Глава 88. Средь бела дня, на глазах у всех

Большинство учеников жили снаружи, и лишь немногие – на территории Академии Цзися, приходя сюда в основном на занятия.

Ли Цин сильно выделялся в толпе, поскольку на нем не было формы ученика Академии.

Многие бросали на него любопытные взгляды. Ли Цин уже вернул себе нормальный рост, лишь слегка изменив черты лица.

Он подправил структуру костей и черты лица так, что даже старые знакомые не заметили бы ничего подозрительного. На вид ему было около двадцати лет.

Он направился к главным воротам Академии Цзися, у которых дежурил старик. Заметив его, тот спокойно улыбнулся.

— Молодой человек, вход разрешен только ученикам, учителям и наставникам Академии Цзися.

— Вы кого-то ищете? — Старик выглядел доброжелательно и кротко улыбался.

Ли Цин посмотрел на него и почувствовал в теле старика специфическую эссенцию Ци, присущую Школе Конфуцианства. Он улыбнулся в ответ.

— Почтенный, я пришел повидать Учителя Академии.

Старик изумленно вскинул брови и окинул Ли Цина взглядом с ног до головы.

— Позвольте спросить, как ваше имя? Вы как-то связаны с Учителем?

В этот момент некоторые проходящие мимо ученики, услышав их разговор, начали с любопытством поглядывать в их сторону.

Молодой человек, стоящий у ворот Академии Цзися и требующий встречи с Учителем – это выглядело странно, как ни посмотри.

Заметив эти взгляды, старик внезапно посуровел и зыркнул на молодежь.

— На неподобающее не смотри, неподобающее не слушай! Неужели все ваши знания псу под хвост пошли? — Рявкнул он.

Услышав окрик, ученики в рассыпную бросились внутрь Академии.

— Старик Чжэн как всегда невыносимо педантичен, — забормотал кто-то под нос.

— «Железный лик» Чжэн разгневался!

— Бежим скорее!

Раздались разношерстные крики, и на лице Ли Цина появилась странная ухмылка.

Старик Чжэн слегка кашлянул и снова повернулся к нему:

— Молодой человек, вы мне так и не ответили.

Ли Цин усмехнулся и достал из-за пазухи лист белой бумаги, на котором был оттиск определенного узора.

Он показал его старику Чжэну.

— Будьте добры, передайте это Учителю. Он поймет, кто я.

Старик Чжэн взглянул на бумагу, где был запечатлен образ жетона. На нем красовалось множество сложных узоров. Брови старика внезапно сошлись на переносице, кажется, он узнал этот знак.

— Жетон Учителя? — В его глазах промелькнуло изумление, и он снова внимательно осмотрел Ли Цина.

Ли Цин вежливо улыбнулся:

— Прошу вас, почтенный, передайте весть.

Старик Чжэн кивнул:

— Хорошо. Молодой человек, подождите немного.

Он развернулся и скрылся за воротами Академии Цзися.

Ли Цин остался стоять у ворот, с невозмутимым видом озираясь по сторонам. Ученики вызывали у него неподдельный интерес.

Он заметил среди них немало скрытых культиваторов. Лица большинства учеников были торжественно-серьезными, и между ними и окружающими чувствовалась незримая преграда.

Здесь были не только последователи конфуцианства, ощущалось дыхание и других философских школ.

«Людей немало. Один из десяти – культиватор. Академия Цзися ежегодно выпускает столько народу, и они разлетаются по всей стране. Впечатляющие масштабы».

Ли Цин молча анализировал поступающую информацию. В последнее время его исследования Нефритовой Плиты начали давать плоды.

Этот артефакт можно было использовать не только для работы с техниками, но и для раскрытия разного рода заговоров.

«Если я буду записывать все увиденное и услышанное в дневник, дополняя это собранными сведениями, то при достаточном объеме данных Нефритовая Плита сможет анализировать истину».

«Это значит, что у меня появится способность распутывать интриги. В этом изменчивом и коварном мире такой навык станет бесценным».

