Глава 13.1. Подозрение и слепая вера

Порой дремучее невежество может обернуться неоспоримым достоинством. Человек масштаба Ли Чжу Э, а точнее, именно потому, что это была Ли Чжу Э, идеально подходил Сон Хуну для роли марионетки.

Даже не беря в расчёт топ-ранкеров, любой мало-мальски сообразительный и дальновидный игрок ни за что не стал бы слепо плясать под чужую дудку. Возможно, поначалу такой человек и подчинился бы командам, но стоило бы планам Сон Хуна хоть немного разойтись с его личной выгодой, он бы без раздумий расзорвал союз или пошёл на предательство.

К тому же Сон Хун, хоть и привык к предательствам со стороны других, сам ещё не наловчился виртуозно манипулировать людьми. Создать послушного, предсказуемого кукольного слугу с нуля для него было задачей на грани невозможного.

И в этих обстоятельствах Ли Чжу Э стала для Сон Хуна поистине бесценным тренажёром для оттачивания лидерских навыков.

— Ты оглох, что ли? Я спрашиваю, что это за клочок бумаги?!

«И всё-таки в башке у неё действительно абсолютная пустота», — подумал парень.

Подавив в себе лавину подступающих ругательств, Сон Хун максимально понизил тембр голоса и холодно ответил:

— На этой бумаге указаны точные координаты лагеря убийц, которых вы планируете атаковать. Там детально расписана его структура, посты часовых и зоны патрулирования.

— И что мне с этим делать?

— Покажи лидерам других отрядов или тому, у кого мозги варят лучше, чем у тебя. Они сами разберутся, как применить эти сведения.

— Хм-м. Допустим. А еды это что, всё? Тут же от силы на пару порций!

— Недостающую провизию я принесу позже. А теперь переверни лист. На обратной стороне отмечены координаты деревьев с дикими фруктами.

Высокомерная и беспросветно тупая Ли Чжу Э, разумеется, вызывала у остальных выживших исключительно презрение и глухую неприязнь. Особенно после инцидента с распределением еды в самый первый день, её репутация тогда пробила очередное дно. Если бы события развивались своим чередом, её бы наверняка вышвырнули из лагеря, и ей пришлось бы выживать в одиночку.

Однако благодаря точечной и мощной поддержке Сон Хуна её авторитет среди игроков начал стремительно расти.

Когда запасы заготовленной провизии стали таять на глазах, а люди, увязать в пучине истощения, Ли Чжу Э вдруг, словно одержимая каким-то духом, принялась безошибочно находить и приносить в лагерь охапки съедобных лесных растений.

До этого выжившие, конечно, тоже пытались варить или жарить незнакомые травы и грибы. Но им фатально не везло: раз за разом они натыкались на ядовитые виды. Проведя несколько суток в беспамятстве, страдая от жесточайших колик и балансируя на грани жизни и смерти, люди зареклись прикасаться к местной флоре.

И когда в столь критический момент Ли Чжу Э внезапно продемонстрировала безупречный навык распознавания съедобных растений, её статус в общине взлетел до небес. На её отвратительный, склочный характер все дружно закрыли глаза.

Людям, стоящим на пороге голодной смерти, был совершенно не нужен мудрый стратег, смотрящий в далёкое будущее, или душевный, справедливый лидер. Вопросы морали и этики отошли на второй план, им требовался тот, кто способен прямо здесь и сейчас положить им в рот хоть какую-то еду.

А собранные Сон Хуном данные о фруктовых рощах, скоплениях питательных кореньев и базовые правила выживания в дикой природе дали Ли Чжу Э достаточное количество рычагов, чтобы встать во главе огромного конгломерата игроков.

— Что ещё за фрукты? Ты же помнишь, что я признаю только яблоки?

— В этих джунглях нет яблонь. Зато полно кокосовых пальм.

— «Нет», и это весь твой ответ? К нашей следующей встрече будь добр разузнать, где растут яблоки.

Сон Хун промолчал, лишь уставившись на неё тяжёлым, немигающим взглядом из-под маски. Ли Чжу Э на секунду пробрало леденящим паническим приливом, но она тут же взяла себя в руки, заскрежетала зубами и капризно топнула ногой:

— Что за игра в молчанку? Ты мои слова вообще мимо ушей пускаешь?!

—...Я учту это. В следующий раз я принесу тебе координаты яблонь.

— Хм, ладно! Раз понял, проваливай!

Сон Хун растворился в воздухе столь же стремительно, как и появился.

Ли Чжу Э воровато огляделась по сторонам, после чего шустро достала переданный мешок и принялась жадно поглощать еду. Если она вернётся к своему отряду в таком виде, ей снова придётся давиться этой отвратительной варёной травой и горькими плодами.

