Глава 570. Звери особого ранга
Моя мана продолжает регенерировать, и в запасе её остаётся ещё немало. После первого испытания подобное изобилие кажется почти непривычным.
Наконец, я обнаруживаю ещё одного из трёх оставшихся зверей как раз в тот момент, когда гибнет Штормочешуйчатый Василиск – пав под натиском нескольких Запредельцев. Но даже в этом случае никто не может сказать наверняка, кому в итоге достались очки.
Уверен, я не единственный, кого до глубины души раздражает подобный недостаток информации.
Пролетев над пляжем в сторону моря, я добираюсь до небольшого островка. Он расположен вблизи стены грозовых туч, которые обрушатся на материк в течение ближайшего часа или двух.
Уверен, эти удары молний и шквальный ветер уничтожат большую часть, если не всех участников с Лёгкой и Нормальной сложностей. И шторм отнюдь не слабеет – напротив, он усиливается с каждой минутой. Зная Систему, я уверен, что в какой‐то момент он обретёт достаточную мощь, чтобы убивать даже участников с Адской сложности.
И здесь, на этом крошечном островке, пока вокруг в море бьют молнии, я нахожу Лиссандру.
В то время как ветер взбалтывает море и отрывает куски от острова прямо у неё под ногами, пространство вокруг неё остаётся пугающе спокойным. Я не чувствую присутствия какого‐либо барьера, но когда я приземляюсь рядом с ней, возникает ощущение, будто никакого шторма никогда и не было. Звуки приглушены, бушующий снаружи ураганный ветер превращается в лёгкий бриз, а молнии даже близко не бьют.
И при этом я не чувствую и не вижу ни капли маны. Я просто ума не приложу, как она это делает.
В своей привычной безмятежной манере она позволяет мне это и, сидя на ближайшем валуне, наблюдает за мной.
Рядом с ней стоит тот, кто, как я полагаю, является зверем особого ранга – Иссохший Коготь. Он ничем не связан и не удерживается; он просто стоит, до смерти перепуганный и совершенно неподвижный, лишь изредка бросая на неё взгляды.
При моём появлении он проявляет лёгкую агрессию, но стоит Лиссандре издать недовольный звук, как Иссохший Коготь тут же сжимается от страха и замирает на месте.
Зверь высокий и тощий; его тело выглядит хрупким и вытянутым, а бледная, почти болезненная кожа плотно обтягивает кости. Его длинные руки оканчиваются острыми, расщеплёнными когтями, которые, кажется, готовы обломиться в любой момент. Его тёмные, запавшие глаза безжизненно и нечитаемо смотрят вперёд, и лишь движения тела выдают хоть какие‐то испытываемые им эмоции.
Он невероятно слаб по сравнению с другими зверями особого ранга, что мне пока встречались.
"И что теперь?" — спрашиваю я Лиссандру.
"Этого я оставлю себе и отпущу за тридцать минут до конца испытания."
"Почему?"
"Потому что чем больше проходит времени, тем сильнее он становится, маленький щенок. За час до конца испытания он станет сильнее любого другого зверя особого ранга," — произносит она с лёгким пренебрежением, словно считая эту классификацию нелепой.
"А за тридцать минут до конца у тебя будет ровно пять минут, чтобы прикончить его, пока он не обрёл силу, достаточную для убийства всех присутствующих."
"А что будет, если не успею?"
"Что ж, за десять минут до конца испытания он перейдёт в ранг Чемпиона, а за тридцать секунд до конца – в ранг Абсолюта. Так что, маленький щенок, разве не забавную задумку подготовили Правители?"
"В этот раз для меня никаких ограничений?"
"На этот раз никаких," — подтверждает она.
"Делай всё, что захочешь, маленький щенок. Но прибереги для этого зверька немного сил."
Она взмахивает рукой, и моя телепортация активируется помимо моей воли; пронёсшись по одной из моих [Лей‐Линий], я вновь оказываюсь на материке.
Поднявшись в воздух, даже находясь в [Концентрации], я не в силах подавить любопытство и роящиеся в голове вопросы. И самый главный из них – сколько времени мне потребуется, чтобы научиться делать то же, что и она?
