее мелко подергивались. Сопротивляемость провокациям — нулевая.

— Я вообще не парюсь. Я же с самого начала знаю, что я на втором месте. Так что я не ревную, всё в порядке.

Бросив это, она пошла дальше.

Я тоже собирался в класс, но, почувствовав неладное, пошел за ней.

На переходе она брела с потухшим взглядом и бормотала себе под нос:

— Какого черта она лезет к моему Кирисиме-куну… У самой же парень есть… Подумаешь, красавица…

◇

Эмоциональный тест Татибаны Хикари на этом не закончился.

В один из дней по школе снова разнесся стон ее фанатов.

Она слушала музыку через проводные наушники-вкладыши. Обычно она предпочитала накладные и носила белые с золотым логотипом беспроводные «уши», славящиеся глубокими басами.

Естественно, тут же поползли слухи, что эти наушники принадлежат парню.

Более того, она напевала альтернативный рок, который раньше ни за что бы не стала слушать. Что-то с резким, пронзительным гитарным звуком. То, что музыкальные вкусы девушки меняются под влиянием парня — известная аксиома.

После уроков именно в таком виде — с наушниками в ушах и напевая альт-рок — она зашла в клубную комнату.

— Ну как?

— Летом в затычках и правда не так жарко.

— Ясно.

Она недовольно поморщилась, вытащила из моего пенала на столике два простых карандаша и ушла.

Я, если захочу, умею держать лицо.

А вот Хаясака — нет. Она реагировала до смешного предсказуемо.

— Ты и ей карандаши подарил? — спросила она, поймав меня на перемене.

Видимо, заметила, как та писала ими на уроке.

— Выходит, ты их не только мне дал.

— Извини.

— Да мне-то вообще всё равно!

По ней было видно, что ей далеко не всё равно.

— Кстати, Кирисима-кун, одолжи мне спортивную форму.

— Форму?

— На урок труда нужна, а я забыла.

— Я же в ней на физкультуре занимался. Она вся потная.

— Ничего страшного. То, что нужно.

На этот раз почти истошный вопль издали фанаты Хаясаки.

Что, впрочем, неудивительно: она надела мешковатую мужскую форму не по размеру.

Классический эффект «рубашки парня».

Не могла же та самая чистая и невинная Хаясака пойти на такое. Наверняка просто одолжила запасную в медкабинете, и та случайно оказалась мужской. Верные поклонники упрямо держались за эту версию.

Однако от ее зоркого взгляда это не ускользнуло.

Сразу после физкультуры Татибана поймала меня в коридоре.

— Это ведь твоя, глава клуба?

— Так вышло.

— Хаясака-сан явно выпендривается передо мной. На все сто.

— Не провоцируй ее, пожалуйста.

— Вообще-то это она первая начала демонстративно светить карандашами.

Так вот зачем она это сделала.

— В общем, мне тоже одолжи свою форму.

— Куда ты ее наденешь, уроков уже не осталось.

— Буду дома носить.

— Какая в этом вообще логика?

◇

Их загадочная война с каждым днем набирала обороты.

Татибана достала из моей сумки дезодорант-спрей, брызнула им себе под блузку прямо у меня на глазах, а потом как бы невзначай прошлась мимо соперницы.

Та в отместку заявила, что забыла учебник, и забрала мой.

Эти двое творили что-то невообразимое, так что на перемене я, в конце концов, сбежал в комнату студсовета.

— Кирисима, ты че-то весь помятый, — заметил Маки.

— Что у тебя на голове?

— Похоже, два разных воска в несколько слоев перемешались.

Я рассказал ему, что вообще происходит.

— Так все эти слухи про то, что Татибана милуется со своим парнем — это была провокация для тебя?

— Она тестирует наши чувства.

— Хаясака девчонка простая, вот и повелась на провокацию, а Татибана оказалась на удивление боевой, и в итоге они сцепились. То-то я смотрю, твои вещи начали пропадать.

Похоже, Маки давно всё замечал. Карандаши, форму и прочее.

— Говорят, в женских школах прийти с сумкой из мужской школы — показатель статуса. Типа, знак «у меня есть парень». А тут, видимо, «Кирисима-версия».

— И что мне делать?

— Не лезь, не лезь. Когда две девчонки сцепились, парень ничего не сможет сделать.

