Глава 3
Второй семестр с треском рухнул в тартарары, утянув за собой экзамены, а короткая передышка между сессиями канула в Лету, не оставив и следа.
С точки зрения Хэдиэ, личной служанки, это было только к лучшему. Но стоило принять во внимание чувства её госпожи, и картина становилась диаметрально противоположной.
Айсэ Хадим, задумчиво глядя на ночное небо за окном, была прекрасна, как всегда. Но в этой красоте, подобно крошечной капле яда в цветочном нектаре, угадывалась едва заметная, хрупкая тень печали.
И причину этой печали не нужно было искать — она обитала на той же территории, среди шумных учеников служебного отделения. И звали её… а впрочем, Хэдиэ и так всё было ясно.
Насколько сильно её госпожа привязалась к этому парню, не могла измерить даже сама Хэдиэ. Однако, взглянув на лицо Айсэ, служанка понимала: эту нежность не истребить простым отсечением, как засохшую ветку. Будь это иначе, Хэдиэ уже давно, не гнушаясь грязной работы, самолично похоронила бы Хино Акихару в самой тёмной бездне.
С губ Айсэ, любующейся звёздами, сорвался едва слышный вздох. По многолетней привычке Хэдиэ читала мысли госпожи, словно раскрытую книгу.
В последнее время поведение девиц, что вились вокруг Хино Акихару, изменилось. Некоторые стали откровенно наглыми: то норовили вытащить его за пределы кампуса, то пытались уединиться с ним под любым предлогом. Это переходило всякие границы.
Скажем прямо, будь он хоть трижды гаремником, Хэдиэ было бы всё равно. Но когда невесту, по идее, должна играть Айсэ, а он растрачивает время на каких-то посторонних девиц… служанке это, мягко говоря, не по душе. Очень не по душе.
Если бы хозяин сам проявлял инициативу, проблемы бы не было. Но из-за мягкого характера и строгих религиозных убеждений он просто не способен действовать напористо. Особенно когда дело касается выхода в свет — подготовка отнимает у него кучу времени, и парень неизбежно плетётся в роли догоняющего.
А скромная Айсэ, вместо того чтобы возмутиться, лишь терпеливо копит в душе тоску… И Хэдиэ была категорически не согласна с таким положением дел.
И главное — времени оставалось в обрез.
Что можно успеть для госпожи за этот краткий миг?
Хэдиэ глубоко задумалась… и вскоре приняла единственно верное решение.
И тут — хотя служанка не издала ни звука и даже бровью не повела — Айсэ внезапно обернулась. Чуткая госпожа мгновенно почуяла неладное и, чуть склонив голову набок, вопросительно взглянула на неё.
Проникнувшись этой безмолвной заботой, Хэдиэ ответила самой лучезарной улыбкой, на какую только была способна.
— Всё в порядке, госпожа Айсэ. Всё идёт как нельзя лучше, никаких проблем не возникнет. Просто положитесь на вашу Хэдиэ.
***
Каникулы кончились, и теперь занятия шли только до обеда. Впрочем, везение это касалось лишь старшего отделения. Ученикам служебного светила полная программа: и уроки, и мучительные отработки во второй половине дня. Привычная несправедливость, к которой не то чтобы легко привыкнешь, но куда деваться? Только вот после экзаменов и короткого отдыха тело, кажется, совсем обленилось, и усталость давала о себе знать.
Поэтому, чтобы хоть как-то пережить предстоящий «интенсив» от продюсера Микан, внушавший мысль: «Может, лучше просто грохнуться в обморок?», Акихару решил плотно пообедать и направился в столовую.
Но на полпути внимание друзей привлекло объявление, приколотое к доске в коридоре.
— Однако! Думали, семестр тихо скончается, а оно вон как! Под конец нам подкинули знатный сюрприз!
— …Ага.
Голос Дайти, шагавшего рядом, звучал с оттенком растерянности, если не сказать — с легким ужасом. Судя по тону, особой радости приятель не испытывал. Да и Акихару, признаться, полностью разделял его чувства. Он машинально покрутил серьгу-безделку в левом ухе и ещё раз всмотрелся в бумажку.
Рядом с анонсами конкурсов и выставок именитых художников красовался лист с кричащим заголовком:
«УВЕДОМЛЕНИЕ О РОЖДЕСТВЕНСКОМ БАЛЕ».
— Если здесь написано «ежегодное мероприятие», значит, директриса его не с потолка взяла. Всё-таки школа для аристократок — тут всё по-взрослому.
— Вау, да это ж круть! Бал! А там обязательно нужно будет взять девушку за руку, прижать к себе и всякое такое! — Тодороки возбужденно засопел, раздувая ноздри.
— Если только нас туда допустят, — с ледяным спокойствием вставил Санкэ.
«Похоже, жизнь с этим псевдокансайским извращенцем в одной комнате — верный путь либо к озверению, либо к полному просветлению. Судя по всему, парень стремительно движется ко второму варианту».
Впрочем, Санкэ зрил в корень. Вопрос упирался в то, разрешат ли ученикам служебного отделения участвовать в бале, а уж тем более — парням.
Лично Акихару было всё равно: ему не особо хотелось туда идти. Однако, если придётся впрягаться в качестве обслуживающего персонала, то дата будет занята… хотя…
— …Да кому вообще нужны планы на сочельник? — буркнул он.
— Чего?! Аки, ты чё, хочешь сбежать от нас и действовать в одиночку?! — взвился Тодороки.
— Да не с кем мне сбегать. Как и ты, я бы просто прожил этот день, как любой другой, если бы не этот идиотский бал.
— Ой, только не ставь нас в один ряд! У меня, между прочим, есть план: до того дня найти свою судьбу. Я активно работаю над этим!
— …Можно тебя попросить не впутывать меня в свои авантюры?
Акихару прекрасно знал, что эти двое — вернее, Тодороки, тащащий за собой вечно ноющего Санкэ, — периодически выходят на охоту в город. Но, учитывая хроническое отсутствие прогресса, вряд ли за оставшиеся десять дней случится чудо. Будь Санкэ один — может, и был бы шанс, но в паре с Тодороки это исключено. Внешность у него ещё ничего, но его чрезмерный, удушающий напор просто пугает.
Впрочем, Акихару было не до смеха. Без пары они пребывали в равном положении, и, скорее всего, вечер им предстояло провести в сугубо мужской компании.
— Но, погоди, двадцать четвёртое — это уже после начала каникул, да? Многие же разъедутся по домам?
— Если бал ежегодный, думаю, большинство учениц остаются до него, а потом уже уезжают.
— А, точно, логично. Значит, такая здесь система.
Дайти рассуждал здраво. Если так, то вероятность того, что все старшекурсницы будут на балу, крайне высока.
В таком случае, там может быть и Селения. Она требовала подарок на день рождения, и, учитывая, сколько раз эта блондинка его выручала, Акихару был совсем не против её порадовать. Он планировал вручить презент до каникул, но… если она придёт на бал, можно отдать его прямо там. Всё-таки в сам день рождения — оно как-то правильнее. …Хотя признаваться в такой заботливости, когда сам вечно забывал дни рождения сводных сестёр, было немного стыдно.
Решив всё перепроверить у самой Селении, Акихару уже собирался отвести взгляд от доски…
И тут же столкнулся глазами с неожиданным человеком.
— А… это ты…
— Весьма оригинальное обращение, господин. Или ваш крохотный мозг, размерами где-то между кунжутом и фасолью, уже подзабыл моё имя? Что ж, ничего не поделаешь…
— …Ч-чего это ты так грубо?
— Цыц, не лезь, Санкэ! Это, наверняка, часть их любовной игры, — зашипел Тодороки, в очередной раз ляпнув невпопад.
С этим фантазёром Акихару разберётся позже, а пока он оглядел старшеклассницу, застывшую в коридоре.
Раз здесь нарисовалась Хэдиэ, известная своим ядовитым языком, значит, её госпожа Айсэ должна быть где-то рядом… но ту нигде не было видно.
Обычно Айсэ, закутанная в чадру, бросалась в глаза издалека. Сейчас же она отсутствовала. Возможно, из-за строгих правил своей веры она не решалась появляться в компании множества мужчин и где-то спряталась.
За ближайшими колоннами её точно не было, что заставляло Акихару лишь сильнее подозревать ловушку…
Но поток его мыслей прервал чуть насмешливый голос Хэдиэ:
— Похоже, вы ищете госпожу Айсэ. Увы, её здесь нет. Сейчас она уединилась в своей комнате, предаваясь медитации.
— Э-э… Так ты и правда одна?
— Именно так. Рада, что до вас наконец-то дошло. А теперь — не соблаговолите ли проследовать за мной?
