Глава 534. «Изменения в техниках и пятидесятая иллюстрация»

Все, на кого повлияло заклинание желания, подверглись заражению.

Из их сознания полностью стерлись любые воспоминания облик того нищего.

Память оказалась зачищена подчистую, и они даже не подозревали об этом.

Включая принцессу Удэ – к этому моменту она полностью забыла о существовании нищего, а страх в ее сердце рассеялся сам собой.

Все выглядело так, будто ничего и не происходило.

И лишь во Дворце Документов таинственный человек в серой мантии кипел от гнева.

…

Разобравшись со всем этим, Ли Цин сосредоточился и принялся внимательно изучать информацию, извлеченную из императорских архивов.

Прежде всего изменился Свод Всеобъемлющего Человеческого Пути: практики в нем стали гораздо детализированнее, причем главные изменения коснулись рангов Первородного Духа и Дхарма-образа.

Ли Цин не мог заглянуть в последующие разделы этой техники, но всякий раз при вызове данных окутывающий их туман заметно менялся.

Эту пелену порождала Нефритовая Плита: чем опаснее становились сведения, тем гуще и непрогляднее клубился туман.

К настоящему моменту два финальных уровня Свода Всеобъемлющего Человеческого Пути сгустились до состояния почти абсолютной черноты.

«Похоже, улов огромный, хотя в императорских хранилищах наверняка по-прежнему есть лишь сокровища второго и третьего поколений Дхарма-образа».

«Но их количество впечатляет: сюда вошло вообще все наследие трех великих даосских канонов и ста школ мысли, пусть даже речь идет об угасших ответвлениях мелких учений».

«Однако объединить опыт сотен школ – результат все равно потрясающий».

«Наверняка здесь накопления нескольких предыдущих династий!»

Одновременно преобразились и шесть великих сводов, обогатившись новыми подробностями.

В Полном Своде Заклинаний Поднебесной три тысячи приемов подверглись жесточайшей концентрации, сократившись до трехсот шестидесяти пяти – в соответствие с числом Чжоу Тянь.

Из этих трехсот шестидесяти пяти заклинаний ему было доступно лишь около ста восьми, и каждое обладало поразительной мощью. Впрочем, у него было предчувствие, что с достижением ступени Божественной Души все они раскроются полностью.

Полный Свод Массивов Поднебесной тоже сжался, оставив всего восемьдесят один массив, зато мириады принципов мироздания стали намного подробнее.

Из них он мог разглядеть в общей сложности тридцать шесть массивов.

Эти законы построения открыли перед ним бескрайний океан возможностей.

Опираясь на изученные массивы и учитывая рельеф местности с ее природными особенностями, он теперь мог выстроить идеальную формацию для любого ландшафта.

Перечень пилюль в Полном Своде Алхимии Поднебесной также сократился до ста восьми видов, в которых скрывались бесчисленные фармакологические тайны; детальные рецепты примерно тридцати шести из них были ему доступны.

Исходя из свойств трав, он теперь мог самостоятельно выводить совершенно новые эликсиры.

Количество видов бумаги в Полном Своде Талисманов Поднебесной уменьшилось до ста восьми, из коих просматривались тридцать шесть.

Бумага для талисманов имела собственную внутреннюю логику и базовые начертания, постигая которые, можно было создавать новые образцы.

Полный Свод Артефактов Поднебесной содержал рецепты создания всего девяти видов магических орудий, но каждый из них подлежал бесконечному совершенствованию, таил в себе экстремальную силу, и все технологии ковки были видны ему от и до.

А Полный Свод Различных Наук оказался еще более пестрым: в нем сплелись всевозможные эзотерические ремесла, превратившись в настоящую энциклопедию, где можно было отыскать ответ на любой интересующий вопрос, даже самый маргинальный.

Созерцая трансформации техник и бесчисленных сводов, Ли Цин тихо вздохнул.

— Содержимое стало глубже и сложнее, на освоение уйдет больше времени.

