Глава 307. «Создание сети и заимствование учения конфуцианства»

Сначала нужно было подобрать людей, подходящих для создания сети.

В городе Цзиньхэ существовала лишь одна банда – Цзиньхэ.

Она почти полностью подмяла под себя весь теневой бизнес: игорные дома, бордели, речные перевозки и многое другое.

Главаря звали Чжао Минюй. Ему исполнилось около сорока лет, и он слыл чрезвычайно грозным человеком. Сам он достиг вершины боевых искусств среди простых людей, выработав толику чистой ци и крови, что позволяло ему сохранять неиссякаемую физическую силу.

Определившись с целью, Ли Цин исчез за пределами города Цзиньхэ в один миг.

Он вновь появился уже в спальне Чжао Минюя, который только-только проснулся.

Чжао Минюй обладал суровой внешностью, ростом в два с лишним метра и мощным телосложением – в его плечах косая сажень была видна за версту.

Он как раз накинул халат для утренней разминки и собирался как следует позаниматься во дворе.

Боевые искусства без тренировок чахли уже через три дня, а от своего главного источника заработка он отказываться не собирался.

Его жена уже отправилась поднимать слуг и затевать повседневные хлопоты.

Бесшумная фигура возникла прямо у него за спиной.

Искусство Потока Цивилизаций Десяти Тысяч Миров обрушилось на его сознание.

Чжао Минюй даже не успел среагировать, как голову пронзило головокружение.

Следом его рассудок погрузился во тьму, а когда глаза вновь открылись, в них плескался безграничный фанатизм.

— Великий Владыка Человечества, я, Чжао Минюй, непременно буду бороться за величие Человеческого Пути.

…

В следующий миг Ли Цин очутился в обветшалом дворике на западе города.

Там сидел такой же бедный ученый. Он как раз хлебал жидкую рисовую кашу, закусывая ее одной соленой палочкой да половинкой сухого лепешка, и торопливо проглатывал все это.

Лицо его отсвечивало нездоровой желтизной, а вид имел изнуренный.

Звали этого человека Му Синчуань, было ему около тридцати лет, и он тоже являлся неизменным неудачником, провалившим экзамены на степень сюцая за последние десять лет.

Перед ним возник бумажный человек из теней, в то время как сам Ли Цин молча наблюдал за происходящим из темного угла.

Внезапно появившийся теневой бумажный слуга применил талисман, превратившись в здоровяка ростом с черную пагоду.

Столь внезапное появление гиганта напугало Му Синчуаня до полусмерти.

Му Синчуань в ужасе уставился на него. — Кто ты такой? И как ты вдруг очутился в моем доме?

Громила глянул на него ледяным взглядом. — Желаешь разбогатеть?

Лицо Му Синчуаня исказилось от недоумения, а в руке здоровяка блеснул золотой слиток размером с ладонь.

— Стоит тебе захотеть, и он станет твоим.

Зрачки Му Синчуаня сузились. Уставившись на сверкающее золото, он почувствовал, как сердце заколотилось о ребра.

— Я… человек благородных правил, мне еще к экзаменам готовиться.

Он с трудом сглотнул слюну, отчаянно подавляя поднявшуюся жадность.

Бряк.

На столе появился второй золотой слиток.

Сердце Му Синчуаня грохнуло с новой силой. — Я же…

Он не успел договорить, как третий золотой слиток со стуком рухнул прямо поверх первых двух.

Му Синчуань открыл рот, но не смог вымолвить больше ни звука, тяжело и часто задышав.

— Что мне нужно сделать? — Выдохнул он.

Из темного угла Ли Цин проводил его легкой улыбкой и растаял в воздухе.

В этом мире мало кто способен устоять перед подкупом, чаще всего дело лишь в недостаточной цене.

Покончив с этим, он направился в другое место в черте города.

Чтобы противостоять грядущему Су Муцину, ему требовалось безупречно замаскироваться под истинного адепта конфуцианства.

Самым надежным способом было задействовать талисман Заимствования Силы, позаимствовав чужие конфуцианские чары и духовную энергию, дабы провести абсолютно всех.

В качестве жертвы он выбрал конфуцианца из города Цзиньхэ.