И тут Маки вдруг выдал: — Ладно, я пошел.

— С чего бы?

— К тебе посетитель.

В приоткрытую дверь студсовета заглядывала подруга Хаясаки, Сакаи.

— Меня эта девчонка почему-то напрягает, — бросил Маки.

Наверное, потому что они с Сакаи в чем-то похожи. Но вслух я этого не сказал. Вряд ли Сакаи хочет, чтобы о ее истинной натуре кто-то знал.

Маки вышел, уступив ей место.

— Обсуждали Аканэ, да? Их стычки с Татибаной, — начала Сакаи. Она тоже пришла поговорить об этом.

— Если так пойдет и дальше, Аканэ станет яндере. Хотя это по-своему мило.

— Она настолько нестабильна?

— Когда мы шли домой, она всю дорогу бормотала себе под нос.

*«Зачем Татибана так делает? У меня же есть только Кирисима-кун. Не забирай его. Стоп, а я вообще имею право злиться? А, нельзя, да. Я же на втором месте. Кирисима-кун для меня… кто? Ах да, второй. Так что я должна сидеть тихо…»*

Она бубнила это не переставая, хотя я шла прямо рядом с ней.

— Мне-то наблюдать за женскими разборками забавно, но как подруга Аканэ я бы хотела, чтобы ты, Кирисима, попросил Татибану прекратить. У Аканэ психика слабая. Она по натуре должна быть на первом месте, для «второго номера» ей не хватает гибкости.

— Но послушает ли меня Татибана? Маки вон сказал, что парни не могут остановить женскую ссору.

— Обычно — да. Но Татибана послушает твое слово.

— С чего ты взяла?

— Да с того, что она проверяет чувства Аканэ, но проверить твои у нее смелости не хватило, верно?

— Татибана все-таки совсем неопытная в любви, — хмыкнула Сакаи.

— Ты же с самого начала всё понял?

— О чем ты?

— Не прикидывайся, — усмехнулась Сакаи.

— Неужели и галстук, и наушники — это всё твое, Кирисима?

◇

Я не мог ревновать, глядя на свой же галстук или наушники. Да и альт-рок, который она напевала, был из моего плейлиста.

— Пора бы уже вернуть.

— Даже не знаю. Мне они очень нравятся.

Она потрогала галстук. В нагрудном кармане лежал MP3-плеер, обмотанный проводом от наушников. В жизни бы не стала пользоваться такими старомодными проводными затычками.

И то, и другое она стащила, пока я спал в клубной комнате.

И вот, в день окончания тестов, мы тихо сидели друг напротив друга в клубе.

*«Наверняка она хотела надеть вещи своего парня, чтобы посмотреть, как ты будешь ревновать»*, — так анализировала ситуацию Сакаи.

*«Но она испугалась, что ты ее возненавидишь, если она покажет, как милуется с парнем. Поэтому ей хватило смелости проверить только чувства Аканэ. Татибана-сан на удивление трусишка»*.

Правда это или нет — неизвестно. Но, как ни крути, пора было забирать вещи.

Наверняка Хаясака тоже разгадала происхождение этого галстука, поэтому и начала так отчаянно с ней соперничать. Хаясаке нравилось, что я не снимал галстук даже летом.

— Могу и вернуть, — сказала Татибана, раскрывая «Любовную тетрадь». — Но только если сыграешь со мной в эту игру.

— Я же сказал, что не буду в такое играть.

— А мне кажется, что ты, глава клуба, очень даже хочешь.

— Ничего подобного, — резко отрезал я. Татибана тут же поникла.

— Прости. Я слишком многого прошу.

— Да ладно, не нужно так расстраиваться.

— Больше не буду просить.

Она взяла сумку и направилась к выходу. Галстук и плеер так и остались на ней. Если она их унесет, у меня будут проблемы. Поэтому…

— Эй, постой! — Я заложил руки за спину и преградил ей путь.

— А ты, глава клуба, втянулся, — хмыкнула она.

— Но в обмен ты вернешь мне галстук.

— Хорошо, обещаю. — Она улыбнулась. Выглядела довольно радостной, и я поймал себя на мысли, что ради этой улыбки можно и потерпеть.

— Ну что, начнем?

— Давай попробуем.

«Игры без использования рук: базовый уровень». Вот так всё и обернулось.