— Соблаговолят ли… Слушай, я вообще-то собирался обедать…
— Это займёт всего минуту. Или вы хотите сказать, что ваша душевная щедрость настолько скудна, что вы не в силах уделить жалкие пару минут старшей женщине, которая склонила перед вами голову?
…Она и не думала склонять голову. Более того, тон её был далёк от просительного. Нельзя ли хоть немного согласовывать слова с действиями?
Акихару, тяжело вздохнув, почесал затылок. Если он упрётся сейчас, его, чего доброго, утащат силой. Уж лучше покориться судьбе.
«Надеюсь, меня отпустят до того, как столовая закроется. Хотя… выбора у меня, похоже, всё равно нет».
— …У меня тут дела, так что идите без меня. И закажите, если не сложно, что-нибудь и на мою долю.
— Лады. …Будь осторожен.
Голос Дайти прозвучал зловеще-серьёзно, и Акихару даже не нашёл в себе сил посмеяться в ответ.
Обычный человек подумал бы: «Ну что такого, если девушка зовёт?», но на месте Акихару был парень, которого тащила к себе Мэйдо-ассасин. А это — вполне реальная угроза жизни, и тут не до шуток.
Впрочем, настоящую опасность Хэдиэ, кажется, осознавал только Дайти. Тодороки и Санкэ беззаботно замахали руками.
— Давай, топай. И запомни: если там случится что-то неприличное, я запихну тебе в глотку целую бутылку табаско! Так что не говори потом, что не предупреждали!
— Удачи!
Акихару небрежно махнул им в ответ, а Хэдиэ уже развернулась на каблуках и зашагала прочь.
На мгновение его пронзила дикая мысль — сейчас, пока не поздно, дать стрекача. Но он отлично понимал: попытайся он сбежать, в спину тут же прилетит что-нибудь острое. Поэтому парень обречённо двинулся следом.
Хэдиэ молча вела его по коридору в сторону специального корпуса. Вокруг не было ни души — только звук его собственных шагов гулко разносился под сводами. А вот шагов служанки, скользящей прямо перед ним, не было слышно вовсе. Микан тоже умел так бесшумно ходить, но неужели профессиональным дворецким и горничным обязательно осваивать навыки ниндзя?
Если так, то путь у них, наверное, адски длинный… — подумал Акихару, устремив задумчивый взгляд вдаль.
В этот момент Хэдиэ резко остановилась и распахнула дверь класса без таблички.
— Прошу, входите.
Акихару послушно шагнул внутрь и, оглядев пустой, пыльный зал, тут же засомневался, стоило ли вообще сюда соваться. Однако, присмотревшись, он заметил, что комната кажется ему смутно знакомой.
Все неиспользуемые классы выглядят одинаково, но этот был подозрительно чистым… да, сомнений не оставалось.
— Это же та самая комната, где Айсэ переодевалась?
— Совершенно верно, господин. Рада, что вы научились пользоваться хотя бы остатками своего рассудка. Что ж, прогресс налицо.
— …Ну, допустим…
Обижаться на колкости этой служанки было гиблым делом. Если бы он заводился с каждой её реплики, то давно бы помер от разрыва сосудов в голове, прямо как в дешёвом комиксе.
Тем не менее, слова её неприятно царапали, и с чувством лёгкой уязвлённости Акихару прошёл вглубь. Шторы на окнах сейчас были раздвинуты, и он невольно вспомнил, как впервые увидел здесь Айсэ во время переодевания.
«И кто бы мог подумать, что в пустом классе кто-то решит переодеться. И уж тем более — что меня после этого попытаются прикончить. Смерть в элитной школе — это вам не детективный роман».
Он обернулся, чтобы напрямую спросить у той, что тогда наставляла на него кинжал, зачем она притащила его сюда.
И в этот самый момент Хэдиэ, захлопнув дверь, с негромким щелчком провернула в замке ключ.
— …Э-э… С какого перепуга ты запираешь дверь?
— Чтобы нам не помешали. Как убедительно доказал один наглый кандидат в дворецкие, даже самая ничтожная вероятность может обернуться катастрофой.
«Ого, вот это удар ниже пояса. И с каких это пор человек, который мечтает свести меня со своей госпожой, позволяет себе такие выпады?».
— …И всё-таки, зачем я тебе понадобился? Чтобы тащить меня в такую глухомань?
Желая поскорее покончить с этим и не опоздать на обед, Акихару спросил без обиняков. Однако бдительности он не ослаблял ни на секунду. В любой момент эта безумная девица могла выхватить кинжал и заявить: «А не закончить ли нам то, что мы начали в прошлый раз?».
Хэдиэ, то ли догадываясь о его страхах, то ли нет, смотрела на него, как на ребёнка, размахивающего игрушечным мечом… но внезапно её взгляд смягчился.
Не успел Акихару осознать, что это значит, как служанка заговорила:
— С того самого дня, когда вы, господин, узрели нежную кожу госпожи Айсэ, минуло немало времени. Не изменилось ли ваше решение?
— Какое решение?
— О браке с моей госпожой, разумеется.
«Ну конечно. Если уж эта девица решает поговорить, то исключительно на эту тему. Вот только произнести такое вслух — та ещё пытка. Когда речь заходит о женитьбе, язык сам собой заплетается».
Пока Акихару судорожно подыскивал правильный ответ, Хэдиэ, воспользовавшись его замешательством, скользнула вплотную и принялась проверять задвижку на окне. Он краем глаза заметил, как, проходя мимо, она оставила за собой едва уловимый аромат цитрусов, отчего его сердце почему-то забилось как бешеное.
Осознавая всю шаткость положения — до собеседницы буквально рукой подать, — Акихару всё же поспешил взять инициативу в свои руки, пока его окончательно не задавили авторитетом.
— Служанка ты моя дорогая, прости, но я и не думал жениться. Так что если полгода пройдут без эксцессов — все довольны, верно?
— О, то есть вы хотите насладиться прелестями юной госпожи, а когда срок истечёт — просто умыть руки и сделать вид, что ничего не было? Какая поистине дьявольская изобретательность, господин. Даже для скота вы слишком подлы.
— Твою ж… Какое у тебя чудовищное воображение?!
— Я говорю сущую правду. Вам есть что возразить?
— Выражения! Выбирай выражения, мать твою! — взвыл Акихару, чувствуя, как её слова, точно острые лезвия, впиваются в совесть с неожиданной стороны.
Формулировки, конечно, те ещё, но и беспочвенными их не назовёшь — оттого чувство вины неприятно зудело под ложечкой. «Насколько же изощрённо эта ведьма умеет атаковать?» — с новой силой насторожился Акихару.
Однако, как ни странно, в выражении лица Хэдиэ не было привычной насмешки… Это выбивало из колеи. Совершенно непроницаемое лицо — что у неё на уме?
Обычно, сколько бы она ни издевалась, в каждом её жесте сквозила едва ли не враждебность, скорее даже убийственная серьёзность, от которой мурашки бежали по коже. Но сегодня — ничего. Никакого давления. И в довершение кошмара Айсэ нет рядом. Аномалия чистой воды.
Что же этой женщине взбрело в голову? В неё молния ударила и перезагрузила мозги? Или во сне явилось божество и пригрозило карой, если не одумается? Только чем-то столь невероятным можно было объяснить её поведение. Или это часть какого-то коварного плана?
Пока Акихару терзали мрачные подозрения, Хэдиэ, словно в ответ на его мысли, едва заметно усмехнулась уголком губ.
— Это всего лишь уточнение, господин. Не стоит так бурно реагировать… Лично я разочарована, но, видимо, пришло время смириться.
— Чего?.. Ты о чём?
В тот самый миг, когда Акихару недоверчиво нахмурился, решив, что она определённо сошла с ума, Хэдиэ бросила бомбу:
— Через несколько дней госпожа Айсэ возвращается на родину.
От этого удара Акихару едва не лишился дара речи. Он не верил своим ушам.
Но Хэдиэ, не обращая внимания на его замешательство, продолжила ровным, ледяным тоном:
— Вы больше никогда не увидитесь. Я бы на вашем месте рыдала от счастья. Хотя, судя по всему, сама госпожа испытывает совсем иные чувства.
— А?.. Погоди… Никогда?..
— О-о, что с вами, господин? Если у вас ранняя старческая деменция, я могу раздобыть превосходный яд — у меня есть отличные связи.
— К чёрту твой яд! Просто позови врача!
— Или, если не хотите обременять свою драгоценную семью, могу предложить разовое решение всех проблем.
