Глава 3. Я ведь тебе нравлюсь?

— Не странно смотрится? — смущенно спросила подошедшая к месту встречи Хаясака.

Светло-голубая рубашка и белая юбка до колен. Наряд, от которого так и веяло аурой «девочки из хорошей семьи».

Я невольно залюбовался.

— Эй, Кирисима-кун, ну скажи хоть что-нибудь.

— …Думаю, ты очень милая. И это если выражаться крайне сдержанно.

— Слава богу, — выдохнула она, с облегчением прижав руку к груди.

Дело было утром в субботу.

Концепцией нашего сегодняшнего свидания был совместный шопинг.

Звучит, конечно, немного скверно с моей стороны, но идти рядом с Хаясакой было чертовски приятно. Прохожие оборачивались нам вслед, и от мысли, что такая девушка — моя, внутри разливалась гордость.

«Вообще не смотрятся вместе». «В последнее время таких парочек полно». «Просто у девчонок вкусы на парней очень разные».

До меня доносились подобные шепотки, но я решил считать их слуховыми галлюцинациями.

— Ну что, пойдем?

И мы вошли в здание торгового центра при станции.

— А ты держишься молодцом, Кирисима-кун, — заметила она, когда мы обошли несколько магазинов.

— Я думала, парни не любят такие места. Ты, случайно, не завсегдатай?

— Да нет, вообще впервые.

Я прекрасно понимал парней, которые напрягаются, сопровождая девушек на шопинге. В этих стильных пространствах с эффектными продавщицами легко почувствовать себя не в своей тарелке.

— Просто я смирился. Если ты выглядишь нелепо, то и строить из себя крутого нет смысла.

— Наверное, это называется силой духа?

Она покачала головой:

— Нет, Кирисима-кун, ты можешь стать гораздо симпатичнее.

Она потянула меня за рукав и повела в отдел бытовых мелочей и косметики.

— Попробуй вот это.

Она взяла с полки средство для укладки волос. Нанесла немного тестового геля на ладони, зачесала мои волосы назад, а потом попробовала уложить их набок. В зеркале отразился я, только с аккуратной прической. Что, впрочем, неудивительно.

— Завтра же начну пользоваться.

— Но только не становись слишком красивым.

— Это еще почему?

— Если ты станешь популярным, Кирисима-кун, я начну переживать.

— Звучит так, будто сейчас я совсем не популярен.

Хотя так оно и было, но могла бы быть и потактичнее.

Затем в том же магазине она купила фартук. Кажется, недавно начала учиться готовить.

— У тебя есть любимые блюда, Кирисима-кун?

— Тушеные баклажаны.

— Я постараюсь! — Она сжала кулачки, демонстрируя боевой настрой. Девушка на тысячу баллов из тысячи.

После этого мы прошлись еще по нескольким магазинам.

— Эй, Кирисима-кун.

Когда мы проходили мимо ювелирного, она вдруг дернула меня за рукав.

— Ты ведь сейчас смотрел на ту девушку?

— Понятия не имею, о чем ты.

Смотрел. Там была продавщица с выдающейся фигурой, и взгляд сам собой скользнул к ее груди. Но…

— Ничего такого не припомню. Впрочем, человек — это тоже животное. Вполне возможно, что мой взгляд чисто рефлекторно отреагировал на движущийся объект.

— Когда ты начинаешь умничать, Кирисима-кун, это верный признак, что ты пытаешься выкрутиться.

— И в мыслях не было. Я абсолютно чист. Любой любовный суд меня оправдает.

— Ой, ли!

С этими словами она обхватила меня за руку. Будто говорила: «У меня, вообще-то, тоже грудь есть». И, как всегда, сама же это сделала и сама же покраснела.

Это было сказочно веселое время.

Но стоило заметить, как она поглядывает на часы, меня тут же выдернуло в реальность.

— По времени все нормально? — спросил я на опережение.

— Прости, — она тут же отстранилась.

Наше свидание только до полудня. А после этого она идет гулять со своим «первым номером».

— Еще где-то часик.

— Может, выпьем кофе где-нибудь?

Мы как раз шли по этажу, направляясь в кафе, когда из книжного вышла девушка и пересекла нам путь. Пройдя мимо, она вдруг остановилась, словно что-то заметила, и оглянулась.

— О, глава клуба.

Это была Татибана.

Блузка с коротким рукавом и шорты — в отличие от привычного спокойного образа, сегодня она больше походила на летнего мальчишку. Но выглядывающие из коротких шорт ноги были белыми и стройными, а почти полностью открытые плечи и руки — несомненно девичьими. От этого у меня странно забилось сердце.

