Глава 556. Что, прости
Виктория произносит то, чего я никак не ожидал от неё услышать, причём всё в той же привычной спокойной манере.
"Что, прости?" — с недоверием переспрашивает Софи.
Она явно пытается осознать только что услышанное.
Мирра тычет в меня пальцем.
"Дикарь, а что такое «термоядерные боеголовки»?"
Проигнорировав Мирру, я обращаюсь к Виктории.
"Где ты их, чёрт возьми, достала?"
"Одна из наших групп на Адской сложности состоит из подводников. Они попали в Обучение вместе с несколькими ракетами, оснащёнными боеголовками. В общей сложности около 120 боеголовок, но большую их часть они потеряли на первых этажах."
"Охренеть," — бормочет Софи.
Виктория бросает на неё взгляд, а затем снова поворачивается ко мне.
"Несколько штук они использовали для поднятия уровней – в основном на 4‐м этаже против Колонии. Но во время турнира, когда Система сделала смерть возможной, один из них пожертвовал собой и попытался меня подорвать. Так что я забрала у них оставшиеся боеголовки. На данный момент в моём распоряжении их 9."
"Хочешь сказать, ты переж..."
"Дикарь, что такое «термоядерные боеголовки»? Отвечай!" — перебивает Аарона Мирра.
"Я расскажу тебе позже, Мирра. Или спроси Мин‐Дже, он наверняка сможет объяснить."
Отмахнувшись от неё, я поворачиваюсь к Вик.
"А ты можешь их использовать?"
"Не могу. У них ушло несколько этажей на то, чтобы найти способ их применить. Судя по всему, боеголовки приходят в негодность при извлечении из ракет. В саму ракету встроена специализированная система детонации для их взведения и подрыва, плюс система безопасности, предотвращающая подобное использование. Но они нашли лазейку с помощью каких‐то начертаний или навыков."
"Нат, даже не вздум..." — начинает Софи.
Я не обращаю на неё никакого внимания.
"Начертания, говоришь? Можешь дать мне одно?" — спрашиваю я.
"Я пришлю его тебе, как только вернусь в свою общую зону," — подтверждает Виктория.
"Будто тебе мало всего остального," — обречённо вздыхает Софи.
Затем она поворачивается к моей сестре.
"Виктория, ты сказала, что они применили одну против тебя?"
"Да. Им не нравились мои методы, и они поняли, что не способны справиться со мной никаким иным способом."
"Как ты, чёрт возьми, это пережила?"
"Приношу свои извинения, но я не вижу причин это рассказывать. Надеюсь на твоё понимание."
"...Ясно."
"Спасибо."
С этими словами Виктория поднимается и поворачивается ко мне.
"Я возвращаюсь на территорию своего потока. Натаниэль, ты можешь навестить меня в любой момент, но я понимаю, что сейчас ты занят, поэтому буду заходить сама."
"Тогда увидимся во второй части 1‐го испытания, Вик."
Я тоже встаю и открываю перед ней дверь; затем мы спускаемся на первый этаж.
"Какие вообще группы с Адской сложности попали в ваш поток?" — с любопытством спрашиваю я.
"Как я уже упоминала, те самые солдаты. Затем кучка профессиональных лучников, которых забрали прямо с тренировки – некоторые из них даже готовились к Олимпийским играм. Ещё компания миллионеров, проводивших выходные на суперъяхте. Кое‐кто из них до сих пор жив. Ну и несколько небольших групп, которые по большей части плетутся позади на нижних этажах."
"Насчёт той боеголовки..." — начинаю я, понизив голос, когда мы отходим на достаточное расстояние.
Виктория кивает.
"Не переживай, я пришлю две."
"Обожаю тебя, Вик."
Она тянется ко мне, ерошит мои волосы и на короткое мгновение улыбается.
Выйдя из дерева, я замечаю парня, чьё появление на этой территории я недавно уловил. Джин – всё такой же высокий, а мускулатуры, пожалуй, стало даже больше. Тот мелкий говнюк по имени... Spacepup? Как‐то так. Он тоже здесь.
