Глава 3

Просто сейчас…

«Мне нужно время, чтобы с этим смириться».

Я устала.

Она молча делала своё дело, притворяясь, будто ничего не случилось, но это не значило, что внутри у неё пустота.

Более десяти лет помолвки — как-никак срок.

Даже если всё это время ей приходилось прикрывать, прикрывать и снова прикрывать нерадивого кронпринца…

«Похоже, всё это прахом пошло перед красотой Мелли Мойса».

Говорят, тысячелетняя любовь меркнет пред ликом красавицы, — стало быть, десяти лет и подавно было мало.

«А ведь я, когда Седрик взбесился, чуть не ляпнула: „Ты сам-то разве не очарован принцессой Мойса?“»

Эта безобидная улыбка.

То чистое выражение, когда круглые глаза щурились от смеха.

То она краснела, то косилась — лицо её менялось так живо, что на неё было любо-дорого смотреть. Люди обожали эту живость Мелли Мойса.

Вспомнив сияющую улыбку Мелли, Агата попыталась сама изогнуть губы.

«…С такой рожей она бы, верно, убежала».

Холодно.

Ни тени той теплоты, что была у Мелли Мойса.

С детства её учили не смеяться в голос и не показывать чувств.

Как бы ни кипело внутри, никто не должен был замечать этих бурь.

Равно как и смеяться слишком громко не следовало — это сочли бы легкомыслием.

— Если хочешь улыбнуться — выражай радость лёгкой улыбкой, не показывая зубов.

— Взгляни на Его Величество Императора и Её Величество Императрицу. Разве они когда-нибудь громко хохочут или бегают?

Убив в себе все чувства так, что никто не мог их угадать, она услышала от Ллойда, что она — чопорная, скучная женщина.

Кажется, это было в начале года. Ллойд тогда взорвался:

— Какой бы подарок я ни преподнёс, ты никогда не показываешь радости! Я дни напролёт готовлю сюрприз, а ты даже не улыбнёшься! Отдай я это принцессе Мойса — она бы благодарила от всей души!

А когда он спросил, какой подарок её порадует…

Ну что за вопрос?

— Если уж желать, то пусть кронпринц изволит делать свою работу. Это нужнее всяких подарков.

В ту пору Агата ведала не только своими делами как будущая кронпринцесса, но и взяла на себя дополнительную работу по случаю Нового года, а вдобавок — ещё и обязанности Ллойда, которые тот благополучно спихнул на неё.

Подарки? Она о них не просила.

Сюрпризы в тайне от неё? Когда у неё и минуты свободной не было, они были в тягость.

Истинное её желание было простым: пусть бы он сидел смирно и делал то, что ему положено.

Уставшая, она выпалила это, не подумав.

За стеной кто-то ахнул.

Кто посмел подслушивать разговор кронпринца с благородной дамой?

Агата обернулась — там стояла Мелли Мойса.

— С какой стати принцесса Мойса торчит здесь и подслушивает наши речи?

— Женское сердце женщине понятнее.

Когда она спросила кронпринца, тот сморозил какую-то чушь и вдобавок сообщил, что подарок этот — идея Мелли.

«…Да будь я хоть в добром здравии, разве не имела бы я полного права возненавидеть тот подарок?»

Размышляя, права ли она была тогда, Агата вдруг заметила на столе стопку бумаг.

Она встала с постели, подошла к столу и взяла их в руки.

Эти документы…

«Это важные бумаги».

Видно, она прихватила их не глядя, когда выбегала из дворца.

«Подготовка к прибытию великого герцога во дворец… Дело хлопотное».

Керон Палоальто, великий герцог.

Глаза Агаты сузились — она вспомнила этого звероподобного мужчину в густом меху с гривой.

«Весь черный, крупный и какой-то жуткий».

Хотя он носил высший титул после императорского рода, кровного родства с ними не имел.

Этот титул был пожалован далёкими предками в награду дому Палоальто за то, что те всегда ставили безопасность империи превыше всего, оберегая северные рубежи.

Поскольку он распоряжался самой многочисленной армией в державе, императорская семья относилась к нему с крайней настороженностью, но при этом выказывала всяческое почтение.

