Глава 262. «Отказ от приглашения, туман, сбивающий с толку»

Истинное тело Ли Цина укрылось в тени под днищем лодки, тогда как сама лодка под воздействием таинственной силы причалила к берегу.

Бумажная кукла, преображенная силой талисмана Подчинения Материи в человеческий облик, с лицом, полным удивления, ступила на пристань.

Пассажиры с других прогулочных судов точно так же растерянно толпились на берегу.

Навстречу вышел человек на вид в манере степенного управляющего, с фонарем в руке, и, приветливо улыбаясь, произнес:

— Уважаемые гости, сегодня у хозяина нашей Персиковой Усадьбы день рождения.

— Небо затянуло туманом, а вы как раз вовремя оказались здесь – поистине счастливое стечение обстоятельств.

— Хозяин велел мне пригласить всех вас на праздничный пир в Усадьбу.

— Не желаете ли почтить нас своим присутствием?

На лице юноши в белоснежном одеянии промелькнул живой интерес. — Ха-ха-ха, а виды-то у вас в Усадьбе и вправду хороши!

— Надо же додуматься – выстроить целые павильоны прямо на воде. Впервые вижу такую красоту.

— Этот молодой господин весьма заинтересован, веди!

Красивый молодой человек улыбался открыто и непринужденно; на вид ему было около двадцати лет, в руках он держал веер из гусиных перьев, а на поясе красовался драгоценный нефрит – с первого взгляда угадывался выходец из знатной семьи.

Четверо телохранителей с настороженными лицами неотступно следовали за своим господином.

Управляющий улыбнулся еще шире, махнул рукой в сторону, и к ним тут же подбежал слуга, подобострастно склонив голову:

— Молодой господин, прошу за мной!

Изящный юноша в сопровождении четырех стражей неторопливо двинулся за проводником, словно вышел на обыкновенную прогулку.

На пристани собралось три компании. Первая – тот самый аристократ с охраной.

Вторая группа состояла из купца и семерых-восьми следовавших за ним приказчиков и охранников.

Купец с широким квадратным лицом, на вид лет сорока, с обветренной кожей, явно был человеком, привычным к дальним торговым путям.

Сейчас он молча разглядывал Персиковую Усадьбу, появившихся здесь слуг и улыбчивого управляющего; внешне он сохранял невозмутимость, но на душе у него скребли кошки.

Этого человека звали Ван Миндэ, он был главой торгового союза «Ваньбао» и, хотя владел лишь небольшим делом, располагал весьма солидным состоянием.

Ван Миндэ чувствовал подвох: уж слишком неестественным было появление этой Усадьбы.

Три месяца назад, когда он проплывал этим же водным путем, никакого намека на нее не было.

Подумав об этом, он посмотрел на управляющего и спросил:

— Уважаемый, а когда вообще была построена ваша Персикова Усадьба?

— Насколько я помню, три месяца назад, когда я здесь проезжал, этого места и в помине не было?

Управляющий легко улыбнулся:

— Усадьбу возвели всего три месяца назад. Моему господину захотелось справить юбилей в каком-нибудь необычном месте, вот он и приказал ее построить.

— Вы – самые первые гости, ступившие на эти земли.

Услышав такое, Ван Миндэ ощутил, как на сердце падает еще более тяжелый камень. Глаз у него был наметанный, за долгие годы странствий он повидал немало.

Он мог с уверенностью утверждать, что постройки в Усадьбе куда старше трех месяцев – им вполне может быть лет десять, а то и больше.

Доски под ногами успели изрядно истереться, и за три месяца такого износа просто не могло накопиться.

Рассудив так, он прямо заявил:

— Поздравления отменяются, у меня на суднах товар, я с помощниками останусь здесь и пережду туман.

Управляющий вежливо кивнул, улыбка по-прежнему не сходила с его лица:

— Что ж, тогда воля гостей.

Наконец, последняя компания состояла из бродяг-мастеров боевых искусств – человек семь-восемь, вооруженных мечами и пиками, все до единого крепкие, грубые мужланы, от которых за версту разило неприятностями.

Главарь этой шайки, бородач с опасным блеском в глазах, держался так, что остальные невольно признавали его авторитет.