В последний раз, когда я видел Джина во время экспедиции в Запределье, он был при смерти – после того, как я выбил из него всё дерьмо, дабы гарантировать, что ему придётся иметь дело со мной, если он вдруг надумает убить кого‐то из моей группы. Поэтому мне любопытно, как он поведёт себя при нашей встрече, особенно учитывая, что он тоже Гордыня, как и я.
"Noname!" — радостно окликает он.
В его голосе нет ни малейшего намёка на понесённое поражение. Он всё так же давит своим присутствием.
Я тут же чувствую, как из меня начинает уходить энергия.
"Тогда до скорого, Натаниэль," — произносит Виктория.
Махнув мне на прощание, она проходит мимо Джина, который провожает её взглядом вплоть до того момента, как она отталкивается от земли с невероятной силой – прыжок почти переходит в полёт – и направляется обратно на свою территорию.
В конце концов Джин лишь качает головой и поворачивается обратно ко мне.
"Я пришёл бросить тебе вызов!"
"Ага. Нет."
"Я не приму такой ответ."
"Придётся," — бросаю я.
Я направляюсь в сторону мастерской. Замявшись на мгновение, он устремляется следом и пристраивается рядом.
"Мы заключили сделку, я обещал её придерживаться и намерен продолжать. Моё требование..."
"Я знаю."
Я отмахиваюсь от него.
"Уж поверь, выбить из тебя всё дерьмо было бы весело и помогло бы мне на время отвлечься, но сейчас у меня есть дела куда поважнее. Почему бы тебе не попрактиковаться с Grumpy?"
"С той крошечной брюнеткой?"
Я киваю.
"Ты мне проиграл, так? А я ведь даже не выкладывался на полную, поэтому тебе придётся доказать, что ты достоин бросить мне вызов. Одолей мою подчинённую, и я с тобой сражусь."
Я знаю, что этот маньяк не упустит возможности подраться, так что это должно надолго его отвлечь. Да и Лили сама говорила, что ей любопытно, как она покажет себя против него.
"По рукам!" — отзывается Джин.
Он решительно направляется к дереву, выкрикивая вызывалки про «крошечную девчонку с огромным топором».
Что ж, это оказалось проще, чем я думал.
Люсьен наблюдает за тем, как член его группы скрывается из виду, вздыхает, а затем вздрагивает. Уходя, он вздрагивает ещё раз, и я слышу, как он бормочет, озираясь по сторонам:
"Блядь, почему у меня такое чувство, будто за мной следят?"
Разобравшись с делами, я отправляю сообщение Miwa с предложением присоединиться, если у неё есть желание, а затем запираюсь в мастерской. Какое‐то время я просто сижу на ближайшей скамейке, давая себе передышку. И тут мой взгляд падает на руки. Они обе дрожат, а кончики пальцев подёргиваются. Дыхание становится прерывистым, к горлу подкатывает тошнота. Это чувство страха, мысль об очередной смерти из‐за собственных тренировок – всё это снова поднимается во мне.
Я чувствую такую усталость – не физическую, но ментальную.
Не прошло и трёх дней, а я уже умер больше раз, чем за всё время семидневного 1‐го турнира.
Сердце, чёрная мана, тесты Циркуляции Маны, тренировки со сферами, расщепление разума на такое огромное количество фрагментов. Порой даже одно это меня убивает. А ещё я экспериментирую с движением кинетической энергии, настолько опасным и нестабильным, что оно превращает мои внутренности в кашу. Проверка своих возможностей после отключения пассивки среднего арканного ранга, хранение слишком массивных структур маны в разуме и многое другое.
Раз за разом я испытываю пределы своего тела и разума на прочность. Снаружи это было бы самоубийством, но здесь я могу позволить себе это делать, отделываясь всего лишь смертью.
И, чёрт возьми, некоторые мои пределы простираются куда дальше, чем я думал. Я знал, что заложил потрясающую базу, и что часть моих способностей прекрасно синхронизируется друг с другом, но даже я сам поражаюсь тому, насколько далеко могу зайти до того, как умру.