◇

Эта игра — одна из тех идиотских забав, описанных в «Любовной тетради».

Как обычно, там была приписка, что веселье зависит от креативности игроков.

Правила просты: нужно двадцать минут провести в запертой комнате, не используя руки.

Мы уселись на диваны друг напротив друга, разделенные кофейным столиком. Руки спрятали за спину.

Игра началась, и тут выяснилось, что без рук делать почти нечего. К тому же из-за расплывчатых правил мы вообще не понимали, чем заняться.

Время шло в полном молчании.

При всем уважении к гениальному автору с IQ под 180, эта игра явно была провальной. Так я думал, пока…

— Волосы мешают. — Она покачала головой, и прядь, упавшая на щеку, замерцала перед глазами.

— Глава клуба, заправь их мне за ухо.

Вот оно что.

В этом и заключалась вся соль игры. То, что не можешь сделать сам, просишь сделать партнера. Но раз руками пользоваться нельзя, в ход идут другие части тела. А кроме рук ловко двигаться может не так уж много мест.

— Точно хочешь?

— Быстрее. Щекотно же.

Вызов принят.

Я подсел к ней и приблизился к ее лицу. От нее исходил приятный аромат. Осторожно захватил губами прядь волос, упавшую на щеку. Мои губы скользнули по ее коже, но она оставалась совершенно невозмутимой.

Я медленно отвел прядь ей за ухо. В этом не было ничего сложного.

Но, сам того не заметив, под предлогом помощи я провел языком по контуру ее уха. Точно так же, как она когда-то сделала мне. Нет, дело вовсе не в том, что у нее были красивые уши или что меня заворожили их изгибы.

Я просто хотел заставить ее смутиться и поскорее закончить игру. Серьезно. Это не оправдание.

Но она даже не дрогнула. Романтический ребенок, похоже, немного повзрослел.

— Спасибо, — произнесла она с невозмутимым видом.

— А еще я пить хочу. — Как нельзя кстати, на столе стоял заранее приготовленный бумажный стаканчик с водой.

Бумага мягкая, так что край можно зажать губами. Подготовилась она на все сто. Поняла суть игры от и до.

— Ну, поехали.

— Давай.

Я взял стаканчик зубами. А затем поднес противоположный край к ее губам. Мы оказались так близко, что чуть не соприкоснулись лбами.

Ее лицо было невероятно красивым, и вблизи от него мое сердце начинало колотиться. Здравый смысл медленно меня покидал.

Она прикоснулась губами к стаканчику. Естественно, с другой стороны его держал я.

Мы были соединены через этот бумажный мостик. Это не непрямой поцелуй. Наши губы находились на одном стакане одновременно.

Это, так сказать, поцелуй по мосту. Синхронно-пространственный контакт губ.

Да кого я обманываю, это практически поцелуй. Мы едины.

Почему-то это ощущалось интимнее и глубже, чем самый обычный поцелуй.

Я наклонил стаканчик, чтобы напоить ее. Но сделал это слишком резко, и большая часть воды пролилась. Тонкие губы и белая блузка намокли.

— Прости.

— Вытри.

На столе лежал носовой платок. Боже, какая же у нее идеальная подготовка.

Я взял в зубы голубой платок. И стал вытирать воду с ее губ. У нее была настолько бледная, почти прозрачная кожа, что я действовал предельно осторожно.

— Губы еще мокрые.

— Понял.

Ткань платка была толстой, поэтому прямых ощущений не было. Но через этот платок наши губы совершенно точно соприкасались. От одного осознания этого факта кружилась голова. Ее щеки вспыхнули румянцем.

Пока я вытирал ее, она словно подалась губами мне навстречу. Что было бы, если бы не этот кусок ткани? Что бы я почувствовал?

— Вытри везде, где мокро.

— Понял.

Я потянулся губами к ее шее. Белый затылок.

Затем блузка. Она намокла и стала слегка просвечивать. От нее пахло кондиционером для белья. Ткань была тонкой.

Плечи, грудь, юбка.

Я прижимался лицом через платок и к мокрым местам, и к совершенно сухим. Зачем я это делал — сам не понимал. Разум окончательно сдавал позиции.