— Ну уж нет! Только не сейчас! — взорвался Акихару, но в глубине души даже обрадовался: если она всё ещё отпускает такие жуткие шутки, значит, мир не перевернулся с ног на голову.
Хотя откуда она вообще знает о его семейных делах? И кто она после этого — убийца-кун? Ниндзя-домработница?
Как бы то ни было, кое-что он точно не мог пропустить мимо ушей.
Глубоко вздохнув, Акихару медленно поднял взгляд и встретился глазами с Хэдиэ.
— …Что значит «возвращается на родину»? И почему — «никогда не увидитесь»?
— Ровно то, что я сказала, господин. Ничего больше. По окончании второго триместра мы с госпожой Айсэ отбываем домой.
— Ну… но как же рождественский бал?
Сказав это, Акихару понял, что вопрос, возможно, не самый умный, но голова всё ещё шла кругом. Сама новость была шокирующей, да и свалилась как снег на голову.
— С какой стати госпоже Айсэ участвовать в языческом празднестве? Мы осведомлены о японских обычаях и о том, что творится в академии, но сопровождать вас в этом не намерены.
— Ну… вообще-то да, логично. Но получается, вы уезжаете сразу после закрытия? Не слишком ли поспешно?
— Это было решено задолго до сегодняшнего дня, господин. Мы не обсуждаем сиюминутные прихоти. Если бы вы изъявили желание сочетаться браком с госпожой Айсэ, разговор был бы иным.
От таких слов Акихару почувствовал себя последним злодеем, но даже ему было не под силу вот так взять и пообещать женитьбу. Слишком серьёзное решение. Он не мог согласиться так просто.
И потом, раз это не было внезапностью, значит, у него есть право спросить:
— …Почему же ты рассказываешь мне об этом именно сейчас? Айсэ, конечно, могла бы… сама… вряд ли, но по крайней мере она могла бы присутствовать при разговоре.
Из-за религиозных убеждений Айсэ почти не говорила, но наедине с ним, потенциальным женихом, она иногда нарушала молчание. А уж такое важное дело требовало её участия!
Однако перед ним стояла одна Хэдиэ. Зная воспитанный и чопорный нрав Айсэ, Акихару недоумевал: как так вышло?
Он уставился на ядовитую служанку в надежде получить ответ. Та в ответ так же пристально посмотрела на него… и, помедлив, произнесла:
— …Потому что госпожа Айсэ запретила мне говорить вам.
— Запретила? То есть… говорить мне об отъезде?
— Именно. Это моя личная инициатива. Госпожа планировала попрощаться с вами лишь в последний день и уехать, ничего не сказав.
— И зачем тебе понадобилось мне это рассказывать?
С каждым вопросом Акихару запутывался всё больше. Почему Айсэ должна уехать? Почему она решила скрыть это от него? Но самое главное — почему эта служанка, которая, казалось, заботится лишь о благополучии своей госпожи, а на всех остальных смотрит как на булыжники на дороге, вдруг пошла против воли хозяйки? Это было даже более невероятно, чем если бы у самого Акихару появилась подружка с нормальным характером — умная и красивая.
Хэдиэ же всегда пыталась его подставить ради Айсэ, и вдруг такой поворот. Акихару метнул на неё подозрительный взгляд.
Ответ Хэдиэ был коротким:
— Я действую ради блага госпожи Айсэ. Можете хоть после казнить — мне всё равно.
И на её лице застыла лёгкая, светлая улыбка — совсем не похожая на прежние, язвительные или дежурно-вежливые. Отвыкший от доброжелательности, Акихару окончательно растерялся.
Но и это было не всё.
— Я могла бы попытаться принудить вас к браку, но госпожа Айсэ этого не хочет. Всё, что я могу сделать, — лишь передать вам эти слова.
— …И всё? Обычно ты бы… ну…
— После всего, что произошло, у меня нет ни малейшего желания просить вас о чём-либо. Однако… будьте так добры, не говорите госпоже Айсэ, что я вам рассказала. Она слишком добра и будет переживать, что причинила вам беспокойство.
— Да без проблем…
«Неужели это действительно всё?» — думал Акихару. Её доводы были понятны, её преданность вызывала уважение, но, привыкший к давлению и хитростям, он подсознательно ждал подвоха. Неужели она действительно ничего не замышляет?
— …Благодарю вас. Я не зря к вам пришла.
Хэдиэ склонила голову в искреннем поклоне. Увидев это, Акихару не нашёл слов. Да, эта девица едва не прикончила его пару раз, подставляла и впутывала в неприятности, но она искренне заботилась о своей госпоже…
Опустив взгляд и машинально почесав шрам на левой брови, Акихару тяжело вздохнул… и, помедлив, поднял голову.
Обращаясь к всё ещё склонённой Хэдиэ, он сказал:
— …Если я могу чем-то помочь… я помогу.
Вот так, сам того не ожидая, он выпалил это.
***
Той же ночью, лёжа в своей комнате в общежитии, Акихару решил задать один вопрос соседу Дайти перед сном.
— Слушай. Перед тем как поступить в академию, твои старые друзья устраивали тебе прощальную вечеринку? Или типа того?
К чему пафосные предисловия — он просто спросил в лоб. Не тот он человек, чтобы изящно подводить к теме.
Для Дайти вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, но он, лишь слегка нахмурившись, честно ответил:
— Нет, ничего такого не было. Мы просто поужинали с семьёй.
— Хм… ясно. Значит, это не принято…
— Не знаю, что ты пытаешься выяснить, но мой пример тебе вряд ли поможет. Я рос в такой глуши, где из учеников в школе был я один, да и знакомых, кроме родственников, почти не было.
— Вот это да! Серьёзно? Я, конечно, слышал, но чтобы настолько…
Прямо какая-то деревня на грани вымирания! А как их школу вообще не закрыли?
Пока Акихару, открыв рот, переваривал новости, Дайти бросил на него колючий взгляд:
— Хино, а у тебя как? Перед переводом кто-нибудь провожал?..
— А, да, было дело. Я жил в интернате, и ребята из класса, и соседи по комнате собрались, чтобы… Дайти?
Улыбнувшись тёплым воспоминаниям, Акихару взглянул на соседа и остолбенел: тот смотрел на него так, будто впервые увидел, как кто-то ест котлету с шоколадом. Что такого он сказал?
— …Не может быть… у Хино… были настоящие друзья?!
— Ты сейчас очень грубо выразился, знаешь?
— Но… я не мог представить… ты же не подавал и виду…
Дайти сжимал кулаки, словно отказываясь верить в такое. Хм, значит, вот как он меня видит. Мне что, пойти в угол и разреветься?
Хотя… может, он и прав. С тех пор как Акихару поступил в академию, он ни с кем из прошлой жизни не общался. Будь у него тогда мобильник, он бы поддерживал связь, но увы — у него был только номер телефона общежития, записанный в блокноте. Да и те, кого он считал друзьями, не были ему настолько близки: они просто искали повод повеселиться или завидовали, что он поступает в академию для элиты.
Так что ничего особенного в этом не было.
…И всё же это было приятно и придавало сил.
«Всё-таки ничего не сделать — не вариант…» — пробормотал Акихару, скрестив руки.
Ситуация сейчас совсем не та, что тогда, да и обещал он молчать о прощании, но раз уж знает — хотелось бы сделать хоть что-то. В конце концов, она к нему благосклонна, даже если всё началось с глупой случайности…
Правда, когда днём Акихару сказал Хэдиэ, что готов помочь, та ответила сухим «Мне от вас ничего не нужно». С одной стороны, он боялся, что она завалит его требованиями, но полный отказ был не менее шокирующим. Эта ведьма окончательно сбила его с толку.
Поэтому Акихару пришлось самому придумывать план, и он спросил Дайти, как бы тому хотелось, чтобы его проводили. Но его затея с треском провалилась: он так ничего и не добился.
«М-да…» — нахмурился он.
Варианты вроде «сделать что-то на память» или «подарить подарок» были слишком банальными. И если он, который ничего не должен был знать, вдруг выкинет нечто подобное, это будет как минимум странно.
Разведя руками, словно сдаваясь, Акихару рухнул на кровать и громко вздохнул… а затем заметил, что Дайти пристально на него смотрит.
— …Не знаю, что у тебя там стряслось, но кто-то уезжает далеко?
— А?.. Ага, вроде того.
Хэдиэ просила его молчать только об Айсэ, но лучше вообще держать язык за зубами — неизвестно, кто может подслушать.
Акихару попытался уйти от ответа, но Дайти, зачем-то встав на четвереньки и подползя поближе, на грани падения с кровати, спросил:
— …Покидает академию?..
— Чего?!