И с каждым часом эта черта отодвигается всё дальше и дальше.
Я прекрасно осознаю, что переношу здешние смерти куда легче, чем большинство остальных. Люди с Лёгкой сложности о таком даже помыслить не смеют. Участники с Нормальной могут умереть один раз и остановиться, потратив несколько дней на то, чтобы прийти в себя. Кто‐то со Сложной может довести себя до предела пару‐тройку раз за весь турнир, а выжившие с Адской – накопить с десяток смертей.
Но для меня? Десяток смертей – это то, через что я порой прохожу всего за час или два.
Почувствовав приближение Miwa, я делаю глубокий вдох. За ним следует медленный выдох.
Дрожь в руках унимается; я встаю и поправляю одежду. Затем слегка погружаюсь в [Концентрацию] и кричу ей, чтобы она входила.
◯
После многочасовой работы над артефактом для Channeler'а и создания ещё нескольких средних эпических предметов на продажу, я делаю небольшой перерыв.
Ближе к концу Miwa начала помогать куда активнее, то и дело давая советы, опираясь на свой опыт кузнеца на Земле и на знания, приобретённые ею на 2‐м этаже.
Она неизменно вежлива и вкладывает душу во всё, что делает. А ещё она талантлива и трудолюбива. Судя по её рассказам, у неё не было проблем с поиском наставников во время восхождения по этажам вместе со своей группой со Сложной сложности – частенько она даже использовала свою металлическую правую руку как предлог для начала разговора со встречающимися кузнецами.
Но рассказывает она мне и кое‐что поинтереснее.
"Поверить не могу, что ты об этом не слышал. Со старта Обучения прошло уже два года!"
Слушая её, я чувствую себя нашкодившим школьником, которого отчитывает учительница.
"И нет, я не издеваюсь над тобой и не вру. Как я уже сказала, если ты создаёшь предмет и продаёшь его или отдаёшь кому‐то, и этот кто‐то убивает монстра с помощью твоего творения, ты получаешь крошечную долю опыта от этого убийства."
"Слушай, я слишком вымотался, чтобы пытаться как‐то оправдываться. Насколько крошечную долю?"
"Очень крошечную. Но представь, что ты создал тысячи предметов, и все они используются в бою. За десятилетия это может принести тебе солидное количество уровней, а то и прокачать твои навыки или наделить пассивками либо Особенностями."
"Хорошо."
Я прерываю её.
"Представь, что ты живёшь 200 лет. Создаёшь десятки тысяч предметов, которые постоянно находятся в деле. Разве это не позволило бы тебе изрядно поднять свой уровень?"
"Вполне возможно, но на определённом этапе рост сильно замедляется. Трудно представить, чтобы кто‐то смог стать Чемпионом подобным образом. Но согласись, в этом есть логика. Конечно, многие ремесленники качаются, скупая у охотников живых монстров и добивая их собственноручно, или же сами отправляются на охоту, но всё равно приятно, что есть и такой альтернативный путь."
"А с бронёй это не работает?"
"Насколько мне удалось выяснить – нет. Может, это и влияет на предложения пассивок, Особенности или навыки, но не думаю, что за это дают уровни."
Обдумывая услышанное, я подхожу к столу и принимаюсь нагревать заранее разложенные на нём металлы.
"В общем, как всегда – всё сводится к убийствам."
Расплавленный металл плывёт по воздуху, повинуясь излучению моей маны и формируемым из неё рукам.
"Неудивительно, что упомянутый тобой способ прокачки, вероятно, не так уж хорош в рамках самого Обучения. Ты можешь наклепать кучу оружия на одном этаже и пустить его в продажу. Но стоит тебе перейти на следующий – и тот, предыдущий этаж исчезнет вместе с твоим оружием, унося с собой и твои шансы получить за него опыт."