Татибана переводила взгляд с меня на Хаясаку и обратно, склонив голову набок.

— Э-это не то, что ты подумала! — поспешно принялась отрицать она.

— Мы просто случайно встретились. И решили вместе пройтись по магазинам.

— Правда? — Татибана посмотрела на меня.

— Я пришел за средством для волос. А поскольку сам в этом не разбираюсь, попросил ее помочь, — я приподнял пакет с покупками, демонстрируя алиби.

— А я купила фартук и гель-лак! — Хаясака показала свой пакет, но глаза у нее так и бегали. Актриса из нее никудышная.

— Ясно.

Татибана заглянула в ее пакет.

— Милый узор.

Оттого, что лицо Татибаны оказалось так близко, Хаясака залилась краской. Татибана из тех, кто заставляет смущаться даже других девчонок.

— А, слушай, Татибана-сан. Раз уж так вышло, может, попьем чаю втроем? — предложила Хаясака.

— А можно? — этот вопрос Татибана адресовала мне.

— Я вам не помешаю?

За ее спиной стояла Хаясака и с неловкой улыбкой показывала мне два пальца.

*«Я не против быть твоей второй девушкой».*

Вот что значил этот жест.

У нас было свидание на двоих, и мне было ужасно стыдно, что я заставляю ее идти на такие уступки.

Но будь я на ее месте, наверняка поступил бы так же.

Так мы втроем отправились пить чай в кофейню на верхнем этаже станции.

Я заказал обычный кофе, Хаясака — черный чай, а Татибана выбрала напиток со сладким названием и попросила баристу добавить туда кучу разных топпингов.

Мы уселись за круглый столик.

— А что ты купила в книжном? — спросила Хаясака. Они с Татибаной не то чтобы близко общались, но Хаясака умела легко заводить разговор. В этом была вся она.

— Ноты и еще детектив. Буду читать в клубе.

— А, точно. Ты же вступила в клуб детективов.

— Откуда ты знаешь?

— А?

— Я никому не говорила, что вступила туда.

От этих слов у нее забегали глаза.

— Э-э-э, ну, это…

— Вы с главой клуба хорошо общаетесь, да? Ну ладно. — Татибана, похоже, не придала этому значения и вернула разговор к книге: — Вообще-то я предпочитаю электронные книги, но тогда глава клуба не сможет их прочитать, поэтому в последнее время покупаю бумажные.

А ведь и правда, прочитав книгу, она всегда оставляла ее на полке в клубе. Оказывается, это была забота обо мне.

— А почему бы просто не одолжить ему планшет? — спросила Хаясака, кое-как взяв себя в руки.

— Стыдно, — Татибана отвела взгляд. — Вдруг он увидит другие книги. Сёдзё-мангу, например.

— Ты читаешь сёдзё-мангу?!

— Я стала интересоваться романтикой.

*«Только сейчас?»* — было написано на лице Хаясаки.

— И пока читала, кое-что поняла.

Хотелось бы узнать, чему именно она научилась из сёдзё-манги, но тут Татибана выдала нечто невообразимое:

— Хаясака-сан, тебе ведь нравится глава клуба?

— Чег-г?!

Она чуть не выплюнула чай. От волнения чашка в руках затряслась, тихонько звякая о блюдце.

— С-с-с-с чего ты взяла?!

— Просто интуиция. Мне так показалось.

— Нет, ты все не так поняла!

— Вот как, значит, не нравится. А ведь моя интуиция редко меня подводит.

— Тогда, — продолжила Татибана. — Тебе будет всё равно, если я сделаю вот так?

Она внезапно взяла меня за руку.

Она окаменела и не могла вымолвить ни слова. Я тоже опешил.

— Эй, Татибана, так делать…

— А ты, глава клуба, помолчи.

Татибана переплела наши пальцы в замок, а затем скромно прижалась к моей руке. Ровно в том же месте, за которое меня недавно обхватывала Хаясака. Какое поразительное чутье.

— …Он мне не нравится, так что мне абсолютно все равно.

Ее улыбка вышла натянутой.

*«Не делай такое лицо, Хаясака»*, — мысленно взмолился я. Татибана — просто девочка, которая только-только заинтересовалась отношениями. По сути, «романтический ребенок». Она просто наблюдает за нами и учится.

— У меня… вообще-то есть другой человек, который мне нравится, — произнесла Хаясака; у нее даже плечи мелко подрагивали.