Где бы я ни вытирал, она не сопротивлялась. Лишь тихо, сладко выдыхала. Я чувствовал ее тепло. И…

Возникло чувство, будто мне дозволено абсолютно всё. Хотелось просто обхватить ее хрупкое тело руками. Этот порыв был обжигающе сильным, но я подавил его. Нельзя. Я отстранился за секунду до того, как мой рассудок отключился бы навсегда.

— Всё, вытер.

— Спасибо.

У нее было какое-то затуманенное, восторженное выражение лица. Дыхание сбилось. Возможно, у нее тоже понемногу срывало предохранители.

— Глава клуба, а ты ничего не хочешь?

— Пожалуй. Мы немного подвигались, и я, кажется, проголодался.

— Тогда как раз кстати.

На столе лежал серебристый пакетик с «Покки».

— Можешь съесть.

Наши действия полностью синхронизировались. Слова больше не требовались.

Она зажала пакетик в зубах и потянула ко мне. Я ухватился за другой край. Мы одновременно потянули в разные стороны, и упаковка разорвалась. Идеальная командная работа.

Она взяла в рот одну палочку «Покки» и протянула ко мне. Я откусил кончик. Палочка стала короче.

Из-за этого ее губы приблизились.

Еще укус. Палочка укорачивается. Губы всё ближе.

Еще один, палочка исчезает, тонкие губы прямо передо мной.

Как только «Покки» закончится, дистанция сократится до нуля.

Ты ведь именно этого хочешь?

Я уже не видел ничего, кроме ее губ. Контекст ситуации был предельно ясен. И она это понимала.

*«Я не против»*, — словно говорила она, слегка приподнимая подбородок и подставляя губы.

Дистанция нашей любви равнялась длине палочки «Покки». И вот-вот она исчезнет.

Поцеловать ту, которую любишь больше всех, отдавшись эмоциям. У Татибаны отличный вкус и креативность. Наверняка она подарит мне совершенно особенный, ни на что не похожий поцелуй. Такой, какой обычным людям и в голову не придет, безумно порочный и приятный.

Она — особенная, как суперкар. Оригинальная, нереально красивая. Еще секунда, и я поцелую эту потрясающую девушку. Лучший, неповторимый…

Но за мгновение до поцелуя она вдруг разомкнула зубы.

Весь оставшийся кусочек «Покки» безжалостно свалился мне в рот.

*«Губы раскатал?»* — насмешливо улыбнулась она.

Еще как.

Я чувствовал себя псом, которому не дали команду «можно». Хотелось поцелуя. Эта жажда никуда не делась. Всё, я больше не могу. Не выдержу. Хотелось наброситься на нее и силой поцеловать. Но…

По ощущениям во рту я понял ее истинный замысел. Соломка «Покки». Тот конец, который она держала во рту, размяк от влаги.

И сейчас я его жевал. То, что только что было у нее во рту, оказалось у меня. Это было более запретно и развратно, чем любой поцелуй.

Когда я проглотил его, по телу прокатилась непередаваемая волна наслаждения.

— Ну как?

— Татибана, ты гений.

— Ты ведь еще голодный?

— Жутко голодный.

Мы повторяли это, пока пакетик не опустел. Отчаянно, безумно: она берет в зубы, я откусываю. И в самом конце — облом. Снова и снова, снова и снова.

Мы открыли следующий пакетик. С надеждой, что в этот раз она точно меня поцелует.

Хочу, хочу поцеловать.

Еще, дай мне еще «Покки». Дай «Покки». Еще, давай еще. Еще. Хочу, Татибана, хочу «Покки», еще, дай еще «Покки», еще, еще, по-по-по-по-покки.

Рассудок отлетел. Размокший крекер расплавил мне мозг и прикончил меня.

Ее дыхание стало тяжелым, взгляд расфокусировался. У нее тоже сорвало крышу.

Последний пакетик. Я чувствовал: сейчас всё получится. Если мы поцелуемся в таком состоянии, это будет нечто. Скорее всего, до смерти приятно. В предвкушении экстаза мы объединили усилия и разорвали последний серебристый пакетик.

Но…

В этот момент прозвенел таймер, возвестивший об окончании двадцати минут. Этот дурацкий звук принес с собой опустошение. Мы, как всегда, пришли в себя и устыдились.

До чего же мы докатились.

— И правда, с играми из запретного тома шутки плохи.

— …Это точно.

◇

Мы какое-то время просто лежали на диванах без сил.