"Тот сплав, который ты сейчас делаешь, не очень хорошо схватывается; попробуй охладить этот более тёмный металл чуточку сильнее. Когда он холоднее, он лучше сплавляется с эндуриумом. И да, я с тобой согласна, именно поэтому я изготовила кучу оружия и притащила всё сюда."
Miwa улыбается и придвигается ближе, чтобы понаблюдать за процессом.
"Возможно, они и не будут пользоваться таким бешеным спросом, как творения великого Tent Creep, но я продам их все до единого, и наши дорогие коллеги помогут мне поднять уровень."
После того как Miwa уходит, я продолжаю работать ещё какое‐то время, прежде чем решить, что на сегодня хватит, и выставить в системный магазин ещё семь предметов. Кто бы мог подумать, что возможность в буквальном смысле загонять себя до смерти ради создания экипировки способна настолько сократить затрачиваемое время?
Пока мастерская остывает от всего сгенерированного мной жара, я закрываю глаза и погружаюсь в пространство своего разума.
На этот раз я оказываюсь на вершине самой высокой из пирамид Гизы. Мы с Белоснежкой оба выряжены в духе британских авантюристов более чем столетней давности. Светлые брюки, крепкие ботинки, просторные рубашки, заправленные за оттянутые подсумками ремни. Довершают образ жилетки и широкополые шляпы – из тех, что когда‐то носили люди, разграблявшие артефакты для своих музеев или частных коллекций.
"Времени у меня в обрез, так что, может, научишь какому‐нибудь хитрому фокусу?" — спрашиваю я.
Я плюхаюсь на песок рядом с Белоснежкой.
"Парочке могу, но тебе придётся подтянуть своё мастерство, прежде чем я вообще смогу тебе их показать," — с привычным равнодушием отзывается он.
"Отдача у тебя отличная; ты просто грубая сила во плоти и способен пропускать через себя колоссальные объёмы кинетической энергии. А вот тонкого контроля по‐прежнему не хватает, да и твои движения ещё не стали естественными, на уровне рефлексов."
"В конце концов, я всего лишь человек," — вздыхаю я.
"Вор, жульё и мелкий маниакальный пиздюк," — подтверждает Белоснежка.
"Звучит точь‐в‐точь как я," — отвечаю я.
Я поднимаюсь на ноги.
В подтверждение своих слов я перенаправляю большую часть маны на генерацию кинетической энергии.
С первым ударом сердца вершина пирамиды под нашими ногами содрогается.
Второй удар прошивает воздух вибрацией, и скопившийся на камнях песок взмывает вверх.
От третьего удара сердца сам воздух вокруг нас начинает дрожать, и Белоснежка тоже поднимается на ноги.
С четвёртым ударом я активно прогоняю ещё больше маны своего тела и резервуара через сердце, попутно его повреждая, но не то чтобы меня это должно было заботить именно здесь. Это пространство разума, все тренировки с Белоснежкой и бесчисленные смерти – возможно, именно это одна из причин, почему во время турнира я способен заходить настолько далеко.
Ещё несколько ударов сердца, и я чувствую, что больше не выдержу. Чудовищный объём кинетической энергии бурлит, пульсирует и бьётся внутри меня, сдерживаемый лишь неимоверным усилием воли.
"Долбаный дикарь," — вздыхает Белоснежка.
Он отпрыгивает назад. Он даже не пытается это парировать. С таким объёмом кинетической энергии ему просто не совладать.
Я топаю ногой, и пирамида не просто рушится. Она детонирует.
Каждый камень даёт трещину и разлетается вдребезги прямо в воздухе, выброшенный наружу, словно шрапнель от взрыва бомбы. Ударная волна прокатывается по пустыне, вздымая барханы волнами, прорубая траншеи в песке, словно невидимая рука исполина исполосовала сам ландшафт.
Кажется, само небо идёт рябью; пыль и обломки зависают в пространстве. Всё, что осталось от пирамиды, – это лишь хаотичная буря из левитирующих в воздухе камней и пыли, которую я удерживаю на месте.
А затем я бросаюсь на Белоснежку.
Всего лишь короткая стычка, прежде чем я возвращаюсь в реальность турнира.