Глава 409

Он не понимал, чем именно занят незнакомец, но с уверенностью мог сказать одно: эти движения подозрительно напоминают странный танец.

И танец этот явно имел огромное значение.

Секунда за секундой утекали в никуда, и лишь после того, как мясник исполнил свой танец аж трижды, его движения наконец прекратились.

Стоило танцу завершиться, как в сиянии лазурного света послышался глухой шум прибоя.

Хлюп-хлюп… шурх-шурх.

Казалось, будто в бескрайнем океане зашевелилось нечто чужеродное, а сияние вокруг превратилось в толщу соленой воды.

Волны одна за другой накатывали со всех сторон, окутывая фигуру мясника.

Его тело покрылось синеватым свечением, из-за чего прежде размытый силуэт стал отчетливее.

Мясник выглядел довольным: пританцовывая и подпрыгивая, он резво зашагал прочь с Голубого Лунного Моста.

Направился он в другую часть города – прямо туда, где возвышалась безмолвная каменная стела.

Наблюдая за этой сценой, Ли Цин невольно нахмурился.

— И правда, с этим мостом что-то не так.

— Резня, танцы… почему всё это до боли смахивает на скверный культ?

Ли Цин был не из наивных, повидать на своем веку он успел немало.

Кое-какие познания в ритуалистике у него имелись, да и о различных жертвоприношениях он читал в трактатах.

— Неужели долгожители черпают бессмертие через жертвоприношения?

В мыслях роились догадки, и Ли Цин чувствовал, что попал в самую точку.

Стоило ему об этом подумать, как синева вокруг пошла рябью.

Из воздуха стали выныривать сизые силуэты – нечто вроде призрачных чудовищ.

Они обладали причудливыми очертаниями и источали опасную ауру, стремительно несясь прямо на него.

Ли Цин слегка прищурил глаза и выдохнул тонкий луч меча.

Клинковая бусина обратилась молнией, в одно мгновение прошив насквозь эти призрачные синие контуры.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Словно лопающиеся от легкого щелчка воздушные шары, все синие призраки рассыпались мириадами искорок и растаяли в воздухе.

Дзынь-поцнь.

На мостовую брязнуло с десяток сгустков чистой энергии, причем все до единого оказались уровня Бедствия, отчего Ли Цин невольно удивился.

— Любопытно. Кто бы мог подумать, что из этих иллюзорных тварей выпадают кристаллы энергии.

Он взмахнул рукавом, затягивая добычу внутрь, чтобы надежно спрятать.

Сейчас ему требовалось ускорить сбор энергии: до первого ноября он обязан полностью завершить все приготовления к прохождению великого бедствия Янского Огня.

Покинув Голубого Лунного Моста, он направился к следующей точке.

Каменная стела стояла в восточной части Янчжоу, прямо за зданием уездной управы.

Монумент удачно вписывался в ландшафт позади чиновничьих палат, создавая живописный уголок.

Из века в век сюда стекались бесчисленные литераторы и странствующие поэты, жаждущие разгадать тайну безмолвного камня.

Ходили легенды, что на этой стеле начертано величайшее в мире откровение, и тот, кто сумеет его постичь, познает невероятную мудрость и заложит основы собственной школы мысли.

Какой же поэт или ученый не мечтал обессмертить свое имя в веках?

Основать собственное учение – вот о чем грезил каждый из них.

С годами поток паломников не иссякал, хотя по-настоящему преуспевших среди них почти не наблюдалось.

Но надежда умирает последней, а потому толпы зевак и искателей истины не редели никогда.

Когда Ли Цин добрался до места, до рассвета оставалось всего часа два.

Даже в столь ранний час возле стелы кто-то крутился.

Старик лет шестидесяти с лишним, облаченный в лохмотья, с фанатичным блеском в глазах пялился на монолит.

Взгляд его казался мутным, сам он высох до состояния ходячего скелета – вылитый мертвец, у которого одна нога уже в могиле.

