Глава 567. Раздражение
Я выбираюсь из пещеры и, придав себе ускорение, взмываю ещё выше, к вершине парящего острова, после чего замираю у самого края. Сконцентрировав внушительный объём маны, я высвобождаю мощный импульс, рассылая его как можно дальше в попытке засечь зверей.
И я их обнаруживаю – вместе с несколькими сигнатурами участников, по большей части со Сложной и Нормальной сложностей, и парой‐тройкой с Адской.
Что же до зверей, то их здесь тысячи, десятки тысяч, но большинство сигнатур ощущаются слабыми.
Вновь поднявшись в воздух, я скапливаю ещё больше маны. Она клубится вокруг меня и сжимается в форму сферы, которая становится бледно‐голубой, тёмно‐синей и фиолетовой, балансируя на грани дестабилизации. Я создаю ещё несколько и сжимаю их ещё сильнее, пока они не становятся ослепительно белыми.
Каждая из них срывается вперёд – туда, где я чувствую скопления монстров и ни одной сигнатуры участников, а я придаю себе ускорение в сторону другого острова под аккомпанемент догоняющих меня уведомлений об убийствах.
И хотя на этот раз мне попадаются звери посильнее, зверей особого ранга по‐прежнему нет, так что я повторяю процедуру. Поэтому, вместо того чтобы и дальше искать подобным образом, я поднимаюсь достаточно высоко, чтобы оказаться над всеми парящими островами, так что подо мной расстилается гигантская территория второго испытания.
Я активирую Радужку Мана‐Волн, а затем сжимаю свою ману до такой степени, что она превращается в ту самую давящую, пожирающую любую ману черноту. Я использую её для укрепления тела и подпитки своей Особенности.
Давление становится неимоверным, даже несмотря на то что мой разум защищает пассивка среднего арканного ранга. Я вбираю в себя всю эту информацию, все эти мана‐сигнатуры, колебания и движения.
Я быстро активирую [Концентрацию], чтобы отфильтровать поток данных, сужая его исключительно до сигнатур маны. Мои мысли несутся с такой немыслимой скоростью, что внешний мир начинает казаться вязким и медлительным. Я вычисляю местоположение Саванта, затем Мирры. Нахожу Джина. Засекаю каждого члена group 4. Мои глаза улавливают всё это и отслеживают каждого из них.
Но что лучше всего – я обнаруживаю трёх из пяти зверей особого ранга.
Я собираю всю пульсирующую в моём теле чёрную ману и выталкиваю её наружу, придавая ей форму копья.
Перестав использовать кинетическую энергию для поддержания себя в воздухе, я перехожу в свободное падение. Ветер со свистом проносится мимо, давя на тело. Я чувствую его в волосах, на лице, ощущаю, как он скользит между пальцами. Лишь оказавшись вблизи крон деревьев, я придаю себе ускорение вперёд, прорываясь сквозь них и вылетая на нечто, что едва ли можно назвать поляной. Земля испещрена разломами, деревья обуглены, а по всему ландшафту пузырятся лужи лавы.
Воздух здесь обжигающе горяч, и большая часть жара исходит от зверя, угнездившегося в кратере: он частично погружён в лаву, а его тело плавит окружающий камень. Стоит ему пошевелиться, как от него расходятся волны жара. Его обсидиановые рога пульсируют, испещрённые текущими по ним светящимися прожилками магмы. Земля под ним трескается, а к шкуре всё ещё липнет расплавленная порода.
Угольнорогий Бегемот – это исполинское, быкоподобное создание с толстой тёмной шкурой, растрескавшейся светящимися магматическими прожилками. Вдоль его спины тянутся зазубренные обсидиановые пластины, излучающие нестерпимый жар. Широкая морда низко опущена, а два массивных изогнутых рога пульсируют расплавленной энергией. Глубоко посаженные глаза тускло светятся, а из ноздрей поднимаются струйки дыма.
