Глава 687. «Ситуация резко меняется, вассалы идут на столицу»

Ван Жиюэ услышал эти слова, и лицо его едва заметно изменилось.

— Почему все эти бессмертные так стремятся его отыскать?

— По моему разумению, он самый обычный практик, в нем нет ничего особенного.

— Ну, есть у него толика смышлености, но не более того.

— Неужели он стоит того, чтобы столько бессмертных рыскали по всему свету в его поиски?

Цинси-цзэньшэн в ответ лишь слегка покачал головой:

— Ты просто не понимаешь. Этот человек – порождение небесной аномалии, к тому же у него нет судьбы.

— Судьба любого, кто соприкоснется с ним, неминуемо изменится.

— А коль судьба меняется, небо начинает наводить порядок. Иными словами, неминуемо разразится карающая буря смертоубийства.

— К тому же само его существование рушит планы ортодоксальных учений и ставит под удар великое дело Обожествления Восьми Бессмертных Шести Путей.

— Мало того, за время своего пути он вобрал в себя учения сотен школ, проложив дорогу, которой до него не хаживал никто.

— Сея за собой смуту и заговоры, он вымостил себе путь к высшему бессмертию.

— И все это лишь потому, что в его руках находится несравненное сокровище.

— Таков итог расчетов бесчисленных людей. Смертный просто не способен обладать подобным искусством планирования.

— И уж тем более он не мог бы сплавить воедино сто школ, ибо это шло вразрез с самими основами практики.

Услышав это, Ван Жиюэ все понял и проникся еще большим уважением к Ли Ушуану, который вытащил его из беды.

Пусть у того и было сокровище, но добраться до нынешней ступени лишь за счет артефактов было невозможно.

Для этого требовалась несравненная проницательность.

Сам он ни за что не смог бы оста неуязвимым под взглядами бесчисленных бессмертных и могущественных старцев уровня долголетия.

— Вот оно как… Я понял.

— Мы виделись-то всего раз, и стоило нам завершить сделку, как он исчез.

Цинси-цзэньшэн слегка кивнул:

— Ну и прекрасно. Раз уж ты теперь вернулся в лоно Школы Конфуцианства, я открою тебе наши цели.

— …

С этими словами они перешли на тайный разговор.

… s.

На границе провинций Лунчжоу и Янчжоу сошлись силы шести вассальных князей.

Армия Ли Цинляня была самой многочисленной.

Двести пятьдесят тысяч лучших имперских дао-воинов перешли под его начало благодаря внезапному и стремительному маневру.

Никто и помыслить не мог, что имперская армия сдастся.

Если прибавить к этому его собственных воинов, общая численность составляла уже тридцать пять тысяч.

Пять тысяч дао-воинов остались охранять границы, численность же обычных солдат подскочила до семисот тысяч, а вместе с тридцатью тысячами дао-воинов общая мощь его войска достигла миллиона человек.

Хотя шесть армий пока не вступали в бой, остальные пять уже видели в Ли Цинляне главного противника.

В просторном военном шатре собрались правители шести областей, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

Ли Цинлянь восседал на самом почетном месте, ибо обладал наибольшей силой.

На вид ему было около двадцати с небольшим лет – красивый молодой человек с редкими усиками над губой.

Без усов и дел не вершится.

Для военачальника усы – верный способ поднять авторитет. Вот почему в древности полководцы и сановники высокого ранга почти всегда носили бороду или усы.

Растительность на лице сама по себе символизировала зрелость и годы за плечами, придавая человеку внушительный вид истинного господина.

Ли Цинлянь окинул взглядом пятерых правителей:

— Господа!

— Северная армия императорского двора ныне покорена мной!

— Путь в центральные земли свободен, никаких препятствий не предвидится!

— Впереди нас ждут двенадцать даосских князей, и столкновение с ними неизбежно.

— Хотелось бы узнать, намерены ли вы по-прежнему держаться союза и вместе противостоять даосам?

Чжу Иба заговорил неспешно:

— Раньше три наши стороны держались вместе, но в этой борьбе за поднебесную в лагере врагов хватает внутренних распрей.