В последний раз он был в столице три года назад, и тогда Агата как будущая кронпринцесса занималась его приёмом.

Встречи с высокопоставленными родами изобиловали намёками и расчётами — тут всё надо было продумывать до мелочей, вплоть до безделушек в покоях.

Незначительный промах, который в ином случае сочли бы пустяком, наутро мог обернуться на совете неожиданной серьёзной обидой.

«Поскольку у них иные обычаи, нежели у прочих дворян, надо особо позаботиться о размещении, да и повара предупредить насчёт салата, что подают как закуску…»

Агата вдруг осеклась.

Зачем она опять думает об этой работе?

Теперь это не её забота.

С глухим стуком она положила бумаги, которые так внимательно изучала, обратно на стол.

«Мне всё равно, пусть сами разбираются».

Если эти документы понадобятся, за ними пришлют.

Она ещё не знала, что эта работа, от которой она с такой лёгкостью отмахнулась, вскоре вернётся к ней, точно бумеранг.

* * *

— Я слышала, вы едете в столицу.

— Да.

— Когда вернётесь?

— Не знаю. Как Его Величеству Императору будет угодно.

Северные земли отстоят далеко от императорского дворца.

Чтобы почтить дом великого герцога за ратные труды и охрану границ, а отчасти — чтобы приглядеть, не замышляют ли они измены, император время от времени призывал великого герцога со свитой в столицу.

Приезд владетельного сеньора в главный город — обычай, сохранившийся ещё с основания государства.

Вопрос бывшей великой герцогини был пустым — она, разумеется, знала это.

Однако она завела разговор неспроста, и причина, скорее всего…

«Брак».

Едва Керон подумал об этом, как Джанет вздохнула, словно прочитав его мысли:

— Когда вернётесь, давайте наконец поговорим о женитьбе. Немало лет прошло, как вы приняли титул великого герцога, а вы всё…

Керон перебил её с скучающим видом:

— Это дело я решу сам. Я уже говорил вам.

— Право же, не думаете ли вы, что меня будут осуждать за то, что у меня такой взрослый сын, а он до сих пор не женат?

— Меня это не касается.

— Невест хватает, отчего же вы всё это время были так равнодушны? При вашем-то положении и богатстве.

Джанет участливо взглянула на Керона, потом переменилась в лице и добавила:

— Кстати, из моего родного дома приехала племянница, совсем уже взрослая. Славная девочка.

— Так вы позвали меня, будто соскучились, а на самом деле вот в чём дело?

Керон усмехнулся — недоброй усмешкой.

А в следующий миг он плеснул чай из своей чашки на пол.

— Что вы…!

Он держал чашку за ручку, словно угрожая:

— Впрочем, теперь я думаю, что в чае всё-таки мог быть яд. Как скажете, позвать дознавателя?

— Керон Палоальто!

Джанет вскрикнула, видимо, шокированная его грубостью.

Ложное миролюбие было нарушено, и Керону больше не было нужды притворяться.

Лицо его, утратившее даже тень улыбки, было прекрасным и ледяным.

— Давайте прекратим эту неуместную игру в заботливую мать. Коль скоро ваше дело окончено, я удалюсь. Мне, как и вам, не по нраву лицедейство.

С резким скрежетом отодвинутого стула Керон поднялся.

— …Шарлотта Моро.

Керон, уже сделавший шаг к выходу, остановился.

Его «мать», точно ждавшая этого мига, широко улыбнулась.

Как ни притворяйся, мысли твои прозрачны. Ты хочешь в жёны ту, до которой тебе не дотянуться.

— Как и подобает той, кого вы избрали, она, видимо, и впрямь достойная особа, эта барышня из графского дома Моро. Я беспокоилась, что в отсутствие хозяина в усадьбе будет скучно, но с Шарлоттой я проведу время с удовольствием.

Но, Керон, к сожалению, я на шаг впереди.

Джанет отпила ещё глоток остывшего чая и сияюще улыбнулась:

— Счастливого пути, Керон. Надеюсь, ваш долгожданный визит в столицу будет приятным.

Это лицо, где злоба притворялась доброжелательностью, было невыносимо. Керон, не ответив, повернулся и вышел.

Пора было отправляться в императорский дворец.