Заметив меня, он приходит в движение, вытаскивая тушу из лавы, и его копыта утопают в наполовину расплавленной земле. С каждым его шагом в мою сторону под тяжестью этого веса во все стороны расползаются тлеющие трещины. Жар искажает воздух, заставляя всё вокруг плыть. Рога пульсируют ещё ярче.
Ждать я не стану.
Сотканное мной чёрное копьё росчерком прорезает воздух и глубоко вонзается зверю в шею. На фоне его исполинских габаритов оно кажется крошечным, но я в точности знаю, сколько маны в него влил.
С поразительной скоростью копьё начинает поглощать ману зверя и разрушает структуру навыка, который тот пытается применить. Радужка Мана‐Волн позволяет мне увидеть, как реагирует на это обычная мана, наглядно демонстрируя всю подавляющую мощь чёрной маны.
Рядом со мной формируется ещё один снаряд – на этот раз [Эмпирейское Копьё], чьё золотисто‐белое ядро ослепительно сияет. Нити лучезарной энергии сплетаются воедино, слой за слоем, уплотняясь в единое сияющее копьё, гудящее от немыслимо спрессованной маны. И, как и прежде, копьё пульсирует, словно бьющееся сердце звезды.
Оно срывается вперёд, и зверь это чувствует. Он бросает попытки выдернуть чёрное копьё из шеи и вместо этого поворачивается к новой угрозе. Глубокий, оглушительный рёв сотрясает воздух, и по поверхности всех лавовых луж вокруг пробегает рябь.
Жар, и без того невыносимый, усиливается ещё больше, когда его концентрированная волна врезается в копьё. Она заставляет поверхность копья шипеть; выжигает ману и приглушает его сияние. И всё же, будь то из‐за чистой мощи самого навыка, либо из‐за застрявшего в шее чёрного копья, зверю не удаётся уничтожить его полностью. Копьё пробивает ему бок, затем прошивает всё тело насквозь и выходит с другой стороны гейзером крови, которая с шипением испаряется от жара.
Сама рана тоже обугливается и подёргивается, почти закрываясь по мере того, как кровотечение полностью останавливается.
Когда его гигантские глаза снова поворачиваются ко мне, они полыхают яростью.
Тогда я телепортируюсь, появляясь прямо над зверем благодаря [Лей‐Линии], которую протянуло за собой моё [Эмпирейское Копьё].
Меня тут же обдаёт удушливым жаром, пока зверь делает выпад, щёлкая пастью в мою сторону. От каждого его движения земля идёт трещинами, а в воздух взметаются брызги лавы.
Излучаемый его шкурой жар – это не просто тепловая энергия или Фрагмент Вечного Огня, а чистый, завязанный на ману навык или Особенность, доведённая до абсолютного предела. Зверь усиливает его ещё больше, заставляя лаву вокруг подниматься и течь прямо по воздуху в нашу сторону.
[Перераспределение] работает на износ, пока я поглощаю достигающий меня жар и складирую его в парящей неподалёку сфере. Один лишь контакт с ним, его поглощение и перехват контроля с помощью [Перераспределения] конвертирует этот жар в тепловую энергию.
Половина ресурсов моего разума сосредоточена исключительно на том, чтобы не сгореть заживо. Жар достигает критического пика; игнорируя то, как обжигающая шкура зверя палит мои теперь уже босые ступни, я тянусь к чёрному копью и выдёргиваю его. Оружие, впитавшее в себя всю эту ману, теперь несоизмеримо сильнее того, что я выпустил изначально.
С неимоверным усилием подчинив его своей воле, я начинаю его разминать и менять форму. Затем я модифицирую его структуру, чтобы оно могло поглощать ещё больше маны без риска дестабилизации, и преобразую его в очередную сферу.
В мгновение ока весь обдающий меня жар исчезает, возвращаясь в состояние маны по мере того, как чёрная сфера его втягивает. Словно водоворот, сфера затягивает в себя всё подряд, разрушая структуру навыка, чтобы вернуть его к первоначальной форме маны, которую затем сжирает.