При этих словах глаза Татибаны загорелись любопытством.

Похоже, даже такую отстраненную девушку разговоры о любви могут взбудоражить.

— И кто он?

— Ну, он на год старше… Сэмпай.

— Старше? Ого.

Татибана удивилась. Видимо, парни постарше были вне ее поля зрения.

— А как он выглядит?

— Выглядит? Высокий, стройный, но из-за спорта довольно крепкий. А лицо… даже не знаю, как сказать. Наверное, мужественное.

— А характер?

— На него можно положиться. Из тех, кто ведет за собой.

— Совсем не похож на главу клуба.

— Да, на Кирисиму-куна он совсем не похож.

Обе бьют наотмашь, никакой пощады.

— И рядом с ним у тебя колотится сердце?

— Ну да, я нервничаю. Но это не просто трепет… Скорее, я просто смотрю на него как завороженная. Я им восхищаюсь.

— Хм-м, значит, и такая любовь бывает.

После этого мы еще около часа проболтали о всяких школьных делах: об экзаменах, о грозном завуче и о классных видео в интернете.

За разговором выяснилось, что у нас с Татибаной есть общие увлечения. Мы оба любим слушать ночное радио, а на зимних Олимпиадах обязательно следим за керлингом. Было чертовски приятно узнать, что у нас совпадают такие специфические вкусы.

— Ладно, мне пора. — Она посмотрела на часы и встала.

Хаясака немного помялась, решая, стоит ли говорить, и все же повернулась к Татибане.

— Я сейчас иду гулять… с ним.

— О? Круто.

— Да нет, ничего крутого. Мы там будем целой толпой.

— И всё равно. Надеюсь, у тебя всё пройдет хорошо.

— Спасибо.

Уходя, она виновато посмотрела на меня:

— Прости, что так быстро сбегаю.

Ей было стыдно, что она обрывает наше свидание и убегает к своему «первому номеру».

Поэтому я поднял два пальца.

*«Я не против быть твоим вторым парнем».*

Безмолвное послание.

В итоге мы с Татибаной остались вдвоем.

— Глава клуба, ты какой-то унылый.

— Вовсе нет.

— Это из-за того, что Хаясака-сан пошла на встречу с тем, кто ей нравится?

Она всё еще была уверена, что я влюблен в Хаясаку. Хотя, так оно и было.

— Только между нами, — начал я. — Парень, который нравится Хаясаке — это мой сэмпай из средней школы.

Приятный, с отличным характером, да к тому же красавчик.

— И тебе нормально, если она начнет с ним встречаться?

— Конечно.

Хаясака об этом не знает, но именно я всё устроил так, чтобы они могли вместе проводить время. Так что жалеть об этом сейчас было бы глупо.

— Хм-м.

Татибану этот ответ явно не убедил.

— Тогда… представь себе его лицо.

— Представил.

— А теперь представь, как Хаясака-сан с ним обнимается и целуется.

— Представил.

— При этом лицо у нее такое, какого ты, глава клуба, никогда не видел. Счастливое, умиротворенное. Совсем не такое, как в школе. Лицо, которое она показывает только ему одному. И она жутко к нему ластится. Ну как?

— Абсолютно нормально.

— У тебя кофе изо рта льется.

Похоже, я недооценивал чувство любви «на втором месте». Представлять подобное оказалось довольно больно.

Неужели Хаясака чувствовала то же самое, когда мы с Татибаной вдвоем сидели в клубе?

Сейчас Татибана сидит прямо передо мной. Ситуация — лучше не придумаешь.

Но что бы я ни говорил, у нее есть парень.

Татибана — та, кого я люблю больше всех, но у нее есть парень.

И Хаясака — вторая, с которой можно обниматься и целоваться, но которая любит другого.

Я уже не понимал, куда девать свои чувства. Здравый смысл подсказывал, что ни у одних отношений нет будущего. С Татибаной ничего не светит, а Хаясака в итоге уйдет. Только такое будущее я и мог себе представить.

— Глава клуба, ты домой?

— Ага. Лето на дворе, а мне почему-то холодно.

— Ясно. А я тогда еще шмотки посмотрю.

Оставив Татибану в торговом центре, я направился к станции.

Что будет дальше? Впрочем, сколько ни думай, ничего не изменится.

С этим гнетущим чувством безысходности я сел в поезд и плюхнулся на сиденье.

В этот момент на смартфон пришло сообщение.

От Янаги-сэмпая — парня, которого больше всех любит Хаясака.