Серьёзное выражение лица и точный удар в цель заставили Акихару вскочить и в упор уставиться на Дайти. Да как он догадался по такому скупому разговору? Это уже не просто чутьё, это какая-то сверхспособность.
Пытаясь скрыть замешательство и успокоить бешено колотящееся сердце, Акихару украдкой вздохнул. Дайти же, с видом врача, сообщающего смертельный диагноз, отводил глаза и бормотал:
— …Если тебя что-то гнетёт… или проблемы… я могу… ну… выслушать.
— Да нет, всё нормально, я и сам толком не…
И тут Акихару осёкся.
Стоп. Что-то здесь не так.
— …Дайти? Ты о ком говоришь, когда спрашиваешь об уходе?
— Конечно, о тебе, Хино!
— Стоп, вот здесь ты ошибся. Я не собираюсь уходить.
Акихару облегчённо выдохнул. Вот оно что: Дайти подумал, что это он уезжает. Бред: какой нормальный человек, собираясь уйти, сам поднимает тему прощальной вечеринки?
Невнимательность была не в духе Дайти, но Акихару был даже рад: если бы тот догадался, пришлось бы просить его молчать, и хотя он был надёжным парнем, лишние хлопоты ни к чему.
Однако облегчение испытал не только Акихару: Дайти тоже расслабился — его лицо разгладилось, плечи опустились, и он шумно выдохнул.
— …Вот как… хорошо… но в следующий раз говори яснее.
— Виноват, виноват. Не хотел тебя пугать.
— …Я вовсе не испугался.
Отвернувшись с этим заявлением, Дайти задёрнул шторку вокруг кровати.
Наверное, ему было неловко за столь открытое проявление беспокойства. И хотя он старался казаться хладнокровным, в такие моменты он был почти как ребёнок, и это вызывало улыбку.
Подавив смех, Акихару протянул руку к выключателю, и комната погрузилась во тьму.
Забравшись под одеяло и заложив руки за голову, он закрыл глаза — и задумался.
Как и в случае с Дайти, прощания всегда тяжелы. По сравнению с сокурсниками и друзьями вроде Мимины и Пины, он провёл с Айсэ и Хэдиэ не так много времени… Но впечатление они оставили неизгладимое, возможно, на всю жизнь.
Именно поэтому ему так хотелось сделать что-то на прощание. Но нельзя было превращать это в грандиозное событие, а Хэдиэ его просто отшила…
«М-да…» — вздохнул он.
Перебрав кучу вариантов, Акихару наконец решился…
***
— О! Какая неожиданная встреча!
Даже самому себе его голос показался неестественным. Айсэ, стоявшая у клумбы с цикламенами, медленно обернулась. Хэдиэ, как всегда находившаяся рядом, тоже повернулась и одарила его взглядом, который без слов говорил: «И что ты здесь забыл?»
Не обращая внимания на давящую атмосферу, Акихару смело направился к ним. Рядом с Айсэ Хэдиэ вряд ли рискнёт напасть.
Он выдавил улыбку — в знак мирных намерений. И почему ему всегда приходится обращаться с ними, как с дикими зверями или туземцами? Но лучше так, чем потом отделываться от ударов и лезвий.
Остановившись в нескольких шагах, Акихару повернулся… не к Айсэ, а к Хэдиэ:
— Мне нужно кое-что обсудить с тобой, служанка. Можно её одолжить?
— Что? Что вы несёте, господин с порочными наклонностями? Соблаговолите знать: я, ничтожная Хэдиэ, ни за что не стану подчиняться приказам кого-либо, кроме моей госпожи Айсэ!
Как и ожидалось, Хэдиэ обрушила на него шквал брани и отказов. Но, как ни странно, на этот раз её тирада была прервана.
По всей видимости, Айсэ остановила её. Взгляд Хэдиэ был устремлён на госпожу, а та, в свою очередь, пристально смотрела на служанку. Вероятно, они общались через коммуникатор, спрятанный в одежде.
Пока Акихару с интересом наблюдал за этой немой сценой, Хэдиэ наконец произнесла:
— …Хорошо. Госпожа Айсэ, подождите меня здесь. Я не уйду далеко, но если понадоблюсь, даже по пустяку, просто позовите — я сразу приду.
Поклонившись Айсэ, она подошла к Акихару. Похоже, его просьбу удовлетворили… но лицо у неё было зверское — ни тени улыбки.
— Итак, господин, давайте побыстрее. Я не могу уйти далеко, но немного отойти разрешаю.
— Ага… Тогда пойдём.
Слегка нервничая, Акихару огляделся в поисках подходящего места. Достаточно было отойти настолько, чтобы Айсэ не слышала их разговора. Он направился к фонтану.
Хэдиэ последовала за ним, не выказывая ни малейшего подобострастия, и с порога начала:
— Право, этот коротко мыслящий господин доставляет одни хлопоты. Я ведь просила держать это в секрете от госпожи, а вы сами чуть не выдали себя.
— Прости, но у меня не было твоего номера, а мне нужно было поговорить. Вот я и пришёл… Ладно, здесь нормально?
— Более-менее. Говорите кратко.
Встав спиной к фонтану, Хэдиэ могла одновременно следить и за Акихару, и за своей госпожой. Акихару, немного волнуясь, начал:
— Насчёт вчерашнего. Мне нужно кое-что спросить.
— Спрашивайте. Отвечу ли я — другой вопрос, но выслушать — выслушаю.
Всё-то она умеет поддеть. Может быть, когда-нибудь я привыкну к её манере… нет, уж лучше не надо. Скоро она уедет, и мы больше не встретимся.
Мысль об этом придала Акихару решимости задать вопрос, который мучил его всю ночь:
— …Айсэ… она действительно хочет уехать? Она с этим согласна?
Бровь Хэдиэ едва заметно дрогнула.
— …Что вы имеете в виду? Ваш вопрос слишком туманен, я не могу на него ответить.
— Ну, она не против того, чтобы уехать из академии и больше не возвращаться? Ты как её служанка должна знать.
Возможно, его тон был слишком провокационным, но вопрос того стоил. Чтобы выведать правду, нужно держаться увереннее.
Скрывая лёгкое волнение, Акихару пристально посмотрел на Хэдиэ и продолжил:
— Если Айсэ хочет уехать и смирилась с этим, я просто попрощаюсь с ней. Но если она не рада этому, если ей приходится уезжать против воли, тогда я хочу помочь ей остаться.
— Я же ясно сказала вчера: мне от вас ничего не нужно.
— Это твоё мнение. А я хочу знать чувства Айсэ. Я буду действовать сам.
Акихару понимал, что звучит грубо и навязчиво, и сам удивлялся, зачем он вообще в это ввязывается.
Хэдиэ, похоже, разделяла его изумление — в её голосе слышалось скорее недоумение, чем гнев:
— Не понимаю, зачем вам это, господин, который вечно увиливает от ответственности. Впрочем, если вы так настаиваете, есть простой способ: женитесь на госпоже Айсэ — и все проблемы решены.
— Это невозможно. По крайней мере, сейчас я не готов.
— И при этом вы хотите помочь госпоже? Какая странная логика. Неужели вы думаете, что это сработает?
— Знаю, что веду себя эгоистично, но… прошу.
Из-за того, что Айсэ наблюдала за ними издалека, Акихару не мог опуститься на колени, поэтому он вложил в свои слова максимум искренности.
Человек, который признался ему в симпатии, уезжает навсегда против своей воли… Это было грустно и даже более того — обидно. Он прекрасно понимал, что, отказываясь от женитьбы, поступает эгоистично, но ничего не мог с собой поделать.
И вообще, если кто и виноват, так это сама служанка, которая принесла эту новость. Он с чистой совестью перекладывал ответственность.
Приготовившись к обороне, Акихару встретил изучающий взгляд Хэдиэ… И вдруг она выдохнула, словно сдаваясь.
— …Какой же вы всё-таки капризный, господин.
— Я знаю.
— Если бы вы не были дороги госпоже Айсэ, я бы вонзила вам клинок в глотку, чтобы вы замолчали навеки.
— От такого предложения я с радостью откажусь…
И как она может произносить такое с улыбкой? Только человек с весьма специфическим складом ума способен так шутить.
«Наверное, я зря в это ввязался…» — с долей сожаления подумал Акихару, но Хэдиэ, мельком взглянув на Айсэ, медленно открыла рот:
— Главная причина, по которой госпожу решили вернуть на родину, — отсутствие прогресса в ваших с ней отношениях.
— Чего? Из-за меня?
Он, конечно, догадывался об этом, но услышать такое в лоб было неожиданно.
