Глава 660

— С помощью уровня сферы долголетия можно вмешаться в это сражение за власть над поднебесной.

— А затем заполучить один из трехсот шестидесяти пяти божественных престолов Обожествления.

— Хотя я и сам не знаю, какую именно пользу несут эти престолы, могу с уверенностью сказать – они имеют решающее значение.

— Лишь став обладателем одного из них, ты сумеешь уберечь свою Академию Хаорана.

— И только так сможешь отстоять истинный Путь, к которому стремится твое сердце в будущем!

— Само Обожествление преследует цель создать вечные классы.

— В то же время оно способно избавить мир от угрозы аномалий, и в определенном смысле для людей Девяти Областей Четырех Земель это даже к лучшему.

— В глобальном плане это не противоречит твоему Пути, хотя в дальнейшем неизбежно возникнут разногласия.

— Но к тому моменту, обретя силу, ты сможешь сказать возможному будущему нет.

— А если рядом окажутся могущественные соратники, тогда появится и шанс противостоять великой угрозе.

Ли Цин говорил иносказательно, а Ван Жиюэ слегка прикрыл глаза, словно погрузившись в раздумья.

Спустя долгое время он медленно заговорил:

— Я понял слова юного друга!

— По правде говоря, то давнее столкновение само по себе стало моим бедствием долголетия.

— Изначально я не смог бы его пережить и должен был погибнуть, но спустя десятки тысяч лет я вновь вернулся к жизни.

— Это значит, что моя беда долголетия уже миновала, и в скором времени я смогу ступить на путь долголетия.

— Я понял слова даова, похоже, в будущем нам еще доведется встретиться.

Ли Цин легко улыбнулся, слегка приподнялся и сложил руки в приветствии:

— Раз вы все поняли, делать мне здесь больше нечего.

— Я отправляюсь в путь, свидимся в другой раз, если будет суждено.

— Эта война продлится еще долго.

Лицо Ван Жиюэ посуровело:

— В небе и земле живет праведный дух, а в человеческом мире праведный Путь изменчив и труден, но сколько бы ни длилась эта война, я буду вести ее до конца.

— Счастливого пути, даов!

Ли Цин мгновенно исчез. Стоило ему снова взглянуть на настоящего Ван Жиюэ, как он окончательно убедился: этот человек – воплощение абсолютной справедливости.

Его Путь – это подлинная праведность, ради простого народа и благородного Пути он готов пожертвовать всем, чем владеет, и никогда не свернет со своей дороги.

Именно такой союзник ему и был нужен – достаточно сильный, твердо стоящий на ногах и не способный легко покривить душой.

Теперь у него уже было два с половиной союзника: полтора в лице Ван Жиюэ, один Сунь Цянькунь, а также пол-дракона – речной владыка Пуцзяна.

Каждый из них обладал незаурядным прошлым и заслуживал стоять рядом с ним.

…

Ван Жиюэ смотрел туда, где только что исчез Ли Цин, и тяжело выдохнул.

«Сколь же велико благоволение небес ко мне, раз они позволили мне воскреснуть сегодня, хотя я должен был сгинуть много тысяч лет назад».

«Я никогда не посмею предать милость небес и непременно искореню всю темноту в этом мире, возвратив небесам и земле праведный Путь».

В этот момент его облик претерпел разительные изменения, и из глубины его тела хлынул мощнейший поток энергии.

Потоки беспредельного праведного света мгновенно окутали Академию Хаорана и устремились прямо в небеса.

Все воскресшие ученики и наставники академии уже давным-давно очнулись от первоначального оцепенения.

Обменявшись друг с другом словами, они смутно догадались о происходящем.

Ощущая это знакомое и внушающее трепет величие, все они разом устремили взгляды в сторону книгохранилища.

И тут в их душах прозвучал голос:

— Дорогие товарищи и ученики Академии Хаорана, дело обстоит так…

Академия Хаорана была укутана сиянием духа праведности, и никто в округе не ведал, что именно здесь творится.

…

Мо Куньлунь – мастер демонического Пути из эпохи, отстоящей на десятки тысяч лет назад.

В этот момент он стоял посреди небольшого племени в северных землях с крайне сосредоточенным выражением лица.