◯
Прежде чем второй парящий остров наконец начинает падать, я вижу, как Софи погибает от лап одного из оставшихся зверей особого ранга.
Чёрная пантера, у которой, казалось, вместо меха были сотканы тени, выныривает из ближайшей тени и вгрызается ей в шею, отрывая её и заставляя Софи рассыпаться на крошечные частицы. Затем зверь вновь исчезает, ускользая от шквала атак бросившихся на него Мин‐Дже и Майи.
Даже я не могу отследить его в момент исчезновения, так что уверен – никто из них на это тоже не способен. Я даже не почувствовал его появления до того, как он набросился на Софи.
После этого Ловчий Ночнотени начинает выцеплять и убивать других людей, собравшихся понаблюдать за гидрой. Он появляется вновь и кусает Гарета, с лёгкостью пробивая его серебряную броню, разрывая ногу и оставляя глубокие борозды когтями. Некоторые из собравшихся пускают в ход навыки огня или света, чтобы стереть все тени, и местность заливает ярким светом. Но они не в силах полностью предотвратить появление теней. Парочка всегда остаётся, а зверь невероятно быстр.
Стоит лишь слишком большому количеству людей сбиться в кучу для обороны, как он бесследно исчезает.
На несколько минут воцаряется пугающая, почти зловещая тишина. Некоторые опускают свою защиту в уверенности, что он ушёл в другое место.
Когда зверь возвращается, они гибнут первыми.
Поскольку второй остров вот‐вот должен рухнуть, у меня нет времени пытаться его поймать; к тому же, я уже чувствую приближение множества Запредельцев, скоординировавших свои действия через различные установленные ими каналы связи.
Некоторые группы разворачивают барьеры, поля или массивы. Другие пытаются повесить на зверя метку и выследить его. Находятся даже участники, специализирующиеся на ловкости, которые пытаются сравниться с ним в скорости.
Вик тоже направляется в эту зону.
При других обстоятельствах я бы с удовольствием понаблюдал за этой схваткой, просто чтобы изучить чужие способности, но сейчас я не могу себе этого позволить.
Я телепортируюсь в воздух рядом с островом. Как и в предыдущий раз, он начинает стремительно падать прямо на гидру, но, как я и ожидал, всё же недостаточно близко к ней.
Когда я активирую начертания, заложенные мной в склон острова, из тепловой сферы вырывается гигантский столб пламени, суженный в конус, напоминающий выхлоп реактивного двигателя.
Кое‐что ломается, и я начинаю замечать допущенные мной ошибки или недочёты. Мощность выброса также оказывается далёкой от идеала для того, что я задумывал.
Я прямо на ходу вношу необходимые корректировки, напрягая разум до предела и ещё чуточку приоткрывая печать на ⌠Сердце Воспламенения⌡. Поток пламени смещается, становясь более сфокусированным и длинным. По мере падения острова этого импульса оказывается как раз достаточно, чтобы направить его прямо над пляжем.
Убедившись, что он движется в правильном направлении, я телепортируюсь обратно вниз и несколько раз подряд применяю Танец Призрака; при столь быстрых срабатываниях мой контроль слегка проседает, и сами рывки вместе с кинетической энергией наносят повреждения моему телу.
Ониксочешуйчатая Гидра всё так же выжидает на месте. Три её головы поворачиваются ко мне; две следят за находящимися поблизости участниками, а оставшиеся две наблюдают за небом и островом. Тварь раздражающе умна и, похоже, уже всё поняла.
Я применяю [Затмение]. Оно расползается по округе, врезается в собственный домен зверя и вытягивает из воздуха все цвета – и лишь мана всё ещё удерживает их.
Секунды неумолимо тают, а падающий остров вырисовывается в небе всё отчётливее, но зверь остаётся невозмутимым, не проявляя ни малейших признаков тревоги или нерешительности.
Медленно все семь голов поворачиваются в мою сторону. Затем из глаз одной из них начинает течь кровь; её череп искривляется и раздувается, пока не лопается на куски. Но зверь прорывается сквозь моё [Затмение] и оттесняет его назад.