На его растерянный жест Хэдиэ холодно кивнула:
— Родные госпожи обеспокоены, и вполне оправданно. Если отношения с вами не ладятся, она может страдать. Риск, что какой-то другой мужчина увидит её без покрывала, также нельзя исключать. Поэтому они решили вернуть её домой, чтобы избежать неприятностей.
— …Я понимаю это, но… почему сейчас?
Акихару случайно увидел Айсэ переодевающейся ещё в первом триместре. Прошло лето, и если бы её отправили домой тогда, это было бы логично.
Но сейчас — конец второго триместра. Почему не дать ей остаться хотя бы до конца учебного года?
— Когда мы вернулись летом, с момента вашей встречи прошло не так много времени. Но прошло полгода, а вы, вместо того чтобы сблизиться с госпожой Айсэ, только и делали, что развлекались с другими девушками…
— Стой-ка! Ты специально так формулируешь?!
— О, неужели это неправда? Тогда я готова выслушать ваш отчёт за последний месяц, и если вы сможете поклясться, что не флиртовали, я поверю. Следствие и казнь — на мне.
— Какая казнь?! Я ни с кем не заигрывал!
Если бы это была просто шутка, он бы отшутился. Но от её слов по спине пробежал холодок — она была абсолютно серьёзна. Акихару изо всех сил отрицал обвинения.
Однако Хэдиэ встретила его слова ледяным взглядом:
— Значит, вы общаетесь с девушками без всяких намерений? Или вы настолько серьёзны, что это нельзя назвать игрой?
— Ну… это…
Он запнулся. Второе утверждение он мог отрицать, но первое было не совсем ложью. В общении с Тодороки, например, не было никаких задних мыслей, но разве приятно проводить с кем-то время, разве не радостно, когда тебе доверяют, — всё это нельзя назвать отсутствием симпатии. Если бы он отвечал на обычный допрос, он бы смело сказал «Нет!», но давление Хэдиэ было слишком велико.
Словно читая его мысли, Хэдиэ приблизилась и прошептала:
— Так как же, господин? Если не можете ответить, я с удовольствием подвергну вас допросу… с пристрастием.
С учётом интонации это могло бы прозвучать двусмысленно, но её пальцы в перчатке нежно поглаживали его горло. Акихару ощутил лишь ледяной ужас. «Допрос с пристрастием» — это не щекотка и не удушение. Она, скорее всего, намеревалась действовать кардинально. Эта женщина — машина для убийств.
От её двусмысленных прикосновений по коже пробегали мурашки, а полуулыбка внушала страх. Желая сбежать как можно быстрее, Акихару выпалил:
— Я не развлекаюсь так, как ты говоришь, и не встречаюсь ни с кем! Всё в пределах дружбы или работы в отделе обслуживания! Если тебя это не устраивает, я ничего не могу поделать!
— О-о, это ваше искреннее мнение? Если в нём есть хоть капля лжи, вы будете умолять меня прикончить вас поскорее.
— Клянусь, это правда! Прекрати говорить такие страшные вещи!
Почти выкрикнув эти слова, он почувствовал, как её пальцы царапнули его кадык… И наконец Хэдиэ убрала руку.
— Раз вы так говорите, я поверю. Тем более вы клянётесь собственной жизнью.
— …Рад, что мы друг друга поняли.
С облегчением выдохнув, Акихару искренне обрадовался. Он реально чувствовал, что жизнь висит на волоске. Теперь он немного понимал, каково это — быть невиновным, но готовым признаться в чём угодно, лишь бы прекратить этот кошмар.
Пока он, массируя шею, пытался прийти в себя, Хэдиэ продолжила:
— Я решила не считать это недоразумением, но со стороны всё выглядит не лучшим образом. У госпожи Айсэ есть осведомители, и если их мнение совпадает, эта информация доходит до её родных. Так и было принято решение о возвращении.
— …И как к этому относится сама Айсэ?
— Госпожа Айсэ — человек прямой. Однако она не станет настаивать на своём, причиняя неудобства другим. Поэтому, даже если семья прикажет или будет настаивать, она подчинится, скрывая свои истинные чувства… По крайней мере, так было бы, если бы мы ничего не предприняли.
Замолчав на многозначительной ноте, Хэдиэ взглянула на госпожу и добавила:
— Ещё не поздно. Нужно просто доказать, что у госпожи Айсэ и вас всё ещё есть шанс. Это не так сложно.
— И как же ты собираешься это доказывать?
— Просто. Нужно, чтобы кто-то увидел вас вдвоём, счастливыми и увлечёнными друг другом. Слухи распространятся сами собой.
Акихару, машинально коснувшись зажима в правом ухе, нахмурился:
— …То есть притворяться парой?
— Можно сказать и так. Желательно, конечно, демонстрировать высокую степень близости, но если вы будете недостаточно убедительны, эффект будет нулевой. Закрытие через два дня — значит, нам нужно действовать сегодня.
Акихару задумчиво кивнул.
Он не знал, насколько это поможет Айсэ остаться в Японии, но идея казалась неплохой. Даже если это может сыграть против него, раз уж он стал причиной её проблем, он должен был поучаствовать.
…Но «действовать сегодня» — это было проблематично.
— Сегодня уже почти четыре часа. Даже если мы будем демонстрировать близость на людях, солнце скоро сядет, а в общежитие старшей школы мужчинам вход запрещён… Что будем делать?
Когда-то он заходил в общежитие к Селении, но это было по учебным делам и с разрешения. Вряд ли ему позволят войти по личным причинам. Скорее всего, его сразу же схватят, усадят в позу сэйдза и подвергнут перевоспитанию.
К тому же из-за холода в кафе и столовой стало меньше студентов, а чтобы слухи распространились, нужны были зрители.
Акихару вопросительно посмотрел на служанку: что она придумает на этот раз? Хэдиэ загадочно улыбнулась:
— Не беспокойтесь. У меня есть информация о студентах и преподавателях, которые передают сведения семье Хадим. Их круг общения мне известен. Даже если их не будет рядом, достаточно, чтобы их знакомые стали свидетелями. Слухи распространятся в течение суток.
— …Звучит не очень надёжно.
— Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы вас застали за неожиданным сближением, даже если придётся привлечь «случайных» свидетелей. Ради госпожи Айсэ я готова на всё.
— Если ты так говоришь… Но уж больно ты предусмотрительна.
Её безупречный план вызывал подозрения: не попал ли он в очередную ловушку? Эта служанка не уступала в коварстве его старой знакомой, и исключать такой вариант было нельзя.
Но если она действительно хотела его обмануть, зачем было отказываться от помощи вчера?
Пока Акихару, пытаясь разобраться в происходящем, хмурился, Хэдиэ с невозмутимым видом заявила:
— Хорошая служанка всегда должна быть готова к любым поворотам… Признаться, я считала, что эти приготовления пойдут прахом.
— …Понятно. Значит, я смог нарушить твои планы?
— Да, для такого недальновидного и неуклюжего господина, как вы, это огромный успех. Можно сказать, вы почти стали полезнее, чем сломанный мусор, который не подлежит переработке.
Вместо похвалы она опять его оскорбила. Но раз уж он согласился, деваться было некуда.
С чувством лёгкой неловкости Акихару вздохнул:
— …Ладно. Тогда веди свою госпожу туда, где есть люди.
— Принято. Но помните: госпожа Айсэ не должна знать о нашем плане. Не делайте ничего подозрительного.
Очевидно, но Акихару кивнул:
— Договорились. Но не ручаюсь, что у меня всё получится гладко.
— Я и не рассчитываю на ваше мастерство, господин. Но предупреждаю: если вы всё испортите, вас могут проткнуть насквозь.
— …Чёрт.
Может быть, ему стоило бы поддержать отъезд Айсэ, чтобы сохранить себе жизнь и спокойствие?..
Уже перед началом операции Акихару сожалел о своём решении. Он направился обратно к Айсэ, ломая голову над тем, где же он свернул не туда.
Когда Акихару предложил Айсэ «просто поговорить», она без колебаний согласилась, и они легко сменили место. Однако, как он и боялся, самые сложные испытания ждали его впереди.
Хотя время было уже позднее, в кафе-террасе ещё сидело несколько человек. Среди них были Фо и кто-то из старшей школы, кого он, кажется, видел, но не знал по имени. От этого стало немного не по себе.
Он понимал, что может столкнуться с ними, но когда это случилось… внутри всё сжалось. И хуже всего — весть о его «романе» обязательно дойдёт до этой женщины-дрели, что не сулило ничего хорошего.
Однако Хэдиэ, стоявшая за спиной Айсэ, многозначительно подмигнула ему. Значит, в кафе была их «цель». Кто именно — он не знал, но, если всё шло по плану, менять место было нельзя.