Этого человека звали Го Саньчуань, он был известным разбойником, промышлявшим на границе провинции Цзянсу, а за спиной у него стояла верная ватага головорезов.

После того как власти разбили их лагерь и разогнали шайку, ему не оставалось ничего иного, как пуститься в бега вместе с братьями.

Уголки его рта дрогнули в усмешке:

— Раз сам хозяин зовет, отказаться было бы неучтиво.

— Братья, выступаем.

Управляющий расплылся в улыбке:

— Прошу сюда, уважаемые.

Еще один слуга почтительно выступил вперед, принимаясь указывать дорогу новой ватаге.

В этот момент двойник Ли Цина чуть кивнул управляющему и тоже пристроился в хвост идущей впереди толпы, направляясь вглубь Персиковой Усадьбы.

Управляющий ответил торговцу Ван Миндэ легким поклоном и быстро удалился.

Следом за ним стремительно исчезла и вся стайка слуг.

Стоило огонькам померкнуть, как пристань погрузилась в мертвую, зловещую тишину.

Помощники Ван Миндэ с тревожным оглядками вглядывались во тьму, и один из толковых охранников тихо спросил:

— Глава, что нам делать?

Ван Миндэ мрачно бросил:

— Всем на корабль, держать ухо востро.

— Здесь явно нечисто.

Команда в мгновение ока вернулась на судно, вооружившись до зубов и выставив вокруг судна бдительную охрану.

Ли Цин по-прежнему прятался под днищем лодки, мысленно отдавая должное проницательности Ван Миндэ.

«Не зря он столько лет мотается по торговым путям – едва столкнулся с бедой, как тут же почуял неладное».

Внезапно туман сгустился еще сильнее, и в его белесой пелене стали мелькать призрачные силуэты.

Густые клубы пара окружили людей со всех сторон; Ван Миндэ и его люди пока ничего не замечали – всё-таки они были простыми смертными, чьи чувства не отличались особой тонкостью.

Лишь когда туман застил им глаза настолько, что перестал быть виден даже собственный нос, они сообразили, что дело приняло дурной оборот.

— Дурно дело, туман стал еще гуще! — Испуганно воскликнул Ван Миндэ.

— Все в каюты, быстро!

Люди бросились внутрь и заперли за собой двери, с тревогой вглядываясь в щели.

Ли Цин молча наблюдал за происходящим из укрытия, ожидая развязки.

Туман вел себя так, будто обладал собственной волей – он бесшумно просачивался сквозь щели внутрь кают.

Ван Миндэ и его спутники были полностью сбиты с толку: они никак не могли взять в толк, как эта дымка просочилась сквозь плотно закрытые двери.

Но помешать туману заполнить помещения они уже не успевали.

Стоило им вдохнуть проклятый воздух, как в следующую же секунду они лишились сознания.

Ван Миндэ и остальные застыли на месте, словно бездумные марионетки, полностью потеряв волю.

Какая-то человеческая фигура внезапно появилась на их палубе и распахнула дверь каюты.

Дзынь-дон.

Человек этот зазвенел маленьким колокольчиком, издававшим чистый, серебристый звон.

Услышав этот звук, Ван Миндэ и его спутники послушно, как по приказу, вышли из каюты и ступили на причал.

Фигуры растаяли во тьме, а густой туман надежно скрыл всё происходящее.

Ли Цин по-прежнему затаился под лодкой, а его сознание, продолжая цепляться за двойника, уже следовало за ватагой Го Саньчуаня к главному павильону.

Само здание оказалось огромным – двухэтажным, по меньшей мере тридцать метров в длину и ширину.

Главный вход украшали красные шелковые ленты, а на столбах по бокам висели парные надписи с пожеланиями долголетия.

Внутри ярко горели свечи, доносился веселый гул голосов.

Звуки флейт и цитры не смолкали ни на секунду – гостей, судя по всему, собралось немало.

Ведомые слугами, изящный молодой господин, Го Саньчуань и сам Ли Цин переступили порог.

Внутри открылся просторный зал, отделанный с ослепительной роскошью: повсюду ярко пламенели светильники в подсвечниках, а внизу были расставлены отдельные деревянные столики.