◇

Она никогда не рассказывала мне о своем «первом номере». Но я знаю этого человека.

Янаги-сэмпай.

Мы учились в одной средней школе. Он ко всем относился одинаково ровно и отлично играл в футбол. На спортивном фестивале мы оказались в одной команде, и заботливый сэмпай не смог бросить неуклюжего меня на произвол судьбы. С этого и началось наше общение.

Мы поступили в разные старшие школы, но до сих пор поддерживаем связь.

Со средней школы сэмпай играл в молодежной команде профессионального футбольного клуба, но зимой на втором году старшей школы ушел оттуда. Похоже, давно искал подходящий момент. Сейчас он на третьем году, готовится к вступительным экзаменам, а по выходным играет в футзал, чтобы развеяться.

Однажды я и сам участвовал в таком матче. Им не хватало людей, а поскольку играли смешанным составом, сказали, что новичкам тоже можно.

Янаги-сэмпай очень популярен. На тот матч пришло много болельщиц. И среди них была Хаясака — тогда мы еще не стали друг для друга «вторыми номерами».

— Эта девушка — моя одноклассница.

— А, Хаясака-тян.

— Часто приходит?

— Ага, частенько заглядывает поболеть.

— Может, ей тут кто-то нравится?

— Сказала бы кто, я б ей помог.

Янаги-сэмпай, конечно, популярен, но при этом жутко недогадлив.

Во время матча она не сводила с него глаз. Даже не заметила, что я тоже был там.

Позже, в мае, мы столкнулись на платформе станции, и она выдала:

— Кирисима-кун, тебе ведь нравится Татибана?

Тогда я чуть было не брякнул в ответ:

— А тебе самой нравится Янаги-сэмпай.

Но вместо этого с губ сорвалось: «На втором месте у меня ты, Хаясака».

С тех пор как мы начали встречаться, она лишь однажды заговорила о своем «первом номере».

— Для меня любовь номер один, наверное, слишком сложна, — сказала она с легкой грустью. — Я могу только смотреть издалека. Так нервничаю, что совершенно ничего не могу сделать.

Тем же вечером я позвонил Янаги-сэмпаю.

— Помните Хаясаку?

— Твою одноклассницу?

— Позовите ее в команду. Она хочет играть в футзал, но стесняется сказать.

— Понял. Скинь номер.

— Только не говорите, что это от меня.

Через какое-то время сэмпай перезвонил.

— Попробовал позвать, а она выдала: «Ава-ва-ва-ва» и сбросила трубку.

— Она очень стеснительная. Позвоните еще раз. Только теперь подождите, пока она успокоится, и зовите.

На следующий день она просто светилась от счастья.

— У меня тут случилось кое-что хорошее.

Вот так Хаясака и начала ходить на футзал.

Я сам всё это устроил. Да и вообще, мы начали встречаться при условии, что у каждого есть любовь номер один. Так что я совершенно не против, если она сбегает со свидания к нему. Наоборот, я за нее болею.

Но почему-то, когда я провожал ее взглядом, в груди защемило.

Та Хаясака, которая обнимает меня и просит поцеловать. Та Хаясака, которую никто больше не видит, немного испорченная.

Хотя она должна быть на втором месте, она нравилась мне все больше и больше.

◇

Сидя в поезде, я смотрел на сообщение от Янаги-сэмпая.

*«Кирисима, тебе случайно не нравится Хаясака-тян?»*

Поезд всё не отправлялся. В окно виднелся большой магазин электроники перед станцией. На крыше этого здания она сейчас с радостью играет в футзал.

Я набрал ответ.

*«С чего вы взяли?»*

*«Да она жутко популярна»*

Оказалось, среди игроков в футзал многие положили на нее глаз.

*«Если она тебе нравится, я никого к ней не подпущу»*

*«Нет, ничего такого»*

*«Правда? А то ты, Кирисима, из тех, кто отдаст пас, даже если может забить сам»*

*«Футбол и любовь — разные вещи»*

*«В игре всегда виден характер. Ну ладно, раз так, то все нормально. У нас тут тренировка начинается. Если будет настроение, заглядывай»*

Чувства у меня были смешанные.

Я хочу, чтобы у Хаясаки всё сложилось с ее «первым номером». Но в то же время хочу, чтобы она вернулась ко мне. Эмоции кидало из крайности в крайность, и это выматывало.

Хотелось поскорее вернуться домой и лечь спать.

Но поезд, как назло, был со станции отправления, поэтому всё никак не трогался.