Появление Ли Цин не привлекло его внимания, весь мир для него сузился до этой голой каменной глыбы.

Бросив на старика мимолетный взгляд, Ли Цин сразу понял, кто перед ним.

Звали его Стариком со Стелы, и помешательство на монументе началось у него еще в молодости.

Если верить его собственным бредням, однажды ему довелось разглядеть на камне некие тайные знаки, после чего он уверовал в сокрытые там великие секреты.

Десятилетиями он безвылазно торчал здесь, так и не женившись, а все семейное состояние спустил на бесплодные попытки расшифровать письмена.

Теперь же, оставшись без гроша в кармане, он уже третьи сутки кряду неподвижно сидел у подножия.

Приблизившись, Ли Цин отчетливо почувствовал, как увядает жизненная сила старика – до рассвета ему было не дотянуть.

— Какая же в тебе тайна!

— Я обязан узнать ее!

Лицо Старика со Стелы исказилось в экстазе, глаза заволокло белесой пеленой, словно в следующее мгновение испарится последняя искра жизни.

— Что ж, поставить на кон собственную жизнь ради хобби – дело привычное, в прежнем мире таких фанатиков тоже хватало.

Ли Цин молча подошел к стеле и спокойно уставился на гладкую поверхность.

В его глазах замерцали солнце и луна; два предыдущих артефакта уже явили ему свою необычную природу, а значит, и здесь наверняка крылась какая-то скрытая пружина.

Он верил, что камень отзовется на его присутствие.

Секунды текли за секундами, а дыхание старика по соседству становилось все слабее.

Тот то и дело срывался на прерывистые вздохи, бормоча что-то бессвязное – то ли раскаиваясь в прожитых годах, то ли смирившись, то ли захлебываясь отчаянной злобой.

Внезапно в поле зрения Ли Циня каменная глыба дрогнула.

По ее гладкой поверхности побежали едва заметные волны, и взгляд юноши безвольно затянуло в эту пучину.

Стоявшего рядом старика захватило тем же потоком, и его хриплое дыхание внезапно оборвалось.

— Я вижу… я вижу…— безумствовал старик.

— Бессмертные палаты… это же обитель небожителей…

— Ха-ха-ха…

— Это правда, всё правда…

…

Ли Цин сейчас вовсе не собирался нянчиться с сумасшедшими – его взор был прикован к странному зрелищу.

Внутри камня проступил зачарованный алтарь, к которому направлялся все тот же мясник с тесаком за поясом.

Он взбежал на ступенчатую возвышенность, в центре которой торчала точно такая же каменная стела.

По ее поверхности змеились письмена, испускающие мерцающее, нездоровое сияние.

Окружающий пейзаж вокруг Ли Циня тоже начал стремительно меняться.

Мрак поглотил всё вокруг, земля под ногами превратилась в древнее жертвенное капище, а в самом сердце площадки застыла таинственная стела.

Камень густо покрывали бесчисленные иероглифы, складывающиеся в древнее заклинание.

Мясник замер прямо перед Ли Цинем, истово совершая тройной поклон и девять раз ударяясь лбом оземь, и при этом монотонно выпевал слова молитвы.

— Превыше всех верховных сущностей, плод вечной жизни, средоточие крови, исток бытия…

Заклинание обладало странной, гипнотической силой, набатом отзываясь в самом мозгу Ли Циня.

В полудреме ему чудилось присутствие какого-то неописуемого существа, вечного и неизменного, самого воплощения долголетия.

А помешанный старик рядом исступленно орал.

— Бессмертие! Бессмертие!

— Я хочу жить вечно!

— Я хочу вечной юности!

С этими словами он подорвался с земли, ослепленный кровавой пеленой в глазах и диким безумием, и бросился прямо к стеле, где смутная фигура на камне немигающе уставилась на него.

Стоило старику коснуться холодного камня, как его тело мгновенно скрючило, после чего оно рассыпалось горстью серого пепла, осевшего на землю.