Начинает искривляться вторая голова; её глаза лопаются от давления, пока тварь надрывается в попытках мне противостоять. Я давлю ещё сильнее, пропуская через своё тело колоссальный объём маны, чтобы подпитать навык и не дать зверю ускользнуть.
< ◇ >
[Затмение] – ур. 28 > [Затмение] – ур. 29
[Затмение] – ур. 29 > [Затмение] – ур. 30
< ◇ >
Затем её примеру следует ещё одна голова; обе они взрываются в процессе сопротивления [Затмению]. Зверь доводит свой мозг до абсолютного предела, разгоняя себя на износ просто ради того, чтобы отбиться.
Падающий остров кажется уже так близко; теперь я отчётливо чувствую генерируемое им давление и жар.
Ещё всего пара секунд.
Затем взрываются ещё две головы, и все мои [Лей‐Линии] разрываются в клочья. Я оказываюсь намертво прикованным к своему месту в пространстве, полностью лишённый возможности пошевелиться, несмотря на то что тут же задействую контрмеры и за какую‐то долю секунды перебираю множество способов вырваться.
Шестая голова Гидры раздувается; оба глаза лопаются, шея с хрустом изгибается, и голова взрывается.
После чего гидра телепортируется прочь.
Увидев в этом путь к отступлению, я вхожу в резонанс с этой маной; я перехватываю её и пытаюсь подключиться, чтобы телепортироваться тем же путём. Но там я наталкиваюсь на её собственную контрмеру, оказавшуюся прочной, словно кирпичная стена. Стена, которую мне не по силам пробить моим нынешним навыком или как‐то обойти.
Я бросаю взгляд на остров, который вот‐вот в меня врежется, и вся моя мана взрёвывает трёхцветным всплеском, пока я начинаю наслаивать вокруг себя барьер за барьером.
А затем на меня обрушивается остров.
◯
Рафаэль Вон (Channeler)
Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, когда в землю врезается огромная глыба – это рушится второй из тех гигантских парящих островов. На мгновение мне начинает казаться, что весь мир разваливается на куски прямо у меня под ногами.
Накативший следом жар удушает. Он прокатывается по округе, словно нечто живое, в мгновение ока воспламеняя деревья. Поле боя взрывается от движения.
Кто‐то возводит земляные стены, чтобы нас прикрыть. Иззи и её исполинский змей поглощают наихудшую часть тепловой волны. Ким без малейших колебаний открывает огонь по монстрам. Даже Knight бросается в атаку, сверкая клинком.
А затем бьёт ударная волна. Ощущение такое, словно шагаешь с обрыва. Все мои навыки пропадают в одночасье, пассивки гаснут, а ману скручивает так, что к горлу подкатывает тошнота. Мой контроль исчезает. И даже когда пару секунд спустя всё успокаивается, мой контроль над маной по‐прежнему ощущается вялым.
А потом я её вижу. Ониксочешуйчатую Гидру.
Секунду назад её там не было. А теперь она здесь – возвышается над полем боя; её чудовищное тело судорожно извивается. Единственная оставшаяся голова торчит вверх, пока шесть недостающих начинают регенерировать. В тот же миг, как только они отрастают, тварь приходит в движение и начинает хаотично телепортироваться по округе, причём с каждой телепортацией одна из её голов превращается в кровавое месиво из плоти, чешуи и костей.
Она извергает пламя, бьёт молниями и возводит вокруг себя барьеры. Буквально за пару секунд она убивает десятки людей, и среди них несколько знакомых мне участников с Адской сложности. И зверь даже не думает сбавлять темп. С каждой секундой её навыки становятся всё сокрушительнее; всё больше её голов лопается и регенерирует вновь, в то время как другие участники пытаются её остановить или убить – лишь для того, чтобы погибнуть самим.
В этот момент появляется ещё и та чёрная теневая пантера, и всё происходящее превращается в один сплошной хаос.
Пантера немыслимо быстра, и засечь её попросту невозможно.
Гидра, чья телепортация сводит на нет любые попытки её остановить, вместе со своими безжалостными атаками начинает вытягивать жар из воздуха. Одно лишь это уже убивает любые цели с Лёгкой или Нормальной сложности в этой зоне, даже если они не находятся в непосредственной близости.