Смирившись, Акихару заказал чай у знакомой горничной из отдела обслуживания, которая смотрела на него с большим интересом, и снова сел напротив Айсэ.
Он чувствовал на себе взгляды, и разговоры за соседними столиками затихли. Внимание было приковано к ним. Оставалось только выглядеть как пара — не обязательно влюблённой, но хотя бы как близкие друзья.
…Проблема была в том, что он понятия не имел, о чём говорить, чтобы это выглядело естественно.
Растерявшись, Акихару попытался прочитать выражение лица Айсэ, но… как обычно, потерпел фиаско. Он же прекрасно знал, что под чадором видны только глаза, а значит, информации о её состоянии практически нет.
«Всё, я в панике. Полный провал», — мысленно простонал он.
Он бросил взгляд на Хэдиэ, ища поддержки, но та, как и ожидалось, проигнорировала его. Спасибо, служанка. Никакой командной работы.
Чувствуя себя брошенным на произвол судьбы, Акихару вытер выступивший пот и, глядя в карие глаза Айсэ, выдавил:
— Ну… скоро конец второго триместра…
Он просто хотел завязать разговор, пусть даже самый банальный. Лучше уж так, чем сидеть молча, уставившись друг на друга.
Вдруг ему удастся найти общую тему, — с робкой надеждой подумал он. Сделав максимально дружелюбное лицо, он продолжил:
— Как экзамены? Я еле-еле средний балл натянул.
— …
— Айсэ, ты, кажется, умная. Наверное, в топе? Или тебе тяжело даются тесты на японском?
— …
— Ну… а как ты провела каникулы?
— …
— …Ну и… я…
— …
«Всё… Я сдаюсь…»
Как он ни старался, ответа не было. Иногда она чуть склоняла голову, и если присмотреться, её глаза то сужались, то расширялись — значит, она всё-таки реагировала, но…
Акихару метнул на Хэдиэ убийственный взгляд, но та опять его проигнорировала. Да, он сам просил её не вмешиваться, но он надеялся хотя бы на перевод! У них не было таких телепатических способностей, как у этих двоих.
Просить о помощи сейчас было бы неловко, и, учитывая цель, оставалось только пытаться угадать реакцию Айсэ.
Решив, что это новое испытание, Акихару настроился на битву. Противник был серьёзным, но сдаваться было нельзя!
Собравшись с духом и изобразив самую дружелюбную улыбку, на которую был способен, он начал новый раунд:
— А, кстати, я в каникулы ездил на Гуам с одним знакомым. Вот это настоящий тропический рай! Всего на одну ночь, но когда вернулся, Япония показалась мне ледяной пустыней.
— …
— Кстати, сейчас у вас… ну, на Ближнем Востоке… тоже холодно? Или там совсем другой климат?
— …
— И ещё… ну, наверное, немного прохлады даже хорошо. В твоей одежде, наверное, жарко… наверное…
— …
— …Ну… я…
— …
— …Всё. Я ухожу в свою комнату.
Это невозможно. Просто невозможно. Он сломлен.
Когда Акихару, не в силах больше выносить эту пытку, медленно поднялся, Айсэ посмотрела на него с недоумением. Эти ясные и невинные глаза только глубже вонзали в него кинжалы. Ему хотелось плакать.
— О-о, что с вами, господин? Уйти, даже не дождавшись чая? Похоже, вы сами ищете наказания за дурные манеры.
Вот так: молчала, молчала, а тут — как раз в самый неподходящий момент!
Сдерживая слёзы, Акихару метнул на Хэдиэ полный ненависти взгляд и прошипел сквозь зубы:
— К чёрту манеры! Я тут от одиночества умираю! Я знаю, что Айсэ не говорит при людях, но без переводчика это невозможно!
— Господин, не стоит так расклеиваться. Именно поэтому вы неспособны даже на ночной визит, не говоря уже о чём-то большем. Берите пример с других.
— Не смей подбивать меня на преступление!
— Тихо, господин. «Цели» могут подумать, что вы не в ладах с госпожой Айсэ.
Когда Хэдиэ, покачав головой, уже готова была продолжить свои нотации, Акихару решил, что готов бороться с ней хоть до полусмерти, и набрал в грудь воздуха, но…
— Если разговор не клеится, можно просто писать. Вы же так раньше делали, господин.
— …Ах.
Он совершенно забыл об этом.
С глупым звуком он плюхнулся обратно на стул. Вернее, просто рухнул, потому что ноги его не держали.
Нет, ну как так? Он же думал о «живом общении», а Хэдиэ специально его ввела в заблуждение. И она сама виновата, что не сказала это сразу. Хотя, как бы он ни оправдывался, факт оставался фактом: он был дураком.
Тяжело вздохнув, Акихару поднял глаза и виновато улыбнулся Айсэ, которая с беспокойством смотрела на него.
— …Прости… я могу попросить тебя писать? Мой уровень общения с тобой пока не позволяет понимать тебя по одним глазам.
— …
Ответа не последовало, но Айсэ, слегка шевельнувшись, достала из-за пазухи кожаный блокнот и перьевую ручку.
Наконец-то они смогут общаться! Обрадовавшись такой мелочи, Акихару заметил, что к ним подходит горничная с чаем, и искренне улыбнулся, кивнув в знак благодарности. Девушка ушла с несколько натянутой улыбкой, но, поскольку настроение у него было хорошее, он решил не замечать этого.
С этого момента — всё с чистого листа.
Немного приободрившись, Акихару постарался вести себя «как надо» и снова заговорил:
— Ну, тогда по-честному: чем ты занималась на каникулах?
«— В основном как и обычно. Единственное, что стоит упомянуть, — Хэдиэ подстригла меня».
— Ого, подстригла? Хотя… я всё равно не вижу твоих волос… но она и такое умеет?
«— Для Хэдиэ нет ничего невозможного. Она всегда помогает мне, я ей очень благодарна».
— …Понятно…
Немного скованно ответил Акихару, потому что заметил, что стоящая позади Айсэ служанка беззвучно плакала от умиления. Интересно, она способна на какие-то чувства, кроме садизма? Похоже, только к своей госпоже.
…Ладно, проигнорируем Хэдиэ, которая вытирает слёзы шёлковым платком. Теперь, когда общение стало возможным, нужно приложить больше усилий.
— Ты не выходила из академии на каникулах?
«— Нет. Я хотела сходить в кино, но…»
— Не получилось?
«— Хэдиэ достала плёнку и организовала просмотр в зале общего назначения».
— …Ну и мощь! Или, может, аренда кинотеатра была бы проще?
Как бы то ни было, для простого смертного это было непостижимо, и Акихару не знал, то ли восхищаться, то ли удивляться.
И выглядит ли этот разговор как беседа влюблённых? Внимание публики, казалось, было приковано к ним, но всё ли идёт по плану? Лёгкая тревога закралась в его душу…
— …
Внезапно Акихару заметил, что в кафе-террасе стало тихо.
Число посетителей не уменьшилось, но они перестали разговаривать, а некоторые девушки, поймав его взгляд, поспешно отворачивались.
Только Фо не реагировала так резко. Она по-прежнему смотрела на него, не скрывая этого.
…Однако её лицо казалось обеспокоенным и даже встревоженным. Может быть, она… жалеет его?
Внезапно Акихару всё понял.
Да, он наладил контакт с Айсэ. Совсем не так, как раньше.
…Но это только с его точки зрения. Со стороны же он выглядел как псих, который безостановочно болтал с девушкой, которая его игнорировала!
И, словно подтверждая его мысли, по залу поползли шепотки:
«…Надо вызвать охрану»; «…Бедняжка!»
— …Всё… это провал. Сейчас уже ничем не исправить.
«— Господин Акихару, что случилось?»
Айсэ, услышав его бормотание, удивлённо спросила, но Акихару не было дела до её вопроса.
Поняв, что рана только расширяется, он резко встал и, схватив за руку Айсэ, которая всё ещё держала ручку, выбежал из кафе. Вокруг поднялся шум, будто случилось нечто ужасное.
Постаравшись не причинить ей боли, он вытащил её на улицу.
Сзади донёсся тяжёлый вздох Хэдиэ. Этот звук только укрепил Акихару в мысли, что так просто сдаваться нельзя.
«…В следующий раз я не облажаюсь…» — прошептал он, уводя её в сторону школы.
Айсэ, как верная тень, следовала за ним в трёх шагах. Её взгляд не выражал вопросов по поводу их внезапного побега. А вот Хэдиэ, шедшая позади, смотрела на него с нескрываемым презрением: «Бесполезный господин». От этого становилось ещё более неуютно.