Тем временем Сон Хун, наблюдавший за этой сценой с приличного расстояния, лишь обречённо покачал головой и двинулся дальше.

«Как же хочется её прирезать».

То, что она беспрекословно выполняла его волю, несомненно, радовало, но её феноменальная глупость в мелочах вызывала у парня приступы дикого раздражения. Любой нормальный человек уже давно попытался бы выведать у Сон Хуна его истинные мотивы, однако Ли Чжу Э ни разу в жизни не поинтересовалась, кто он такой. Она свято, с детской наивностью верила его словам о том, что он просто «не смог пройти мимо голодающих людей и решил им помочь».

Конечно, немалую роль в этой слепой вере сыграло и то, что Сон Хун до сих пор не потребовал от неё абсолютно ничего взамен.

— Ну, даже если бы я и потребовал, с этой дуры всё равно взять нечего.

В грядущем столкновении Сон Хун собирался занять позицию стороннего наблюдателя, тихо выжидая в тени.

Будь на то его воля, он бы с огромным удовольствием дождался, пока все выжившие соберутся в одном месте, а затем просто спалил бы этот чертов лес дотла. Увы, система заблокировала подобный сценарий. Чтобы предотвратить тотальное уничтожение игроков в масштабном пожаре, огонь на местных деревьях попросту не разгорался сильнее определённого предела.

Устроить массовую казнь с помощью огненной ловушки было невозможно, но Сон Хуну это и не требовалось. Его цель была куда лаконичнее.

«Мне вполне хватит и тех крох, что посыплются с барского стола после их бойни».

С наступлением глубокой ночи лесная чаща заполнилась людьми.

Несмотря на то, что в темноте бесшумно продвигалась колоссальная армия, численность которой явно переваливала за тысячу человек, джунгли оставались неестественно тихими. Даже физически слабые маги или жрецы после прохождения первого этапа Пробуждения по своим характеристикам значительно превосходили обычных смертных. Что уж говорить о воинах или разбойниках. Вся эта огромная человеческая масса двигалась слаженно и практически беззвучно.

Шедший во главе колонны высокоуровневый воин резко поднял руку, и вся армия мгновенно замерла на месте.

Вскоре из темноты к нему вынырнули бойцы передового отряда. Выслушав доклад разбойников, отправленных на разведку и ликвидацию вражеских часовых, мужчина повернулся к остальным командирам и негромко произнес:

— До лагеря убийц осталось не более десяти минут хода. Похоже, они совершенно не готовы к нападению и не предприняли никаких мер безопасности.

— Вообще никаких? — переспросил кто-то.

— Да. На постах дежурит от силы человек десять, да и те поголовно клюют носом. К тому же они развели огромные костры, так что их лагерь виден как на ладони. Найти их не составило никакого труда.

—...Ха, ну и ублюдки. Страх вообще потеряли.

Сами выжившие из-за непрекращающихся круглые сутки налётов мародёров жили впроголодь, боялись лишний раз разжечь огонь и месяцами не могли нормально выспаться. На фоне их собственных страданий беспечность врага вызывала лютую ярость.

— Не нужно злиться. Для нас же лучше, что они расслабились.

— Верно. Так нам будет куда проще вырезать их всех.

— Окружим лагерь со всех четырёх сторон и ударим одновременно. Мы не должны оставить в живых ни одной души. Если мы позволим хоть кому-то из этих тварей сбежать, то до самого окончания миссии не сможем спать спокойно.

Слова о тотальном истреблении заставили некоторых игроков вздрогнуть, но, взглянув на суровые лица товарищей, они решительно закивали в ответ.

— Помните: мы делаем это ради собственного выживания. Пусть никто не сомневается в праведности нашего дела. Мы здесь не ради бессмысленной резни. Это акт справедливого возмездия и единственная гарантия нашей безопасности.

С точки зрения реальной боевой эффективности эта речь была абсолютно бесполезной, но она сыграла важнейшую роль, сняла с людей колоссальный психологический груз. Своими словами командир искусно притупил уколы совести у тех игроков, кто ещё испытывал внутренний барьер перед словом «убийство». Назвав бойню «актом возмездия», он позволил их совести уснуть.

Тем временем Ли Чжу Э, которая вела свой отряд в обход лагеря с фланга, внезапно остановилась и скомандовала:

— Мы разделим наши силы пополам.

—...Что? Что за чушь вы несёте? — опешил идущий рядом воин.

— Ты со слухом не дружишь? Я сказала: делим отряд на две части. Первая половина пойдёт на штурм лагеря, а вторая займёт позиции чуть поодаль, сформировав кольцо оцепления, чтобы перехватить тех, кто попытается сбежать.