— Зато при наличии достаточного срока я превращусь в универсального мастера на все руки.

В этот момент его взгляд опустился на Полный Свод Артефактов Поднебесной, где девять божественных орудий поразили его воображение.

К примеру, сотворенный им некогда Светильник Снов теперь превратился в Божественное Око Светила.

Этот светильник обладал колоссальной мощью: он собирал все эмоции живых существ Неба и Земли, чтобы в пламени переплавить их в чистое божество.

Это существо, именуемое Божеством Желаний, способно было безупречно копировать любые силы владельца и при этом полностью обрывало с ним кармические связи.

Оно от рождения обладало неуничтожимым телом, доколе пламя в светильнике не угасало, а накопленные океаны эмоций не исчерпывались.

Божество Желаний было практически невозможно истребить, представляя собой идеальную боевую оболочку для странствий по миру.

Оно делилось на три ранга: магическое орудие, орудие Дао и орудие обретения Дао.

На ступени магического орудия Ли Цин мог просто взять старый Светильник Снов и переплавить его с добавлением новых материалов.

В таком виде оно способно выдерживать мощь пика ступени духовного осознания.

Ранг орудия Дао выдерживал уровень пика Дхарма-образа.

А орудие обретения Дао, судя по описанию, могло выдержать даже силу бессмертных.

Эти три ступени покрывали практически всех сильнейших существ данного мира.

— Если выковать все девять сокровищ из этого Свода Артефактов, их разрушительная мощь потрясет небеса, и мне хватит их до самого конца.

— В сочетании с моими девятью врожденными заклинаниями я стану абсолютным победителем среди равных по силе.

— В будущем для меня не составит труда в одиночку сойтись в битве с Восьмью Бессмертными.

Внимательно изучая сокровища, он воочию убедился, насколько жуткую информацию удалось восстановить.

Изменениям подверглась даже прежняя техника теневых бумажных кукол.

Она переродилась в «Технику Мириада Теней»!

Прежде всего изменился лимит численности: если раньше стояло ограничение в сто кукол, то теперь оно выросло до трехсот шестидесяти пяти по числу Чжоу Тянь.

Тонкие корректировки коснулись и свойств самих бумажных человечков – добавился эффект, именуемый теневым управлением.

Это умение позволяло до определенной степени воздействовать на материальный мир, пусть физическая сила и равнялась возможностям обычного человека.

Но даже так бумажные куклы перестали быть хрупкими созданиями, рассыпающимися от малейшего давления, и их выживаемость заметно возросла.

То же касалось и излюбленного им заклинания желания: его мощь тоже возросла.

Потратив в десять раз больше магии, теперь можно было повлиять на тяжеловесов, превосходивших его на целый большой ранг, хотя глубина воздействия оказывалась вдвое слабее, чем на равных по силе.

Но важна была сама возможность направлять их волю – особенно при реализации тайных замыслов.

На лице Ли Цина расцвела широкая улыбка:

— Поездка определенно стоила того.

— Все техники и своды снова улучшились, теперь уверенности в успехе стало куда больше.

В «Частичной правде о мире» также произошли сдвиги: за сорок девятью иллюстрациями обнаружились новые пласты информации, явив взору особыю пятидесятую страницу.

Эта новая страница выглядела необычно: рисунок состоял из мириадов мельчайших знаков.

Эти иероглифы были до крайности миниатюрными – раз в десять мельче обычного муравья.

Сама композиция отличалась сложной структурой и распадалась на несколько миниатюрных сценок.

Ли Цин перевел взгляд на самую первую миниатюру.

На картине красовался огромный круглый мир, разделенный на три яруса.

Верхний ярус сиял ослепительным светом, напоминая сказочные чертоги бессмертных, где громоздились священные обители.

Там парили окутанные бессмертными парами горы, мерцали святилища конфуцианцев и даосов, а также ютились бесчисленные малые обители.

Очевидно, речь шла о школах мысли, конфуцианстве и даосизме.