— Двенадцать князей непременно станут чинить друг другу препятствия.

— Если конфуцианцы и школа ста философов объединят усилия, мы вполне сможем противостоять им на равных.

— Пусть мы и окажемся в невыгодном положении, раздавить нас сскоро не получится.

— Пока Великая Тан еще не пала, нам нельзя расходиться раньше времени.

Слова Чжу Иба нашли полный отклик у остальных.

Ли Цинлянь слегка кивнул:

— То, о чем говорит брат Чжу, совпадает с моими мыслями.

— Пока мы не сокрушили даосов, конфуцианцам и стоикам нельзя затевать усобиц, иначе нас разобьют поодиночке и мы потеряем всякий шанс.

— Раз уж мнения у всех едины, то завтра собираем все войска и выступаем на Лунчжоу.

— Через месяц достигнем столицы, сокрушим дворец, очистим окружение правителя и встретим истинного государя!

Голос Ли Цинляня раскатился под сводами шатра, и на лицах всех шестерых Сынов Небесной Судьбы заиграли улыбки.

…

В шатре Пань Чэнфэна взгляд хозяина устремился на Сунь Цянькуня.

— Военный советник, сегодня Ли Цинлянь показал себя хозяином положения.

— Он прибрал к рукам двадцать пять тысяч имперских дао-воинов, и теперь его мощь превосходит любую другую армию.

— У нас самих едва наберется сто тысяч, а он уже зарится на единоличное превосходство.

— Что нам теперь делать?

Сунь Цянькунь плавно взмахнул веером, и на его губах заиграла легкая улыбка.

— Господину не о чем беспокоиться. Хотя под его началом тридцать тысяч дао-воинов, другие князья будут завидовать ему лютой завистью.

— Стоит лишь объединить слабых против сильного и сойтись с четырьмя остальными правителями, как мы легко умерим его спесь.

— Битвы за столицу не избежать, и тогда все восемнадцать князей сойдутся в жестокой схватке.

— Чуть-чуть подтолкнув события, мы заставим даосских князей обратить на него все внимание.

— Его начнут атаковать со всех сторон, а нам останется лишь помогать из тени, чужими руками истощая его силы и одновременно ослабляя самих даосов, дабы сберечь собственную армию.

— Я отправлюсь к остальным правителям и улажу это дело для моего господина.

Лицо Пань Чэнфэна посуровело:

— Вся надежда на военного советника!

Сунь Цянькунь торопливо поддержал Пань Чэнфэна:

— Господин излишне вежлив, Цянькунь лишь выполняет свой долг.

Какая прекрасная картина взаимного почтения между господином и слугой! Вот только сколько здесь было правды, а сколько лжи – сказать трудно!

Сунь Цянькунь покинул шатер Пань Чэнфэна и зашагал по палаткам других военачальников. Речи его были страстными и красноречивыми, и вскоре казалось, что он заключил немало соглашений.

Среди приближенных этих князей то и дело находились советники или полководцы, подающие нужные идеи, и почти все они втайне играли на руку Сунь Цянькуню.

Все шло точно по плану Сунь Цянькуня: почти треть советников и генералов из окружения этих Сынов Небесной Судьбы уже находилась под его контролем.

И все это происходило бесшумно, никто даже не догадывался о происходящем.

Высокомерные бессмертные являлись в армию лишь в качестве почетных советников и в дела управления войсками почти не вмешивались.

За исключением практиков Школы Военного Дела, Конфуцианства и школы Цзунхэн.

Да и среди них некоторая часть уже подчинялась Ли Цину.

В мгновение ока наступил следующий день, и шесть армий во главе с войском Ли Цинляня двинулись на Лунчжоу.

Обстановка в поднебесной вновь переменилась, небесные знамения предвещали скорую гибель династии.

А за пределами столицы Ли Цин молча наблюдал за поступающими сведениями: все восемнадцать армий вассалов выступили в поход.

— Хе-хе-хе, наконец-то все начнется – эта война, что перевернет судьбу всей Великой Тан.

— Гибель императора Кунтая ознаменует собой начало первой великой битвы между восемнадцатью князьями.