Изначально он делал это ради Айсэ, но теперь на кону стояла его гордость. Видя это «я же говорила» на лице Хэдиэ, он не мог просто сдаться.
Поэтому он решил выбрать новую цель и направился к зданию специальных курсов… И тут ему повезло — цель сама шла ему навстречу.
Две маленькие фигурки о чём-то болтали. День уже клонился к вечеру, и они, скорее всего, возвращались в общежитие. Слава богу, что они не разминулись и он сможет действовать быстро, пока его запал не угас.
Решив, что это судьба, Акихару слегка изменил курс, чтобы пересечься с Миминой Осавой и Пиной Штормкран Эстор — этой парочкой коротышек.
Целью была именно Мимина, а не Пина. Они учились в одном классе с Айсэ, и одна из одноклассниц Мимины была осведомительницей семьи Хадим. Если всё пойдёт хорошо, к завтрашнему дню вся школа будет обсуждать их пару. К тому же Мимина была известной художницей, так что её слово значило больше, чем у обычной ученицы.
Акихару сначала не хотел подходить к Мимине, потому что стеснялся притворяться влюблённым перед теми, с кем был близко знаком. Но сейчас было не до неловкости. Осталось совсем мало времени.
«В этот раз я всё сделаю правильно», — решительно настроился он.
Похоже, девочки заметили его: они остановились и с любопытством уставились на него.
Стараясь не показывать волнения, Акихару подошёл поближе и, помахав рукой, сказал:
— Эй, вы чего до сих пор гуляете?
Но Мимина и Пина, вместо приветствия, нахмурились и посмотрели на него с подозрением, как на опасного незнакомца.
Странно, он ведь даже не успел ничего сделать.
Внутренне занервничав, Акихару услышал голос Пины:
— Акихару, что ты делаешь?.. Компания у тебя… странная.
— Да ничего особенного, просто иду с Айсэ…
Он хотел ненавязчиво намекнуть, что они близки, но осёкся.
Медленно обернувшись, он увидел Айсэ, которая стояла в трёх шагах позади. Выглядеть «близкими» в такой ситуации было невозможно.
Осознав эту ловушку, которую сам же и не заметил, Акихару запаниковал, но заставил себя успокоиться. Всё ещё можно было исправить. Может, его подозрительная соседка и раскусила бы их, но эти двое — ещё не всё потеряно.
Стараясь не выдать волнения и сохраняя улыбку (пусть и немного натянутую), он поманил Айсэ к себе. Она послушно подошла, и он надеялся, что это развеяло дурные впечатления.
Решив атаковать сразу, Акихару повернулся к девочкам:
— Мы с Айсэ разговаривали в кафе, но так увлеклись, что нам стало тесно, и мы решили уйти.
— …Увлеклись? — с сомнением переспросила Мимина.
— …С Хадим-сан? — вторила ей Пина.
Их взгляды были полны недоверия. Даже сам Акихару понимал, что это звучит не слишком убедительно.
Но ему нужно было выглядеть «как пара», даже если для этого придётся перегнуть палку.
Когда он убедился, что девочки смотрят на них, он, собравшись с духом, попытался взять Айсэ за руку… но передумал.
Он уже брал её за руку, когда они выбегали из кафе. Но если они просто стоят — не выглядит ли это странно? Или нет? Заметят ли это и решат, что они пара?
И вообще, он и с девочками, стоящими перед ним, держался за руки. Не факт, что это убедит их в его близких отношениях с Айсэ.
Тогда, может, сделать что-то более смелое… но обниматься или целоваться на публике он бы точно не смог.
Пока Акихару раздумывал, взгляды Мимины и Пины становились всё более подозрительными. Они явно начинали что-то подозревать, и их лица становились всё серьёзнее.
Поняв, что медлить нельзя, Акихару решился, протянул руку, чтобы обнять Айсэ за плечи, и сказал:
— Стоять на холоде не очень-то приятно. Мы пойдём…
Но его рука пролетела в пустоте — Айсэ ловко увернулась.
«……………………»
Разумеется, всё это наблюдали Мимина и остальные, и повисла ужасающе неловкая тишина.
Впрочем, Акихару мучила не только неловкость — к стыду примешивался шок, и, честно говоря, ему хотелось провалиться сквозь землю. …В конце концов, его отвергла девушка, которая, по её же словам, испытывает к нему симпатию, причём отвергла, когда он попытался обнять её за плечи! И ведь никакого скрытого умысла в этом не было, он действовал вынужденно.
«Ах, вот бы сейчас прямо в меня ударила молния или что-то в этом роде и стёрла память…» — Акихару отчаянно пытался отвернуться от суровой реальности, как вдруг рядом с ним, словно из ниоткуда, возникла Пина и хлопнула его по плечу:
— …Слушай… если тебе нужно с кем-то поговорить, я всегда готова выслушать.
С этими словами, полными материнской нежности, она направилась в сторону общежития.
Акихару не мог выдавить из себя ни слова, глядя ей в спину. …Вот чёрт, от доброты хочется плакать ещё сильнее. И сердце ноет — колюче, пронзительно.
Кое-как сдержав слёзы, он перевёл взгляд в сторону — и увидел, что Айсэ слегка склонила голову.
— «Приношу свои глубочайшие извинения. Совершение непристойных действий на людях запрещено нашими правилами… К тому же, как женщина, я просто не могу переступить через свою стыдливость…» — так, по словам леди, передала стоящая позади Хэдиэ.
Даже понимая смысл сказанного, боль от этого не становилась меньше.
— …Вот как…
— Всё в порядке, господин, не стоит беспокоиться. У нашего господина широкая душа и бездонное великодушие, он наверняка в глубине души ликует при мысли о том, что благочестивые и целомудренные женщины умеют зажечь огонь в мужчине, когда наступает решающий момент.
— Кто вообще такое говорил?!
Акихару возмущённо гаркнул на Хэдиэ, которая, вместо того чтобы утешить его, предпочла всячески превозносить свою госпожу. Затем он испустил тяжёлый вздох. Какая-то усталость навалилась, и шкала его мотивации опустилась почти до нуля.
И всё же, ради Айсэ он должен собраться с силами. Встряхнув остатками воли, он оглядел всё ещё присутствующих. В их глазах читалась откровенная жалость — это нанесло дополнительный урон его душе, но он изо всех сил старался не обращать внимания.
Однако как же поступить, если обычное общение и прямые методы невозможны? Акихару ломал голову, как тут вдруг раздался голос Мимины.
— Э-это… ну…
Однако обращён он был не к нему, а к Айсэ — неожиданно, ведь до этого взгляды Мимины были прикованы к нему. Впрочем, хотя внешне Айсэ и не выглядит ровесницей, они всё же одноклассницы, и ничего странного в том, что у них нашёлся разговор, нет.
Наблюдая, как маленькая старшеклассница мнётся, переплетая пальцы на груди, Акихару поднёс руку к подбородку, размышляя, как исправить положение…
— Мимина, с завтрашнего дня у меня домашние дела… и, возможно, я не смогу вернуться на второй семестр. Поэтому я хотела попрощаться с тобой сейчас.
От этого сообщения, столь критичного, мысли Акихару моментально замерли.
Похоже, Мимина понятия не имела, что Айсэ собирается вернуться на родину, и даже не осознавала, что наступила на мину. У Акихару же на лбу выступил холодный пот.
…Чёрт, стоит ли мне вмешаться в разговор и сменить тему, даже если это будет выглядеть натянуто?! Но если я это сделаю, она поймёт, что я знал о её отъезде, — а это плохо… Хотя, если оставить всё как есть, тоже нехорошо…
Затаив дыхание, Акихару наблюдал за происходящим. Айсэ ласково прищурилась, выглядывая из-под чадры, и мягко произнесла:
— «Примите мою искреннюю благодарность за вашу доброту», — говорит леди Айсэ.
— Ах, да нет, что вы, это просто пустяки. Но… в следующем году — будем друзьями, хорошо?
При этих словах, сказанных с лёгкой застенчивостью, Акихару понял: это конец. Он уже собирался вмешаться и прервать их разговор…
— «Да, и я тоже надеюсь на ваше расположение. Буду с нетерпением ждать нашей встречи в следующем году», — так передала Хэдиэ.
…Что?
Неужели сейчас… она сказала это… совершенно обычным тоном?..
Но в этом непринуждённом диалоге было что-то невероятно важное… Или ему показалось?
— Ну что ж, до встречи на третьей четверти?
— «Да, встретимся в день открытия третьей четверти. Всего вам доброго».
Пока ошеломлённый Акихару стоял в стороне, женщины завершили свои прощания, и Мимина побежала в том же направлении, что и Пина.
Остались только Айсэ и Хэдиэ… и вопрос, только что родившийся в его голове.