«У великих мастеров бесчисленное множество уловок и тысячи заготовок на будущее. Моего собственного ума может и не хватить, чтобы тягаться с ними».

Пока он был погружен в раздумья, раздался резкий голос:

— Ты кто такой? Чего застрял перед воротами Академии? Разве это место для таких, как ты?

Ли Цин нахмурился и посмотрел на говорившего.

Перед ним стоял молодой ученик в белом одеянии. На его лице читалась спесь, а во взгляде сквозило высокомерие.

У него были угрюмые глаза, тонкие губы и черная родинка в уголке рта, которая портила вполне миловидное лицо.

Ли Цин лишь мельком взглянул на него, усмехнулся и перевел взгляд вдаль.

На грубость он привык отвечать пренебрежением.

Видя такое явное презрение, молодой человек покраснел от злости:

— Почему ты молчишь?!

Ли Цин посмотрел на него и подумал: «Откуда в этом мире берутся такие придурки? Типичный экземпляр, ищущий неприятности на ровном месте».

Он холодно усмехнулся:

— С чего бы мне тебе отвечать? Я тебя знаю?

— Или эти ворота принадлежат твоей семье?

— Какой закон запрещает мне здесь стоять?

— Тебе-то какое дело?

— Ступай домой спать и не ищи проблем на свою голову.

Ли Цин говорил небрежно, лениво отмахнувшись правой рукой, словно прогонял назойливую муху.

Это выражение лица и жест, словно острый меч, ударили по самолюбию юноши. Его лицо исказилось от ярости.

— Ты! — он ткнул в Ли Цина пальцем, весь дрожа от гнева.

Стоявшие неподалеку ученики, слыша, как Ли Цин его отбрил, невольно заулыбались, глядя на сконфуженного гордеца.

В этот момент раздался голос:

— Что за шум?

— Разве вы не знаете, что перед воротами Академии запрещено спорить?

Из ворот вышел старик Чжэн со строгим видом и обвел всех взглядом.

Разгневанный юноша тут же поумерил пыл, отвесил поклон и поспешил оправдаться:

— Наставник Чжэн, этот человек преградил вход в Академию, нарушая ее торжественный покой. Я лишь пытался его прогнать.

Он выпалил это на одном дыхании, пытаясь выставить себя защитником морали.

Взгляд старика Чжэна похолодел, он мгновенно во всем разобрался.

— Чжоу Синлун, если человек здесь стоит, значит, у него есть на то причина.

— И по какому праву ты прогоняешь его только за то, что он стоит на месте?

— С каких это пор наша Академия позволяет себе беспричинно гнать прохожих? Чему тебя только учили?

Чжоу Синлун опешил от такой отповеди.

Тихий смешок Ли Цина заставил его лицо вспыхнуть еще сильнее, он не нашел слов для ответа.

— Ступай внутрь, скоро начнутся утренние занятия.

Чжоу Синлуну ничего не оставалось, кроме как злобно зыркнуть на Ли Цина и скрыться в глубине Академии.

Старик Чжэн покачал головой и обратился к Ли Цину:

— Господин, не обессудьте. Прошу вас, следуйте за мной, Учитель ждет вас.

Ли Цин кивнул и вошел в Академию Цзися вслед за стариком.

У его вызывающего поведения у ворот была своя цель.

Не желай зла другим, но умей защититься сам.

Хотя конфуцианские культиваторы не слыли злодеями, он все же получил этот жетон в Логове Дракона.

Ему нужно было, чтобы все видели, как он входит в Академию. Это должно было послужить страховкой – по крайней мере, люди Академии не посмеют действовать скрытно.

Войти открыто – значит иметь возможность так же открыто выйти.

Академия считается образцом для всей Поднебесной, она не может позволить себе расправу без объяснения причин.

Благородного мужа можно стеснить его же правилами. Устои и репутация – это путы.

Как человек из современного мира, Ли Цин прекрасно понимал, как работает эта древняя система.

«Надеюсь, все пройдет гладко».