И тут она уселась на меня сверху.

— Эй?

Поза была более чем компрометирующей. Юбка задралась, обнажив белые бедра. Если бы это была Хаясака, я бы решил, что это специально, но с Татибаной всё не так однозначно. Как бы там ни было…

— Игра уже закончилась.

— Я просто возвращаю галстук.

Она сняла с себя галстук и повязала мне на шею. От того, что мне завязывают галстук, словно в медовый месяц, сердце слегка екнуло.

— Не издевайся больше над Хаясакой.

— Угу. — Татибана послушно кивнула.

— В этом больше нет необходимости. Я всё поняла.

— Что поняла?

— У Хаясаки есть два чувства «люблю». Так ведь? — Одно — любовь к сэмпаю. Другое — любовь ко мне.

— А у меня чувство «люблю» только одно, поэтому я и не могла этого понять.

Затем она добавила:

— И у тебя, глава клуба, тоже два «люблю».

Одно — любовь к Хаясаке. Другое… Тут она замолчала.

И вместо продолжения коснулась моей щеки со словами: — Эй, давай поцелуемся.

— Я ни разу не пробовала, хочу узнать, каково это. — Она начала приближаться. Я схватил ее за плечи и остановил.

— Нельзя.

— Почему?

— Такие вещи делать не стоит. Это подло по отношению к твоему парню.

— Он мне не парень.

— Что?

— Родственник моего жениха. Он просто строит из себя моего парня, чтобы ко мне не липли другие.

Это было шоком. Но…

— Жених-то у тебя всё равно есть?

— Есть.

— И расстаться с ним ты не можешь? — Я позволил себе немного бестактный вопрос. Татибана кивнула. Я и так это знал, но всё равно расстроился.

— Компания мамы на плаву только благодаря его отцу. Я же видела, как тяжело приходилось маме, поэтому не могу отказаться.

Она слезла с меня и встала.

— Значит, тебе не нравятся девушки, у которых есть жених?

— Не то чтобы не нравятся.

— Но целовать меня ты не станешь. — Я повторил, что этого делать не следует.

— Вот как. Значит, я за всю жизнь так ни с кем и не поцелуюсь.

— С чего вдруг?

— Знаешь, Сиро-кун…

Внезапно Татибана назвала меня по имени.

— Помнишь?

— Что?

— Ты ведь в караоке рассказывал про свою первую любовь. — Историю из детства о том, как я сказал девочке, которая мне впервые понравилась: «Не общайся с другими мальчишками».

— Удивительно, как ты запомнил то, что было десять лет назад.

— Всё-таки первая любовь.

— Но на самом деле всё было немного не так, — произнесла Татибана.

— Если точнее, ты, Сиро-кун, сказал той девочке: «Я не хочу, чтобы другие парни касались тебя хоть пальцем».

— Звучит еще более стыдно.

— Это точно. Но эта девочка, похоже, восприняла всё всерьез. Даже спустя десять лет она не может ни к кому прикоснуться, не терпит чужих прикосновений и способна испытывать волнение только рядом с тем самым мальчиком.

Ее прозрачные, как стекло, глаза неотрывно смотрели на меня.

— Знаешь…

Ее прохладная рука коснулась моей щеки.

— Ты знал? — О чем?

Она наклонилась так близко, что от поцелуя нас отделяло малейшее движение.

— Ты знал, что эта девочка — я?

Я потерял дар речи.

Я понимал: если я сейчас что-то скажу, наши отношения изменятся навсегда. Но почему-то перед глазами возникло лицо Хаясаки, и я так ничего и не произнес. Возможно, меня пугали перемены, которые повлекли бы за собой мои слова.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, а затем она отстранилась.

— Ну, и ладно. — На этот раз она собрала вещи и легко вышла из клубной комнаты.

Оставшись в одиночестве, я посмотрел на пустой пакетик от «Покки». Достал оттуда последнюю палочку и закинул в рот. Чего-то не хватало. Похоже, сухой крекер меня больше не удовлетворял. Ну и задала ты мне жару, Татибана.

Жуя соломку, я вспомнил слова Татибаны.

*«Ты знал, что эта девочка — я?»*

Знал, конечно.

Поэтому ты, Татибана, для меня особенная. Поэтому ты всегда была и будешь для меня номером один.