Вопрос, который трудно задать, но если не коснуться его, ничего не понять.
Поэтому Акихару, собравшись с духом, произнёс:
— Э-э… Айсэ, вы ведь уезжаете домой после окончания второго семестра?
— «Да. Вы были в курсе?»
— Ага, ну, в общем, да… А то, что ты сейчас сказала Мимине, мол, «до следующего года»?
— «Я сказала именно то, что имела в виду, а что?»
Глаза Айсэ, выглядывающие из-под чадры, удивлённо моргнули, и Акихару, чья растерянность лишь углубилась, выставил руку вперёд, словно призывая её остановиться.
— Нет, но если это «именно то, что ты имела в виду», то… эм… получается, вы увидитесь и в следующем году?
— «Да, таков план».
— …Как, на каком-нибудь приёме или по приглашению в гости?
— «Нет, пока таких планов нет».
— Тогда… хм… а что насчёт того, что ты больше не вернёшься в Японию?..
— «Не вернусь?»
Айсэ слегка наклонила голову, и её растерянность, похоже, передалась переводчице, потому что Хэдиэ, действительно озадаченная, произнесла:
— «После выпускного мы вернёмся на родину, но до начала третьей четверти планируем вернуться», — таковы слова леди Айсэ.
В конце она заговорила своим обычным голосом и закончила с такой уверенностью, что у Акихару отвисла челюсть.
Услышав это, он рассеянно поднял взгляд к небу… перевёл его на заходящее солнце и горы, окрашенные в оранжевые тона…
И почти целую минуту переваривал услышанное.
— …Слушай, девушка, иди-ка сюда. Есть серьёзный разговор.
— Ой, что такое, господин? Неужели, раз леди Айсэ отвергла вас, вы решили утешиться мной в качестве утешительного приза? Как и подобает развратному господину, я восхищена.
— …Просто иди сюда, не умничай.
У него даже не было сил огрызаться на её ехидство. Он отвёл Хэдиэ на несколько шагов в сторону, подальше от Айсэ.
И, уставившись на невозмутимую служанку взглядом, полным горечи, процедил:
— …Что-то не сходится. Ты же говорила, что она вернётся на родину и её заберут из академии Хакурэйрё? Что это за чушь?
— Я не помню, чтобы говорила что-то подобное. Могу поклясться в этом перед Богом.
— …А то, что она больше никогда не вернётся, это как понимать?!..
— Ах, это значит лишь то, что «в этом году она больше не вернётся в Японию». Похоже, возникло небольшое недопонимание.
Акихару мог поклясться, что никакого недопонимания не было.
Это значит, что служанка просто-напросто…
— …Ты же нарочно сказала так, чтобы я не так понял, да?!
— Полноте, господин, нехорошо обвинять людей без доказательств, знаете ли.
— Даже если нет вещественных улик, всё, что здесь произошло, и есть доказательство! Куда делись твои слова о том, что «из-за воли семьи на родине она не сможет вернуться»?!
— Существует версия, что вам просто послышалось. Или, возможно, у вас патологическая склонность всё додумывать, и это всего лишь ваше заблуждение.
— Ничего подобного не было!
Он смерил её испепеляющим взглядом, но Хэдиэ сохраняла невозмутимый вид… Акихару сдался. Ему вдруг показалось, что он ведёт себя как дурак, и вся его горячность куда-то улетучилась.
Он тяжело вздохнул, затем исподлобья глянул на служанку:
— …Чего ты вообще добиваешься? Это совсем не имеет смысла…
Гнева почти не осталось, только пустота и растерянность, и он задал этот вопрос скорее самому себе. Она, конечно, строит козни, чтобы свести его с Айсэ, но в этот раз её мотивы были неясны.
Неужели она думала, что он, тронутый до глубины души, воскликнет: «Ладно, я готов на всё, хоть жениться!»? А если бы Мимина не проговорилась, то никакого плюса от этой затеи не было бы.
Если её план состоял в том, чтобы другие ученики думали: «Ага, они встречаются», то поведение Хэдиэ было абсурдно. Она должна была создавать подобающую атмосферу и поддерживать их, а не мешать.
Акихару терялся в догадках, а Хэдиэ между тем расплылась в довольной улыбке.
— Основная цель была достигнута довольно давно, так что я просто решила развлечься и проверить вашу мужскую состоятельность… Должна признаться, результат оказался хуже, чем я ожидала, и это меня удивило.
— …А что именно ты называешь «развлечением»? Просто для справки.
— То, что вы притворялись возлюбленным леди. Я, конечно, знала, что вы ей не ровня, но чтобы настолько…
Значит, всё это время он был просто игрушкой. И что, ему теперь плакать?
— …Так в чём же заключалась твоя основная цель?
У него не было сил продолжать этот бесполезный разговор, поэтому он спросил прямо.
Тогда Хэдиэ приблизилась к нему вплотную и, словно собираясь шепнуть что-то на ухо, тихо прошептала:
— Планировалось, что вы сами проявите инициативу и сделаете первый шаг к леди Айсэ.
— Что… проявить инициативу?
Акихару, сбитый с толку, переспросил, хоть и прекрасно понимал, что перед ним женщина — красивая, даже если она опасна, как убийца. Слишком близкое расстояние смущало его, сладкий аромат духов щекотал ноздри, и ноги соприкасались, пусть и через одежду… что за ситуация!
Пытаясь не выдать своего замешательства, он услышал продолжение:
— Как бы ни был наш господин бесчувственным и хладнокровным, если он знает, что леди уезжает и они больше не увидятся, я подумала, что он сам захочет сделать для неё что-то особенное. Поэтому, чтобы подчеркнуть важность вашего собственного решения, я изначально отказалась от вашей просьбы… но чтобы вы проявили такую активность — это было неожиданно.
— Что именно было неожиданно?
— Я думала, что, поскольку вы такой… неуверенный, вы решите развеять тоску, пригласив леди Айсэ на свидание, и, конечно же, получите отказ, и на этом всё закончится.
Пригласить на свидание, чтобы создать воспоминания о Японии, — это ещё куда ни шло, но то, что он будет отвергнут, было заложено в самом плане. Интересно, насколько же низко она его оценивает?
Однако теперь всё стало на свои места.
И он понял, что Айсэ ни в чём не виновата. Что бы ни натворила Хэдиэ, винить Айсэ он не мог… и ему оставалось лишь проглотить горькую пилюлю и смириться с этой болью.
Он вздохнул, и почти одновременно с этим Хэдиэ отстранилась и, что было совсем на неё не похоже, отвесила ему глубокий поклон.
— Получился весьма занимательный результат, за что я вам благодарна. Только не обольщайтесь, пожалуйста.
— …И что же это за «занимательный результат»?
В её голосе послышался странный намёк, и он рефлекторно переспросил.
Впрочем, он не ждал, что служанка ответит честно — скорее всего, она снова начнёт язвить.
Но, глядя на его растерянное лицо, Хэдиэ с загадочной, почти колдовской улыбкой произнесла:
— Я рада, что пока никто не занял особого места в вашем сердце. Пусть у вас будет хоть сто жён и наложниц, но первая женщина должна быть именно леди Айсэ, и никто иной.
От этой внезапной бомбы у Акихару округлились глаза.
— К сожалению, вы сами пока что не соответствуете леди Айсэ, но я надеюсь на будущее и постараюсь исправить этот недостаток. Времени у нас ещё достаточно.
Не обращая внимания на его реакцию, Хэдиэ продолжила говорить, а затем, развернувшись, добавила:
— Ну что же, господин, увидимся позже или, возможно, в следующем году. Я надеюсь, что к нашей новой встрече вы станете лучше, будете ценить леди Айсэ по достоинству и сумеете взрастить в себе любовь к ней.
— …С-стой! Когда я успел… что?!
— Ну-ну, вы же сами сказали это, даже часа не прошло. Если у вас провалы в памяти — это ваше дело, но если вы забудете о леди… вам ведь понятно, что будет?
Она пронзила его ледяным взглядом, но Акихару было не до страха.
Он понял, что она имеет в виду тот разговор в саду… но зачем она говорит об этом сейчас?
И, что ещё важнее, — почему его так взволновали собственные слова: «У меня нет любимого человека»?
В поле зрения он видел, как Айсэ с достоинством склонила голову и направилась куда-то с Хэдиэ. Он даже не смог поднять руку, чтобы помахать им на прощание.
Сознание, подобное дороге, перекрытой аварией и пробками, застыло на месте…
В конце концов, так и не поняв, что именно всколыхнуло его душу, Акихару, шатаясь, словно во сне, побрёл обратно в общежитие.