Глава 115. Стереть все следы, бросить вызов судьбе
«Так называемое уклонение от испытания представляет собой сопротивление зову небесных тайн ради спасения от взаимного истребления. Однако нерастраченная ци бедствия накапливается. С каждым разом ее становится все больше, пока однажды уклониться не станет окончательно невозможно».
«По этой причине уклоняющиеся от испытаний редко достигают высот, из них до пика культивации доживает едва ли один из десяти тысяч».
«У тех же, кто идет на испытание открыто, шансы достичь вершины куда выше».
«Приближение бедствия всегда идет от ближнего круга к дальнему. Первыми под удар попадают те практики, с которыми культиватор контактировал лично, или те, кто оказался замешан в затронутых им событиях».
«Сила бедствия напрямую зависит от масштаба влияния практика на этот мир».
«Чем глубже заложен фундамент культивации, тем больше силы концентрируется в теле практика, тем сильнее искажается мир вокруг него, и тем сокрушительнее будет испытание».
…
Когда Ли Цин закончил читать, на его лице отразилось крайнее изумление.
Он никак не ожидал, что Нефритовая Плита, проанализировав сотни разрозненных случаев, сможет вывести саму суть природы бедствий.
От понятий вроде «причинно-следственные связи», «небесные тайны» и «нити судьбы» у него побежали мурашки по коже.
«Так вот почему мне так чертовски не везет».
«Вот где кроется первопричина».
«Во-первых, я пришелец из другого мира. Король Драконов назвал меня человеком без судьбы».
«Это значит, что у меня нет предопределенного пути. Но существуя в этом мире и взаимодействуя с ним, я невольно влияю на всех, с кем соприкасаюсь».
«Я косвенно переписываю их судьбы».
«Во-вторых, я культивирую техники без каких-либо побочных эффектов и Табу, соединяя в себе наследие Ста Философских Школ. Мой фундамент прочен до невероятности, а концентрация силы превосходит любое воображение».
«Потому-то ци бедствия вокруг меня настолько чудовищна».
«Если верить выводам Нефритовой Плиты, бедствие всегда начинает распространяться от ближнего круга к дальнему. Любая затаенная обида послужит идеальным триггером».
«Значит, клан Чжоу – это лишь отправная точка моего испытания».
«Сейчас моя ци бедствия простирается уже на три метра вокруг. Подобного не описывалось ни в одном из изученных случаев».
«Это означает, что масштабы моего Человеческого Испытания будут невообразимыми. В одиночку пережить такое попросту невозможно».
«Очищение причинно-следственных связей затронет абсолютно всех, кто со мной связан. А ведь среди моих контактов числятся Король Драконов и Учитель из академии Лундао. Эти двое невероятно могущественны и стоят на самой вершине этого мира».
«Если бедствие затянет даже их, во что же тогда превратится это испытание?»
«Если сопоставить это с оставшимся временем, можно сделать определенные выводы».
«Я, как человек без судьбы, являюсь своего рода черной дырой. Меня нет в узоре причинно-следственных связей и небесных тайн, но я сею вокруг себя хаос. Везде, где я появляюсь, ломается привычный порядок вещей».
«Следовательно, начавшись с клана Чжоу, это бедствие со временем накроет весь город Лундао. Оно наверняка окажется связано с практиками Пути Демонов из северных варваров и затронет как Учителя, так и Короля Драконов».
Ли Цин резко вдохнул сквозь зубы от этой догадки.
«Гибель города Лундао может произойти гораздо раньше срока».
«Тот человек в кровавом доспехе за пределами города и его монстры… Возможно, их появление как раз и призвано уничтожить Лундао в рамках моего испытания».
«Учитывая мою ситуацию, даже если я сбегу из города, ци бедствия продолжит копиться, пока окончательно меня не уничтожит».
«Поэтому у меня нет выбора. Придется принять этот бой и силой прорваться сквозь испытание, уничтожив все нити бедствия».
«Только так я смогу вырвать у судьбы шанс на жизнь перед следующим испытанием».
Ли Цин глубоко вздохнул.
«Своими силами мне никогда не рассчитать путь к спасению. Моя единственная опора – это Нефритовая Плита».
Осознав истинное положение дел, Ли Цин подошел к письменному столу.
Он достал свой блокнот для анализа данных о прохождении испытаний и принялся аккуратно записывать все свои догадки.
Как только он закончил писать, Нефритовая Плита систематизировала и дополнила его записи новыми деталями.