Спустя какое-то время наконец раздался звонок к отправлению.

Двери вагона уже начали закрываться, и в этот самый момент…

В вагон легкой поступью скользнула девушка с длинными волосами.

— Раз уж так вышло, — Татибана невозмутимо уселась рядом со мной. — Давай займемся клубными делами.

— …Выходной же.

— Тренировка выходного дня.

Ясно. Какая же она все-таки серьезная.

◇

На ней были летние сандалии с белыми ремешками на толстой подошве. «Могла бы выбрать обувь и пониже, а то рядом с ней я смотрюсь совсем не круто», — пронеслось у меня в голове.

— Глава клуба, ты все-таки какой-то унылый.

— Да о чем ты, я полон энергии. Прямо сейчас готов сорваться с места и прыгать до потолка.

Она смотрела на проносящийся за окном пейзаж.

Лицо у нее было невозмутимым, но я не сомневался: она поехала за мной.

Поезд шел в сторону моего дома, а ей нужно было в совершенно другую сторону и по другой ветке.

— Татибана, ты сказала, что мы займемся клубными делами, но где?

— В школе.

— Нам придется сделать пересадку. Но дело даже не в этом: мы же в повседневной одежде, нас могут заметить.

— Зайдем через задние ворота. Даже если кто-то увидит, никто не побежит жаловаться учителям.

И правда, никто не стал бы делать Татибане назло. В любовных делах она, может, и ребенок, но по своей природе обладает аурой, подавляющей любые пересуды.

Я снова посмотрел на ее профиль. Тонкие волосы, изящные веки, длинные ресницы, прямой нос и белые щеки. Маки как-то сравнил ее с «Феррари», и впрямь — она особенная.

От нее веет нереальностью, и если смотреть на нее слишком долго, становится не по себе.

Рядом с Хаясакой мне спокойно.

А она заставляет сердце колотиться.

Как-то так.

Пока я разглядывал профиль, она вдруг прислонилась ко мне.

— Татибана?!

— «Катадзун».

Ее маленькая головка легла мне на левое плечо, и всем левым боком я почувствовал ее хрупкое тело.

— Глава клуба, ты повеселел.

— Ну… да.

Наверное, с того самого момента, как она предложила заняться клубными делами, в глубине души я именно этого и ждал. И сейчас, когда она сделала «катадзун», меня накрыло непреодолимым желанием обнять ее, поцеловать… Сделать все то, что я когда-то делал с Хаясакой.

Именно так.

Как бы это ни было паршиво, я пытался заглушить тоску от того, что Хаясака ушла на футзал, используя Татибану — ту самую, которая должна быть для меня номером один — как ее замену. Настоящий ублюдок.

Я легонько хлопнул себя по щекам.

— Глава клуба, ты чего?

— Да так, поймал себя на одной грязной мысли.

— Какой?

— Не могу сказать. Эта мысль была о тебе.

— Ясно, — помолчав, ответила она. — А я, в общем-то, не против.

Ее прозрачные, как стекляшки, глаза смотрели прямо на меня.

Казалось, она видит все мои подлые порывы насквозь.

Обнять Татибану вместо Хаясаки.

*«Я не против даже этого».*

Почудились ли мне эти слова, или это просто удобная фантазия?

Поезд мерно стучал колесами.

Она повторила:

— Я не против, если это будешь ты, глава клуба.

◇

Пробираться в школу в повседневной одежде так, чтобы никто не заметил, оказалось тем еще приключением.

Оказавшись в клубной комнате, мы почему-то прыснули со смеху.

Она вытирала пот с шеи платочком и весело хихикала:

— Пить хочется.

— Сейчас.

Я достал из холодильника ячменный чай. Передавая ей стакан, я нарочно коснулся ее пальцев. Она взяла чай без малейшего недовольства.

— Я оставлю книгу здесь.

Поставила купленный в торговом центре детектив на полку.

Потом мы молча уткнулись в свои недочитанные романы.

Точнее, я больше смотрел не в книгу, а на сидящую напротив Татибану.

Шорты, короткие рукава — открытой белой кожи было куда больше, чем когда она в школьной форме. Татибана на летних выходных. Редчайший кадр.

— Сейчас она, наверное, занимается спортом вместе с тем, кто ей нравится.

То ли заметив мой взгляд, то ли просто так, она отложила книгу.

— Надеюсь, у Хаясаки всё пройдет хорошо.

— Это точно.

— В футзале ведь постоянно сталкиваешься телами, да?