Но затем я вижу появление Виктории. Она возникает из ниоткуда – стоит там, словно выросла прямо из‐под земли.
Должно быть, что‐то в ней привлекает внимание пантеры, которая материализуется рядом и вгрызается в левую часть её тела, отрывая руку целиком вместе с большей частью грудной клетки. Это не просто жуткое зрелище: по спине пробегают мурашки от того, что она просто стоит на месте и спокойно смотрит, как пантера разрывает её тело на части.
Испуганный зверь растворяется в тенях, лишь для того, чтобы мгновение спустя появиться вновь, тяжело рухнув на землю. Внутри его пасти что‐то движется. Из оторванных кусков тела Виктории начинает регенерировать её копия, формируясь прямо в пасти у твари.
Но даже этого оказывается недостаточно: тело зверя слишком прочное, и он захлопывает пасть, раздавливая всё, что успело там вырасти.
А затем я становлюсь свидетелем самого невероятного зрелища. Рука внутри пасти шевелится, появляется ещё одна, отрывает палец и зашвыривает его ещё глубже в глотку зверю. Затем она отрывает второй палец, затем третий.
Пантера бьётся в конвульсиях, её когти всё ещё кромсают любого, кто оказывается поблизости, но она явно теряет контроль. Тварь пытается издать рёв, но звук выходит неправильным. Влажный, задушенный, булькающий её собственной кровью. Она не прекращает двигаться, но постепенно замедляется.
И всё же не останавливается. Я продолжаю наблюдать, как всё больше оторванных пальцев летят внутрь зверя, где пытается вырасти очередное новое тело. Кусочек за кусочком Виктория пробивает себе путь наружу.
На шее пантеры начинают расползаться разрывы, а её пасть растягивается так широко, что челюсть выходит из суставов. Раздаётся резкий хруст, и зверь замирает, а затем рушится замертво.
Тело твари начинает меняться, издавая омерзительный хлюпающий звук и подёргиваясь даже после смерти в безжизненных конвульсиях, которые, я уверен, навсегда отпечатаются в моей памяти.
Выбравшись наружу, Виктория, с ног до головы залитая кровью, отряхивается. Она утирает лицо, едва удостаивает труп взглядом и шагает дальше, исчезая из виду ещё до того, как я успеваю осознать, куда она направилась.
В то же самое место, где она только что стояла, врезается гидра и взмывает вверх; подняв в воздух все шесть голов, она издаёт рёв, от которого лопаются барабанные перепонки, и я чувствую, как из ушей течёт горячая кровь.
Две головы жадно устремляются вниз и начинают разрывать пантеру на куски, пожирая труп за считанные секунды.
Затем одна из голов поворачивается ко мне и распахивает пасть, внутри которой потрескивают молнии.
Совершенно внезапно пасть захлопывается, и все головы поворачиваются в одном направлении: туда, где вдали возвышаются рухнувшие останки острова, там, где море встречается с пляжем из бледно‐красного песка.
Что‐то детонирует, швыряя обломки высоко в небо. Даже отсюда я чувствую колоссальный всплеск маны, накрывающий ту зону. В каком‐то смысле это ощущается даже более опасным, чем семиголовый зверь.
Секунду спустя он уже парит в воздухе – в точности там, куда смотрит гидра. Одежда изодрана и обожжена; всё тело усеяно ранами; а по виску течёт кровь. Над его головой парит корона, а зрачки окаймляют золотые кольца.
Виктория появляется рядом со мной.
"Ты ведь Channeler, верно? Мой брат упоминал о тебе."
То, как непринуждённо она говорит даже в подобной ситуации, заставляет меня нервничать.
"Д‐да."
"Рада, что запомнила тебя правильно," — произносит она.
Затем она вскидывает голову и обращается к брату.
"Тебе нужна помощь?"
Я уже знаю, что он ответит; я знаю его слишком хорошо, чтобы удивиться. И, как и ожидалось, он отвечает всё с тем же нечитаемым, до зубовного скрежета спокойным выражением лица, словно даже сам конец света не способен вывести его из равновесия.
"Эта – моя."