Пламя и жар от навыка зверя рассеиваются, оставляя после себя лишь жалкие ошмётки. Несмотря на всю свою мощь, зверь медлителен и полагается исключительно на прочное тело и создаваемые им пламя и жар. Даже лава, которую он пытался перемещать, рушится на землю, выходя из‐под контроля без поддержки маны.
Я оставляю чёрную сферу там, где она есть, и снова телепортируюсь, появляясь прямо перед глазом зверя, который с лёгкостью вдвое превосходит меня по высоте.
Зрачок расширяется, когда глаз поворачивается в мою сторону.
Тогда я хватаю золотую сферу с поглощённым жаром, теперь преобразованным в тепловую энергию. Пробив кулаком оболочку глаза, я высвобождаю весь скрытый в сфере жар.
Зрачок расширяется ещё больше; в одно мгновение его поверхность покрывается волдырями и деформируется. Воздух прорезает резкий свист, когда глаз закипает с мерзким шипением, а затем лопается, окатывая меня обжигающей жидкостью. Густая, раскалённая докрасна слизь липнет к коже, но я едва успеваю это осознать, прежде чем разворачивается истинное разрушение.
Жар устремляется дальше сквозь уничтоженный глаз, проносясь сквозь череп существа прямо в его мозг. Плоть обугливается, нервы разрываются, а кипящие жидкости расширяются вплоть до того момента, пока вся эта масса не схлопывается внутрь, зажаривая мозг изнутри наружу.
Исполинское тело содрогается в яростных конвульсиях; конечности дёргаются, прежде чем замереть намертво. И затем с последним судорожным вздохом оно заваливается набок, рухнув в кратер с такой силой, что расплавленная порода взметается высоко в воздух. Зверь дёргается ещё один раз и затихает, а от его тлеющего трупа поднимается пар.
< ◇ >
Один из зверей особого ранга был убит!
Оставшиеся звери особого ранга почувствовали гибель Угольнорогого Бегемота. Перейдя в состояние повышенной готовности, они будут проявлять всё большую агрессию по отношению к любой воспринимаемой угрозе!
< ◇ >
И на этом всё.
Никакой информации о том, сколько вообще очков я за это получил.
Даже в своём нынешнем состоянии я не могу подавить в себе жгучее раздражение – словно меня лишили ещё одного уровня контроля.
Ни единого раза Система не выкидывала подобных фокусов. Даже во время предыдущих испытаний Система показывала нам уведомления и очки. А сейчас просто взяла и передумала.
Вскипая от гнева, я телепортируюсь и обволакиваю чёрную сферу [Затмением] и [Доменом Маны]. Затем я активирую [Тирана Мана‐Волн]. Мана вокруг меня застывает на месте – вся без остатка, будь то фоновая мана, остаточная энергия зверя или моя собственная. Вся она замирает в ожидании. Чёрная мана сопротивляется куда отчаяннее остальных; чем больше она поглощает, тем сложнее её контролировать. Но до этой точки она ещё не дошла.
Я хватаю сферу из чёрной маны и меняю её форму, превращая в копьё длиннее моего собственного роста, после чего взмываю в небо, дополнительно придавая себе ускорение.
Приземлившись на парящем острове, на котором побывал первым, я нахожу остатки руин, которые заметил глазами во время сканирования.
Как только я добираюсь до места, на меня тут же бросаются звери, но концентрированный импульс кинетической энергии отбрасывает их прочь. Затем я углубляю [Концентрацию] и топаю ногой, высвобождая кинетическую энергию в виде модифицированных вибраций. Они пульсацией расходятся по поверхности. Земля раскалывается надвое, и сквозь грязь на поверхность выдавливаются валуны. Я повторяю процесс несколько раз, высвобождая всё больше и больше энергии.
Я продолжаю до тех пор, пока в порыве раздражения не выпускаю куда более мощный заряд, и пространство вокруг меня взрывается фонтаном обломков и остатков руин.
