Глава 639. «Возрождение из костей, возвращение мудрости»

Тем временем к месту событий поодиночке стягивались другие долгоживущие практики.

Никто из них ничего не обнаружил, и всевозможные заклинания не возымели никакого эффекта.

Сила боевой души стерла здесь абсолютно все следы информации.

Вскоре все уляжется окончательно, и никто никогда не узнает, что же здесь произошло.

…

Где-то на западе, в глубинах роскошного дворца.

Это помещение было изолировано и закрыто от внешнего мира, а прямо посреди него возвышалась пагода, словно вылепленная из человеческих костей.

То была реликварная ступа, предназначенная для хранения буддийских реликвий и духовной эссенции, оставленной павшими высокими монахами.

В этот момент от костяной пагоды повеяло непостижимой, таинственной рябью.

Здесь раздалось зловещее чтение сутр, перерашее в непрекращающийся гул, будто воедино слились мириады галдящих голосов.

Любой услышавший этот звук начинал непроизвольно дрожать, ощущая первобытный шок отчаяния, после чего погружался в пучину небытия.

Мертвенно-бледное сияние вспыхнуло внутри ступы, и по ее поверхности побежали трещины.

Они мгновенно оплели всю башню, и туча порошкообразной крошки осыпалась на землю, напоминая пепел.

Тук, тук, тук.

Медленно раздался звук, похожий на удары сердца. Реликварная ступа полностью обратилась в прах, и среди пепла мерцала лишь одна пульсирующая чисто-белая реликвия.

Затем произошло то, от чего человека могло вывернуть наизнанку.

На испускающей мертвенно-белое сияние реликвии вздулись бесчисленные наросты, густо покрывшие ее наподобие жутких опухолей.

Эти бугорки расползались и множились, быстро формируя нечто человекоподобное.

Фигура целиком состояла из белесых костей, а ее поверхность сплошь усеивали мелкие выпуклости, теснившиеся друг к другу, как россыпи гнойников.

Пупырышки продолжали расти, постепенно превращаясь в подобие нескольких десятков рук.

Хрусь-хрусь-хрусь.

По телу прокатились трещины, и бесчисленные мелкие наросты осыпались в прах.

Из пепла медленно выступил белоснежный силуэт.

Это был Бодхисаттва Белых Костей, слепленный из множества крошечных скелетов, от которого разило неизъяснимым зловещим предзнаменованием.

Вокруг его тела бушевало мертвенно-бледное пламя, способное, казалось, испепелить любую жизнь.

Бодхисаттва Белых Костей вовсе не погиб – он возродился.

В его глазах пылал яростный огонь: недавняя смерть заставила его испытать неподдельный ужас.

В следующее мгновение он шагнул вперед, устремляясь прямиком к воле сокрытого мира.

Оказавшись на месте, он вновь очутился в чертогах беспредельной мировой воли.

Окинув взглядом окрестности, он не обнаружил своей цели.

— И правда сбежал, шустрый малый.

Подавив всю свою мощь, он сделал шаг и погрузился в самую глубь мировой воли.

Вскоре он добрался до локации собственной гибели, и от него во все стороны разошлась таинственная волна.

Его ладонь словно превратилась в целый мир, куда хлынули потоки ци, выстраивая причудливую картину.

Но почти сразу же он понял, что остаточные ауры не складываются в цельное полотно.

Образ Ли Цина оставался расплывчатым, разглядеть его истинное лицо не удавалось.

— Бессмертный без судьбы, какая же заноза. А.

Тут его взгляд опустился на собственное тело внутри этого иллюзорного мира на ладони.

Он отчетливо видел, как его шею обвила полоска ослепительного света, после чего голова отлетела плеч и наступила смерть.

На лице проступило задумчивое выражение:

— Что это за техника такая? Такая чудовищная мощь.

— Моей силы оказалось совершенно недостаточно для противодействия.

— Боюсь, эта сила уже достигла уровня базовой логики. Кроме Восьми Бессмертных Шести Путей, я отродясь не встречал никого, кто владел бы подобным.

— Разве что древние мифические существа способны в какой-то мере управлять такой мощью.

— Похоже, мне нужно хорошенько раскопать, откуда берется эта сила.

— Этот парень смог активировать заклинание лишь благодаря таинственной марионетке, призванной по Жетону Полководца.

— Сам по себе он ни за что не испустил бы такую мощь – в этом его слабость.

— Небесная Душа успешно сформирована, теперь подловить его будет куда сложнее.

— Эпицентр бури неизбежно сместится в столицу, так что мне пора разворачивать там сети. На этот раз я не допущу оплошности.

— Буду круглосуточно следить за небом и землей: как только он призовет марионетку через Жетон Полководца, я тут же подтяну остальных.

— У подобного заклинания обязаны быть ограничения, оно завязано на суровые условия.

— Он в силах совладать лишь с кем-то одним. Стоит собраться парочке практиков моего уровня, и мы загнем его в бараний рог.

Тщательно проанализировав информацию о Летающем ноже, рубящем бессмертных, Бодхисаттва Белых Костей уже выстроил план.

Он решил продолжить открытую борьбу с Ли Ушуаном.

С легким привкусом досады и злости он бесшумно растворился во тьме.

…

В это же время в таинственной древней гробнице.

Оттуда медленно вышла фигура – ею оказался Юань Чжихуэй, пропавший из виду уже очень давно.

Выглядел он несколько странно: посреди лба красовался третий глаз.

Сейчас этот глаз источал кромешную тьму, и струившийся из него мрак легко заставлял отступить даже ужасающую мощь, клубящуюся в усыпальнице.

Очевидно, этот глаз обладал невообразимой магической силой, способной подавить любую угрозу для Юань Чжихуэя.

Взгляд Юань Чжихуэя был холоден, облачен он был в монашеские одежды, а от всего его облика веяло мрачной темнотой.

Эта аура смутно проступала у него за спиной, принимая форму гневливого алмазного ваджры.

Бодхисаттва-ваджра выглядел необычно: его тело отливало темно-золотым, на лбу красовался третий глаз, а в двух обычных глазах мерцало бездонное море мудрости.

Макушку венчало бесчисленное множество бугорков, напоминавших шарики. Присмотревшись, можно было заметить, что каждый из них – пульсирующий мозг.

Голова этого ваджры казалась гигантской, а ярко-красные «шишки» на ней выглядели пугающе и злобно.

И все же среди этих мозгов сиял свет торжественной мудрости.

Если вглядеться еще внимательнее, станет заметно, что голова ваджры устроена весьма своеобразно: от верхней части лба, там, где начинались «мозговые наросты», тянулась ровная щель.

Она опоясывала всю границу «мясистой короны», словно нижняя половина головы была чашей, а верхняя состояла сплошь из гроздьев головного мозга.

Все эти мозги словно покоились в чаше, и каждый излучал дивное темно-красное сияние.

Они переливались в унисон, сливаясь воедино.

В конце концов это сияние преобразилось в глазах ваджры в безграничную мудрость.

Аура Юань Чжихуэя уже переросла уровень Дхарма-образа, перемахнув даже за границу долголетия.