— Ну да.

— Наверное, у Хаясаки сейчас сердце так и колотится.

— Возможно.

— Глава клуба, ты дрожишь.

— Просто тут кондиционер на полную работает…

— Раз уж ты ее поддерживаешь, почему бы не показать ей вот это?

В ее руках был дополнительный том «Любовной тетради».

Тринадцатая тетрадь из тринадцати — запретный том.

В нем были собраны игры, придуманные автором.

— Эй, это всё плоды чьих-то извращенных фантазий.

Формально там описывались игры для сближения парней и девушек, но сквозь них явно просвечивало желание автора просто потискаться.

Судя по всему, пока он исследовал любовь, ему самому до смерти захотелось с кем-нибудь замутить, и в последней тетради его окончательно понесло.

— Это игры для озабоченных парней на групповых свиданиях.

— Но парни ведь хотят делать такое с девушками?

Чистая правда.

— Тогда, если Хаясака предложит такое своему сэмпаю, он наверняка обрадуется, разве нет?

— Кто знает. Сомневаюсь, что от этого будет толк.

— Давай проверим.

— Проверим?

— Проведем эксперимент. Мы с тобой.

Она открыла страницу с игрой под названием «Загадка на ушко».

Хочу.

Я безумно хотел сыграть с Татибаной в эту запретную игру, запечатанную предыдущими поколениями клуба.

Но у нее есть парень. И хотя я сам согласился на отношения «вторых номеров», часть меня все еще цеплялась за общепринятые нормы и не давала так просто согласиться. Поэтому…

— Давай на сегодня закончим и пойдем по домам. Уже поздно.

— Еще только три часа.

На улице ни облачка, заливаются цикады.

— Ну ладно, пошли. Похоже, я тебя напрягла.

Она нахмурилась и захлопнула «Любовную тетрадь».

— Да нет, не напрягла.

— У тебя было такое лицо, будто ты не знаешь, куда деться.

Она добавила: «Это я виновата», и вздохнула.

— Больше не буду просить.

С грустным лицом она начала собирать вещи.

В груди кольнуло — будто это я ее обидел. Знакомый сценарий, но что поделать.

Я обеими руками хлопнул себя по щекам, включая рубильник.

— Эй, подожди!

Я плюхнулся на диван рядом с ней. И тут же прошептал ей прямо на ухо:

— «Приключения Шерлока Холмса».

Она приблизилась и шепнула мне на ухо:

— Артур Конан Дойл.

От этого шепота у меня по спине пробежали мурашки удовольствия. Какой же у нее красивый голос.

— А ты, глава клуба, втянулся, — улыбнулась Татибана, отстранившись.

— Ну что, начнем?

— Ага, давай попробуем.

«Загадка на ушко».

Вот так всё и обернулось.

◇

«Загадка на ушко» — это игра-викторина, в которой один называет детективный роман, а другой — его автора.

Единственное отличие от обычной викторины — вопросы и ответы нужно шептать прямо на ухо собеседнику.

В тетради была пометка: будет игра веселой или нет — зависит от креативности игроков. Но истинные мотивы автора читались между строк.

— В такой позе нормально?

— Думаю, да.

Мы уселись рядышком на диван в углу комнаты и развернулись друг к другу. Приблизились, скрестив лица так, чтобы губы оказались у самого уха партнера.

Она заправила волосы, открыв ушко. Вблизи от нее исходил легкий, приятный аромат.

— Загадываем по очереди, так?

— Тогда начинай, глава клуба.

Игра началась. Первым загадывал я.

— «И никого не стало».

— Агата Кристи, — ответила она и сразу же задала свой вопрос:

— «Догура Магура».

— Юмэно Кюсаку.

Мы поочередно обменивались названиями и авторами.

В запертой летней комнате повис ровный, словно от метронома, ритм.

Ее голос, шепчущий мне прямо в ухо, звучал так сладко, что я чувствовал легкое опьянение.

И, кажется, она сама прекрасно это понимала, специально играя интонациями.

— «Арсен Люпен, благородный грабитель».

— Морис Леблан.

— «Дьявол приходит с флейтой».

— Ёкомидзо Сэйси.

С каждым ее выдохом, касавшимся моего уха, по спине пробегали мурашки. Поддавшись какому-то провокационному порыву, я тоже слегка понизил голос и выдохнул так, чтобы мое дыхание обожгло ее кожу.

— «Ловушка для марионетки».

— Дзиро Акагава.

— «Пиршество быстротечных овец».

— Хонобу Ёнэдзава.