«Данное бедствие затронет всех жителей города Лундао. Уезды Цинши, Юйчэн и город Саньчуань также будут стерты из узора судьбы».
«Человека без судьбы невозможно уничтожить обычным наведением угроз через других практиков. Мир уничтожит абсолютно все жизни, подвергшиеся его влиянию, чтобы полностью переписать и восстановить структуру судьбы, небесных тайн и причинно-следственных связей».
Глядя на обновленный текст на Нефритовой Плите, Ли Цин смертельно побледнел.
«Он собирается полностью стереть любые следы моего пребывания здесь».
Теперь Ли Цин отчетливо понимал, кто его главный враг в этом мире.
Это сама судьба, законы причинно-следственных связей и небесные тайны этого мира, которые будут раз за разом насылать на него бедствия, пока не уничтожат без остатка.
Ли Цин закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание.
Он лихорадочно соображал, что делать дальше.
«Во-первых, я должен действовать на опережение. Во-вторых, раз в это дело втянуто столько людей и городов…»
«Раз все они оказались внутри этого бедствия, значит, все они могут стать моей силой».
«Судьба хочет стереть не только меня, но и все, с чем я соприкасался».
«И эта обреченная на гибель масса может послужить мне щитом и мечом».
«В узком ущелье побеждает храбрейший. В битве с Небом, Землей и людьми бегство не спасет».
«Но я могу действовать скрытно. Я сплету столь грандиозную сеть, что она перевернет любые планы судьбы».
«Бедствие идет от ближнего круга к дальнему, так что начнем с клана Чжоу. Они наверняка как-то связаны с северными варварами с Пути Демонов и могут оказаться их тайными пособниками».
В его глазах замелькали различные варианты действий. Ли Цин принялся тщательно прорабатывать свой план.
«Будем двигаться шаг за шагом», – на губах Ли Цина появилась холодная усмешка.
В скромной комнате Академии Цзися прямо сейчас рождался план, способный полностью переписать судьбу города Лундао.
…
В это время на реке Тайхэ в городе Лундао Чжоу Синлун отдыхал в компании нескольких близких друзей на борту роскошной прогулочной лодки.
Хозяйкой этого судна была сама госпожа Цинь, Цинь Цинъинь, входившая в число восьми признанных красавиц реки Тайхэ.
Эта женщина виртуозно владела игрой на цине, будучи настоящим мастером своего дела.
В зале собрались молодые господа и местная знать города Лундао. Рассевшись вокруг стола, они завороженно внимали чарующим звукам музыки.
Мелодия то взмывала ввысь, подобно горным пикам, то устремлялась вперед бурным речным потоком, словно водопад, низвергающийся с высоты в три тысячи метров. Перед мысленным взором слушателей оживали величественные пейзажи гор и рек.
Когда музыка стихла, гости все еще пребывали под впечатлением от услыранного.
Просторная кают-компания была разделена надвое полупрозрачной марлевой ширмой. С одной стороны сидели молодые господа, а с другой угадывался изящный силуэт женщины в белоснежном платье, чьи тонкие пальцы мягко покоились на струнах инструмента.
Лицо женщины скрывала легкая вуаль, но в ее осанке чувствовалось врожденное благородство и величие. В разрезе ее глаз сквозило легкое кокетство, способное заворожить любого.
Чжоу Синлун первым восторженно захлопал в ладоши:
— Потрясающе! Госпожа Цинь действительно великий мастер. Ваше исполнение «Высоких гор и текучих вод» поистине великолепно!
— Мое почтение!
Остальные молодые люди поспешили присоединиться к похвалам:
— Музыка госпожи Цинь настолько прекрасна, что эхо от нее будет звучать в наших сердцах еще три дня!
Из-за ширмы донесся нежный, но слегка прохладный голос госпожи Цинь:
— Вы слишком добры ко мне, молодые господа.
— Сегодня я чувствую себя не лучшим образом, поэтому вынуждена закончить выступление на этом. Надеюсь на ваше понимание.
Чжоу Синлун тут же поднялся и участливо произнес:
— Госпожа Цинь, вам нужно как следует отдохнуть. Ваше здоровье важнее всего.
Другой молодой господин тоже вскочил с места и подошел ближе к ширме:
— Если вам нездоровится, я могу пригласить одного известного мне лекаря, чтобы он осмотрел вас.
Из-за ширмы вновь раздался тихий, слегка отстраненный голос:
— Благодарю вас, господа. Это лишь легкое недомогание, мне станет лучше после нескольких дней отдыха.