Вокруг него валялись десятки тел, уголки его рта были испачканы кровью, а в глазах читалось жгучее потрясение.

Побывав в сознании этих людей, он уже сумел узнать о нынешнем положении дел.

— Оказывается, прошло уже столько тысячелетий… Пожалуй, мне стоит вести себя осторожнее.

— Падающие с небес звезды – явное свидетельство того, что бесчисленные мастера долголетия спустились в этот мир.

— Нельзя привлекать к себе внимания, иначе в один прекрасный день тебя схватят и используют в качестве живого ресурса для культивации.

Мо Куньлунь выдохнул струю черного пламени, которое в одно мгновение охватило все вокруг, превращая всё в пепел.

Селение выгорело дотла буквально за пару мгновений, и Мо Куньлунь, с безжалостным блеском в глазах, растворился в воздухе.

…

Тем временем божественное тело Ли Цина направлялось к следующему пункту назначения.

На сей раз его целью было ответвление, некогда отколовшееся от секты Беспредельности.

Это учение звалось Путем Тяньгана, а его основателем был Тяньган-цзы – некогда выдающийся гений из числа адептов секты Беспредельности.

В каком-то смысле он был схож с Ван Жиюэ: оба они определяли облик своей эпохи, вбирали в себя удачу неба и земли и доводили каждый шаг духовного совершенствования до предела.

Он вполне мог бы стать человеком, способным основать пятую ветвь секты Беспредельности.

Земли секты Беспредельности на востоке примыкали к Восточной Пустоши, из-за чего они то и дело сталкивались в вооруженных конфликтах с Путем Призраков.

В потоке бесконечного времени эти противостояния не прекращались ни на минуту.

Тяньган-цзы, возжелав основать собственное учение, остро нуждался в новых землях.

Однако восточные территории уже были поделены между четырьмя остальными ветвями секты Беспредельности, и для собственного развития ему требовались просторы и ресурсы.

В конце концов он принял решение проложить свой путь в Восточной Пустоши, бросив вызов всем тамошним силам Пути Призраков.

С этой целью он облюбовал место, известное как гора Тяньюнь.

Гора Тяньюнь славилась как средоточие духовной энергии; она располагалась на стыке владений Великой Тан и Восточной Пустоши, напоминая по своему рельефу гору Чжэнци.

Это живописное место привлекало немало взглядов, и приверженцы Пути Призраков неоднократно пытались захватить его, но всякий раз их останавливали люди Великой Тан.

В то же время ортодоксальные силы Великой Тан тоже не прочь были занять эту гору, но неизменно натыкались на отпор адептов призрачного Пути, в результате чего контроль так никому и не достался.

Пока туда не явился Тяньган-цзы. Будучи сильнейшим бойцом своей эпохи, он с порога продемонстрировал всю сокрушительную мощь своего гнева.

В одиночку он одолел всех владык Десяти Дворцов Пути Призраков, и никакие их ухищрения не смогли заставить его покинуть гору Тяньюнь.

За этим последовали сотни грандиозных сражений, в каждом из которых силы Пути Призраков терпели сокрушительное поражение.

Многие тогда расстались с жизнями, но Тяньган-цзы по-прежнему непоколебимо стоял на страже горы Тяньюнь.

Впрочем, как и в случае с Ван Жиюэ, он навлек на себя зависть и страх влиятельных фигур, а за его спиной тайную игру вели мастера долголетия и сферы Бедствия.

Во время одной из облав владыка Пути Призраков Яньло задействовал артефакт своего обретения Пути, прихватив с собой загадочный и невероятно мощный талисман.

Состроив коварную засаду, они нанесли Тяньган-цзы тяжелейшую рану.

В конце концов, то была сила, превосходящая уровень долголетия.

Тяньган-цзы оказался на пороге смерти, и в полном отчаянии он преступил собственные табу, обратившись в ужасающую аномалию, которая едва не уничтожила почти половину боевой мощи тогдашнего Пути Призраков.

В итоге на том месте возникла огромная аномальная зона, просуществовавшая до нынешних времен.

Все это произошло десятки тысяч лет назад, и именно туда лежал путь Ли Цина на сей раз.

Поскольку Тяньган-цзы замышлял основать собственное учение, он прихватил с собой копию Изначального Дхарма-образа секты Беспредельности.