Какая к черту викторина. Это просто игра, где мы дышим друг другу в уши.

Ее дыхание щекотало кожу. Нежный шепот гладил барабанные перепонки.

То громче, то тише, то сильнее, то слабее.

Мы вздрагивали по очереди, поддерживая этот безумный ритм. Слова окончательно потеряли смысл, в голове было абсолютно пусто. Казалось, я просто сойду с ума.

Перед глазами — только ее ухо. В ушах — только ее голос. В мыслях — только она.

Уверен. У автора «Любовной тетради» IQ точно зашкаливал за 180.

— «Инициация любви».

— Инуи Куруми.

— «Признания».

— Минато Канаэ.

Сам не заметил, как мы оказались вплотную друг к другу. Изначально мы сидели колено к колену, но теперь ее ноги оказались зажаты между моих бедер. По сути, мы уже обнимались.

Остатки разума стремительно испарялись.

С какого-то момента, стоило мне ответить низким голосом, она вздрагивала всем телом и издавала сладкий, прерывистый выдох: «Ах». Ее дыхание участилось. От этого я возбуждался еще сильнее и продолжал. Хотелось, чтобы она чувствовала еще острее.

— «Любовная история в параллельном мире».

— Кэйго Хигасино.

— «Обернись, Момосэ».

— Наката Эйити.

Ее блестящие волосы, белая линия шеи, запах, сбивчивое дыхание.

Мы вдвоем в пустой комнате, шепчемся, и каждый раз, когда я дышу ей в ухо, Татибана вздрагивает.

Да, хочу, чтобы эти хрупкие плечи дрожали еще сильнее. Хочу, чтобы она извивалась. Таяла. И чтобы она дышала мне в ухо еще горячее. Чтобы чувствовала меня. Сломала меня.

— «Я покажу тебе, как всё разлетится на куски».

— Такэмия Ююко.

И в этот самый момент…

— Нах!? — невольно выдал я дурацкий возглас.

— Что-то не так?

— Нет, просто… сейчас твой язык…

Будто по контуру моего уха скользнул язык. Я не был до конца уверен, но отчетливо почувствовал что-то влажное, и от немыслимого удовольствия по спине пробежал ток.

— Да. Наверное, случайно задела.

Абсолютно невозмутимо отозвалась она. Вот как, случайно задела. Бывает же.

— Продолжим?

— …Давай.

Мы снова вернулись к нашему занятию «дышать друг другу в уши».

Но в какой-то момент я перешел в глухую оборону. Всё потому, что ее язык то и дело меня задевал.

Видимо, она просто была немного неуклюжей. И каждый раз от этой острой щекотки я вжимал голову в плечи.

Но стоило мне чуть привыкнуть к такой стимуляции…

— Воу! — снова пискнул я.

— Глава клуба, ты сбиваешь темп.

— Ну как сказать… У меня такое чувство, будто меня за ухо укусили.

— Если бы укусила, было бы больно.

— Твоя правда. Больно не было. Скорее похоже на то, как собака игриво прикусывает хозяина. Легкое такое покусывание.

— Вот как. Значит, опять случайно задела.

— …Ну, раз так… тогда ничего не поделаешь!

Ее язык касался моего уха даже когда она просто говорила, но пусть будет так.

После возобновления игры она периодически облизывала мое ухо, прикусывала его, и я каждый раз извивался.

Сознание медленно растворялось.

— Глава клуба, у тебя цвет лица улучшился. А то в поезде ты был бледным как смерть. Тебе ведь нравится Хаясака-сан? Ты расстроился из-за нее? А теперь повеселел?

— Да нет, тут скорее…

Сам того не заметив, я уже почти сполз по дивану.

А она нависла сверху.

— Это уже, как бы…

— Мы просто играем в игру. Тебе неприятно?

Татибана — девушка с очень тонкой чувствительностью. И, вопреки своей холодной внешности, очень внимательна к окружающим. С тех пор как она узнала, что мне нравится композиция Листа «Вздох», репетируя в музыкальном классе по соседству, она обязательно играла эту мелодию.

Скорее всего, она всё прекрасно понимает.

И то, что Хаясака ушла к Янаги-сэмпаю и я приуныл, и то, что я хотел прикоснуться к ней в качестве утешения, и даже мои подлые мысли — она понимает абсолютно всё, и поэтому сейчас делает это для меня.

Обычно так не поступают. Может ли быть, что я…

Я ведь тебе нравлюсь?