Засветив одну‐единственную тепловую сферу, я спрыгиваю вниз, пробиваю ещё один пласт коренной породы и вхожу в вырубленный в камне туннель. Его стены испещрены давно обесточенными начертаниями, поверх которых разрослись корни и зелень.
Здесь тоже водятся звери; все они ощущаются бестелесными и излучают невероятный холод, перемещаясь по воздуху. Первая печать приподнимается самую малость, и я не сдерживаю генерируемую ⌠Сердцем Воспламенения⌡ тепловую энергию; вместо этого позволяю ей тут же просочиться в воздух, испепеляя туннели и заполняя их золотым пламенем.
Звери, неспособные ни сопротивляться, ни сбежать, гибнут прямо на бегу.
Послав сквозь руины множественные импульсы маны, я нахожу то, что искал, и что уже успел заметить ранее.
[Лей‐Линия] тянется в ту сторону, куда я хочу направиться, и я телепортируюсь, но появляюсь всего в шаге от прежнего места. Чёрное копьё из маны в моих руках вмешивается в телепортацию, искажая её, пока чёрная мана въедается в сам навык. Больше я не пытаюсь этого делать.
Сменив направление, я бегу по туннелю, пока не добираюсь до металлической двери и не выбиваю её взрывом; толщина металла почти с меня самого. Она с громким скрежетом гнётся, пока не сдаётся окончательно, и во вратах не появляется прореха.
Шагнув внутрь, я высвобождаю очередную волну тепловой энергии, выкашивая ещё больше зверей.
Чуть дальше находятся ещё одни врата, на этот раз куда более массивные и толстые, но без подпитывающей начертания маны им недостаёт прочности. Врата сопротивляются моим взрывам кинетической энергии, поэтому вместо этого я беру под контроль тепловую энергию и высвобождаю её плотным потоком, а затем сужаю его до толщины мизинца и фокусирую в одной‐единственной точке.
Металл вокруг этой точки начинает плавиться и шипеть, пока, спустя несколько секунд, струя тепловой энергии не прошивает её насквозь. Я сдвигаю луч, прорезая полукруг. Затем останавливаюсь и обрушиваю взрыв кинетической энергии, отгибая наполовину вырезанный металл, словно крышку консервной банки.
Я вхожу в колоссальных размеров помещение руин и обнаруживаю в центре такую же исполинскую колонну. Кристально белая и прозрачная, она скрывает внутри себя сердце, окружённое невообразимо сложными начертаниями. К нему также тянутся контуры, наполненные напоминающей кровь субстанцией, которая поддерживает в нём жизнь.
Сердце внутри всё ещё бьётся и генерирует всю эту невероятную ману, необходимую для удержания этого огромного острова в воздухе.
Одни начертания забирают часть этой маны и каким‐то извращённым образом используют её для исцеления, задействуя также находящиеся в колонне куски плоти и отрубленную руку. Другие начертания подпитывают сердце чем‐то ещё – бледно‐голубой жидкостью из стоящего неподалёку резервуара. Есть даже вспомогательные начертания, призванные запустить сердце, если оно остановится, и кто знает, что ещё.
Это сердце даже не человеческое. В размерах оно с лёгкостью достигает половины моего тела.
Я окидываю комнату взглядом и фиксирую всё, что смогу использовать в дальнейшем, – все начертания, которые только смогу запомнить. Затем я вскидываю копьё, сотканное из чёрной маны, и, придав ему ускорение кинетической энергией, всаживаю его прямо в колонну.
Копьё пробивает кристалл и вонзается в сердце, тут же начиная жадно поглощать колоссальные объёмы маны.
Мана, удерживающая остров в воздухе, исчезает не сразу. Срабатывают другие защитные механизмы и хранилища маны, выступающие в качестве аварийного резерва и не дающие ему рухнуть.
Но это ненадолго.
Значит, Система не хочет говорить, сколько у меня очков.
Отлично. Я наберу столько, что никто и близко не подберётся к первому месту.
Интересно, во сколько очков оцениваются все обитающие на острове звери разом.