На первый взгляд, тактический замысел звучал вполне здраво. Однако опытный воин, выслушав её, лишь ошарашенно округлил глаза:

— Вы думаете, у нас тут армия в триста-четыреста штыков? Нас всего двести человек! Вы хоть понимаете, что произойдет, если мы разделим и без того скромные силы надвое?

— Я-то как раз всё прекрасно понимаю. Именно поэтому я и делю людей на штурмовую группу и заградительный отряд.

— Если бы против нас стояло неорганизованное стадо, это имело бы смысл. Но наши силы с лагерем убийц сейчас примерно равны! Если наш штурмовой кулак окажется слабее вражеского, они без труда прорвут строй и ломанутся именно через нас. И как вы прикажете сдерживать их прорыв в этом бескрайнем лесу силами жалкой сотни человек?!

— Довольно. Ты что, вздумал оспаривать мой личный приказ? Главнокомандующий этого отряда, я. Так что закрой рот и выполняй, что велено.

Воин, который конфликтовал с Ли Чжу Э с самого первого дня запуска миссии, почувствовал, как внутри него закипает глухая, жажда убийства. Эта девка, не смыслящая в военном деле абсолютно ничего, где-то краем уха нахваталась красивых терминов и теперь пыталась строить из себя великого стратега.

Конечно, в её логике была доля истины: заградительный отряд для поимки беглецов действительно необходим при идеальных условиях. Но когда твои силы равны силам противника, а численно вы даже уступаете, дробить армию, это гарантированное самоубийство.

«Если враг сосредоточит удар в одной точке нашего жидкого оцепления, нас просто уничтожат поодиночке. Тут нужно собрать все силы в один единый кулак и бить наотмашь, а она несёт какую-то херню».

Разум требовал категорически запретить этот бред, но воин внезапно прикусил язык. Ему настолько осточертели вечные капризы и высокомерие Ли Чжу Э, что он решил просто промолчать, пускай эта дура сама расшибёт себе лоб и получит по заслугам.

Наблюдая за тем, как её люди послушно разделяются на две группы, Ли Чжу Э мысленно вернулась к разговору с маской, который произошел незадолго до начала операции.

«Значит, они планируют окружить лагерь со всех четырех сторон и устроить засаду... Хм, а что если нам поступить иначе?» — предложил тогда незнакомец.

«Как именно?»

«Если вы просто зажмёте их в кольцо, многие смогут прорваться сквозь неплотные ряды в суматохе. Куда эффективнее разделить отряд надвое: пока одни штурмуют, вторые гарантированно вяжут беглецов на путях отхода».

Люди, бесконечно далёкие от реальной тактики и стратегии, почему-то всегда питают романтические иллюзии насчет законов войны. Начитавшись историй о Ганнибале, Сципионе, Ли Сунсине или Александре Македонском, великих полководцах, которые умудрялись крушить превосходящие силы врага с помощью безумных и хитрых манёвров, обыватели начинают подсознательно верить, будто война работает именно так. Им кажется, что достаточно придумать «хитрый план», и любой численный перевес врага тут же растает как снег под солнцем.

Ли Чжу Э была как раз из их числа. Эта девица, прожившая всю свою жизнь в тихой и мирной Южной Корее, отродясь не открывала учебников по тактике, логистике или управлению войсками. Она лишь заворожённо кивала головой, слушая красивые, псевдоинтеллектуальные речи Сон Хуна.

Она не понимала деталей, но такие слова, как «распределение сил», «заградительный маневр» и «тактическая ловушка», звучали в её ушах куда привлекательнее банальной лобовой атаки.

— Отлично! Значит, так и поступим!

Проводив взглядом Ли Чжу Э, которая упорхнула в приподнятом настроении, Сон Хун опустил глаза на зажатую в левой руке книгу.

— Надо же, и этим крупицам знаний нашлось практическое применение.

Магическая книга служила Сон Хуну не только удобным катализатором для мгновенной активации заклинаний и талисманов, она обладала функцией хранения текстовой информации.

Чтобы на полную мощность раскрутить пассивный эффект титула «Заядлый читатель», парень перед самым стартом глобальной миссии загрузил в память книги колоссальные объёмы самой разной литературы. И среди прочего, ведомый смутным предчувствием, он закинул туда несколько трудов по военной истории, стратегии и базовому кулинарному делу.

Конечно, пара дней беглого чтения не превратила его в гениального маршала, способного вести за собой полки в реальном бою, но этого вполне хватило, чтобы с умным видом сыпать терминами перед дилетантами. Сон Хун искренне гордился своей предусмотрительностью. В конце концов, в его ситуации разница между абсолютным нулём и базовыми знаниями была колоссальной.