Глава 531
Эту дорогу вымостили кровью бесчисленные императоры трехсотлетнего правления Великой Тан.
В глазах императора Кунтая мелькнул холод, но лицом он остался совершенно невозмутим.
— Я принимаю твое предложение о сотрудничестве.
— Ли Цинляню придется несладко, вздумай он вернуть страну в одиночку или опираясь лишь на Школу Военного Дела.
— Твоя помощь для него бесценна.
— Давай-ка обсудим детали наших взаимных обязанностей и прав.
— В предстоящие полгода я превращусь в тирана, окружу себя евнухами да продажными чиновниками.
— Я взбудоражу Поднебесную так, что простому люду станет невмоготу жить.
— Ли Цинлянь первым делом опубликует карательное воззвание с призывом очистить окружение правителя.
— И созовет в столицу князей со всех уголков страны!
— Он стяжает громкую славу, о которой узнает вся Поднебесная.
— И ступит на путь борьбы за гегемонию.
— Что же до моей гибели – она последует с прибытием князей.
— Я оставлю предсмертный указ и наложу на себя руки.
— Император Кунтай погряз в распутстве, растерял добродетель и милосердие, погрузив страну в хаос междоусобиц, за что перед ликом предков и всего народа искупит вину смертью.
— Раз Тан утратила оленя Поднебесной, каждый вправе побороться за него, и достойнейший вернет людям мир!
— Скажи, разве такой указ не придется им по душе? Раз уж они жаждут легитимности, я преподнесу ее им на блюдечке.
Ли Цин молча наблюдал за императором – выражение лица того оставалось непроницаемым от начала и до конца.
Ни собственная кончина, ни козни доктрин, казалось, не были способны тронуть его душу.
Более того, он сам помог доктринам доработать план, пожертвовав собой.
Ли Цин глубоко вздохнул:
— Ваше Величество, ваше усердие ради потомков вызывает истинное восхищение.
— Хе-хе, не перекрыв все пути к отступлению, как найдешь просветление в смертный час?
— Надеюсь, в свое время ты поможешь Ли Цинляню завоевать больший авторитет среди союзных армий.
— И убережешь его от глупых ловушек на пути.
— Коль согласен, загляни ко мне перед тем, как наложить на себя руки, и я оставлю тебе знатный подарок.
— Величайшую тайну, что собрал наш императорский род за триста лет.
Услышав это, Ли Цин почувствовал, как по спине пробежал холодок, и усмехнулся про себя.
— Этот Кунтай и впрямь не намерен оставлять хвостов. Хочет утащить меня за собой в могилу? Не выйдет.
В его глазах проступили суровость и ледяная расчетливость, а бумажная кукла в тени произнесла низким голосом:
— По рукам.
Император Кунтай спокойно пояснил:
— Этот подарок связан с легендарной тайной достижения бессмертия.
— Без этих сведений тебе никогда не суждено стать бессмертным.
Взглянув на невозмутимого правителя в глубине дворца, Ли Цин призадумался.
— Неужели он и впрямь ведает тайну бессмертия?
Внутренне шевельнув мысли, Ли Цин кивнул:
— Будь спокоен, я непременно явлюсь.
— Вот моя биржа – с ней ты сможешь в любую минуту беспрепятственно пройти в императорское книгохранилище.
— Само хранилище находится глубоко во дворце.
С этими словами император Кунтай взмахнул рукой, швырнув черную биржу в сторону бумажной куклы.
Та бережно поймала ее и аккуратно спрятала в мешочек Цянькунь:
— Благодарю, Ваше Величество.
Затем он извлек из рукава стопку исписанной бумаги и небрежно уронил на пол.
— Здесь перечень долгожителей, что пустили корни в Лучжоу, Бэйчжоу и Янчжоу.
— Список всех представителей нечисти, демонов, призраков и буддистов в этих трех областях.
— Перечень членов всех тайных организаций.
— Список лазутчиков, взаимно внедренных доктринами, а также агентов двора, скрывающих истинные лица.
— Имена всех чужаков-шпионов, затесавшихся во дворец, тоже там.
— Надеюсь, Ваше Величество извлечет из этого пользу.
Оставив стопку записей, бумажная кукла медленно отступила назад и растворилась во мраке.
Проводив ее взглядом, император Кунтай застыл с ледяной усмешкой на губах.
Спустившись с тронного помоста, он поднял с пола бумаги и, возвратившись на место, принялся страницу за страницей вчитываться в строки.
Сведения поражали детальностью: диспозиции сил, планы различных фракций, замыслы тайных обществ и их последствия – все было изложено предельно четко.
Правда, география ограничивалась лишь тремя областями.
Император Кунтай тяжело выдохнул облачко застоявшегося воздуха. Среди бесчисленных имен в списках он встретил множество знакомых лиц.
По меньшей мере пятеро из них казались ему образцом преданности.
— Ха-ха-ха, поистине хитрый ход.
— Даже среди слуг, прислуживавших веками нашей династии, завелись ваши шпионы, непрерывно следившие за родом Ли.
— Не подкинь этот малый бумаги, я бы вряд ли докопался до истины, и кто знает, не сорвись мой собственный план в самый неподходящий момент.
— К счастью, я стер память о том деле всем причастным с помощью Треножника Желаний.
— Ли Цинлянь пока вне опасности, стоит лишь покончить с этим Ли Ушуанем.
Взглянув на то, что замышляли тайные организации, император Кунтай помрачнел пуще прежнего.
— Надобно сперва усмирить бунты внутри, прежде чем отражать внешнюю угрозу. Эти секты нужно вычистить заблаговременно, иначе в случае удачи их планов рухнут и наши императорские замыслы.
— А списки взаимных шпионов доктрин можно скомпоновать и тихонько перебросить Ли Цинляню, пусть воспользуется ими ради великого дела.
— Времени осталось в обрез, мне нужно поторопиться.
— Как раз удачно представится повод навести порядок.
Уголки губ императора Кунтая искривились в кровожадной, безумной и жестокой улыбке.
Он – император, и раз уж ему суждено умереть, почему бы не сыграть по-крупному напоследок?
…
Получив биржу, Ли Цин не стал возвращать ее к основному телу, а напрямую направился поджидать у стен императорского дворца.
Глухой ночью на улицах столичного града не осталось никого, кроме ночных сторожей да дозорных отрядов.
Возле нищего, примостившегося в тени подворотни, внезапно соткался призрачный силуэт.
То была проекция сна Ли Цин, находившаяся прямо в столице.
Бросив взгляд на бродягу под ногами, он бесшумно влил в его сознание Искусство Потока Цивилизаций Десяти Тысяч Миров.
Нищий мгновенно очнулся: в глазах промелькгло замешательство, сменившееся предельной ясностью.
Он поднялся на ноги и зашагал в сторону императорского дворца.
В душевном море бродяги забрезжила духовная печать Ли Цина, управлявшая каждым его движением, пока его собственное «я» погрузилось в глубокий, мертвецкий сон.
Спустя примерно полчаса ночного пути ведомый Ли Цином нищий приблизился к воротам имперской цитадели.
У ворот по-прежнему несли стражу вооруженные до зубов и сосредоточенные воины.
Стоило бродяге подойти ближе чем на сажень, как взгляды нескольких часовых скрестились на нем.
Ледяной окрик расколол тишину:
— Какая шелудивая собака шляется ночами? А ну прочь! Разве место для нищих у стен дворца? Бить палками!
Не выказывая ни капли испуга, бродяга выудил из лохмотьев биржу:
— Это личная вещь Его Величества, мне нужно во дворец!