Тот также находился на Сфере Истинного Закона, ступив на ступень закалки плоти и практикуя конфуцианскую технику «Хроники багровой крови и лазурного неба», упорно тренируя костный мозг, жизненную эссенцию и сердце.

Ли Цин бесшумно проник во внутренний двор того человека, который в этот момент сидел на крыльце и вчитывался в философский трактат.

Звали его Ли Чжэндао. Звезд с неба он не хватавал, но глубоко постиг конфуцианское учение о самосовершенствовании.

Будучи в достатке – помогай всему миру, а оказавшись в бедности – совершенствуй себя.

Ли Цин возник в трех шагах за его спиной, развернув технику «Туманный Апокалипсис, Превосходящий Землю и Небо».

Белые клубы тумана подавили любую мистическую энергию. Ли Чжэндао мгновенно переменился в лице, заметив внезапно поднявшуюся вокруг белую пелену.

Активировав «Несокрушимое Тело Человеческого Пути» на полную мощность, Ли Цин словно превратился в фигуру из чистейшего золота и в мгновение ока очутился за спиной противника.

Легкий удар кулаком точно пришелся в затылок Ли Чжэндао. Выверенное до доли усилия движение мягко высвободилось, вырубив жертву раньше, чем та успела осознать произошедшее.

Ли Чжэндао лишь почувствовал, как перед глазами померкло, и провалился в небытие.

Искусство Потока Цивилизаций Десяти Тысяч Миров неслышно опустилось на него, врываясь в чужое море сознания.

Разум Ли Чжэндао, и без того поверженный ударом извне, не смог оказать сопротивления лавине информации и в считанные мгновения оказался захвачен потоком.

Когда он вновь обрел себя, в самом сокровенном уголке его души уже стояла чья-то фигура.

В мирском понимании Ли Чжэндао слыл человеком достойным, однако Ли Цин не мог поступить иначе.

Конфуцианские адепты не сгибаются перед лицом бурь, а культивируемый им метод гордо именовался багровой кровью и лазурным небом – его преданное сердце отражало солнце и луну, и никакая сила не заставила бы его склонить голову.

Ради собственных планов Ли Цин был вынужден прибегнуть к силе.

В этой реке сознания возник силуэт, источающий исступленную благородную энергию.

— Ли Чжэндао, я – Конфуцианский Мудрец, воплощение праведной ци. Возложено на тебя поручение.

— Как только придешь в себя, перед тобою лягут двадцать талисманов Заимствования Силы.

— Ты должен запечатать в них все освоенные тобой заклинания: ровно четырнадцать штук, из коих семь боевых, а остальные семь – вспомогательные.

— В оставшиеся шесть запечатай собственную духовную энергию до отказа.

— Справишься ли?

Ли Чжэндао сохранил суровое выражение лица. — Ученик не посрамит Мудреца.

— Во имя торжества справедливости в Поднебесной я, Ли Чжэндао, не страшусь смерти и приложу все силы к выполнению вашего приказа.

— Хорошо, я жду твоих успехов.

Ли Чжэндао очнулся от ментального наваждения, обнаружив на письменном столе ровно двадцать талисманов.

Он тут же собрал их все, мгновенно постигнув в глубинах разума способ их активации.

Выхватив одну бумажную полоску, он мысленно сосредоточился и применил собственное коронное заклинание.

Божественный Огонь Лазурного Неба – чары, созданные специально для уничтожения любой скверны и сжигания всего сущего с непревзойденной яростью.

Синеватое пламя расцвело на его ладони, и три десятых части духовной силы мгновенно испарились изнутри.

Огонь оказался объемистым, достигая трех футов в поперечнике, и при взрыве был способен сокрушить что угодно.

Зона поражения охватывала не менее десяти саженей вокруг.

В тот же миг талисман Заимствования Силы активировался, окутав сгусток пламени дивным сиянием под его управлением.

Под покровом света огонь стремительно сжался, в конце концов превратившись в синюю огненную печать, запечатленную на поверхности талисмана.

Первый талисман был успешно заряжен, после чего маг принялся за дело с удвоенным усердием.

Стоило запасам ци иссякнуть, как он немедленно принимался за припасенную еду, быстро проглатывал ее, а передохнув немного, возобновлял растраченную энергию.

Сутки пролетели незаметно, и все двадцать талисманов Заимствования Силы оказались полностью готовы.