Мысль мелькнула в голове. Я хотел спросить. Но вместо этого ответил:

— …Не неприятно.

— Тогда продолжаем.

Я сдался на милость Татибане. Списал всё на одуряющую летнюю жару.

— Чтобы не сбивать ритм, с этого момента я буду только загадывать. А ты, глава клуба, отвечай.

— Понял.

Она обхватила мою голову обеими руками и принялась довольно откровенно вылизывать мне ухо. Не просто проводила по контуру: водила языком по сложным внутренним изгибам раковины, засовывала язык во впадины, брала мочку в рот и нежно прикусывала. Влажные звуки отдавались прямо в барабанной перепонке.

Затылок прострелило электричеством.

Я обмяк и просто позволял ей терзать мое ухо. Время от времени она задавала вопросы, а я отвечал.

— «Девушка Асура».

— Отаро Майдзё.

— «Детектив диско среды».

— Отаро Майдзё.

Она, похоже, обожает Отаро Майдзё.

Мысль пронеслась в голове, но эта викторина, больше похожая на формальность, вообще не воспринималась. Уши были заполнены только влажными звуками и ее сбивчивым дыханием. И это безумие продолжалось.

— «Синдром школьной атаки».

— Отаро Майдзё.

— «Дым, почва или жертвоприношение».

— Отаро Майдзё.

Я уже улетел. Закрыв глаза, просто смаковал ухом ощущения от ее языка и губ. Таял.

Она тоже была возбуждена. Я чувствовал это по ее тяжелому дыханию.

Но ей следовало бы понимать. Я всё-таки парень, и когда со мной делают подобное, я возбуждаюсь, и мне хочется сотворить с ней то же самое. Точно так же, как я извиваюсь, а она этому радуется, мне хочется довести ее до исступления, заставить страдать от удовольствия.

Поэтому я собрал последние крохи самообладания и перешел в контратаку.

Резко приподняв голову, я проник языком в ее ухо. И грубо им провел.

— Хья-ми-и!

От одного-единственного удара она издала сдавленный писк, судорожно дернулась и обмякла на мне.

Сильна в нападении, но абсолютно беззащитна в обороне. Вот, значит, как.

И как контрольный выстрел я прошептал ей прямо в ухо:

— Люблю люблю до безумия люблю.

В то же мгновение она удивленно вскинула голову.

— А, э-э, глава клуба, это ты к чему…?

Она явно растерялась.

Вопреки взрослой внешности, в душе она еще совсем ребенок в таких делах.

Это не было признанием. Я просто назвал книгу. И следом произнес ее подзаголовок:

— Love Love Love You I Love You!

Только тут до нее дошло, что это викторина, и она, густо покраснев, ответила:

— Майдзё-о…

Попыталась приподняться, но силы покинули ее, и она снова бессильно осела на меня.

— Отаро-о!

Она окончательно обмякла.

Тут мы, наконец, пришли в себя, и игра закончилась.

Немного остыв, мы в полном молчании начали собирать вещи.

Что мы вообще творили? Наверное, это было какое-то наваждение.

— Кажется, я начинаю понимать, почему дополнительный том «Любовной тетради» оказался под запретом.

— Это точно. С такими вещами лучше не шутить.

Татибана вернулась к своему обычному спокойному состоянию. Будто ничего и не было.

Но мое ухо всё еще горело от ее прикосновений.

— И еще.

Раз уж зашло так далеко, я, при всем желании, не мог промолчать.

— Девушкам, у которых есть парень, не стоит делать подобные вещи.

Впервые я сам вслух заговорил о ее парне.

Но ответ застал меня врасплох.

— Почему?

— А?

— Почему нельзя, если есть парень?

Она переспросила настолько наивно, что я опешил.

— Ну, такое ведь не одобряется, и вообще это непростительно.

— Кто не одобряет? Кто не прощает?

— Ну… общество, например.

— А общество — это кто?

Казалось, назови я сейчас конкретное имя, и она пойдет разбираться с этим человеком.

— Разве мне нужно чье-то одобрение или разрешение, чтобы делать что-то с тобой, глава клуба?

— Не нужно, но…

Сказав это, я привел самый веский аргумент:

— Это ведь нечестно по отношению к твоему парню.

— Он мне не парень.

Моментально ответила она.

Услышав это, я встрепенулся. Идеальный ответ — они на самом деле не встречаются.

Но реальность оказалась куда суровее.

— Он мой жених.

Добавила она. Не парень, а жених. То есть они помолвлены.

После окончания старшей школы они поженятся.