Глава 1

Вспомнилось это по совершенно дурацкому поводу.

На носу висели выпускные экзамены, и практические занятия по прикладной педагогике благополучно отменили, щедро одарив всех лишними часами свободы. Хино Акихару, как и другие парни, разумно решил не пилить домой, а задержаться в классе. Провести свободный полдень, уткнувшись в учебники, — затея, бесспорно, похвальная, но после двух часов зубрежки концентрация сдохла, не выдержав пытки. Особенно когда рядом ошивается такой придурок, как Тодороки, которому лишь бы к кому-нибудь прицепиться. Так что толку от занятий было — кот наплакал.

Взгляд сам собой отлип от распахнутого учебника и устремился в окно. В конце концов, повторял он материал не то чтобы каждый день, но достаточно исправно, да и успеваемость не настолько хромала, чтобы биться в панике. Небольшая передышка ему точно не помешает.

И вот, пока Акихару рассеянно глазел вдаль, в поле его зрения вплыло нечто чужеродное.

Ярко-белый костюм, нелепо вычурный при всей своей однотонности, — и это в декабре-то! — нараспашку, являя миру голую грудь. Один вид Дайкити уже вызывал стойкое желание поморщиться: «Ну вот, опять гадость увидел». А то, что этот самовлюбленный павлин вышагивал в окружении трех старшеклассниц в форме, казалось Акихару железным поводом заявить прямо: мир определенно спятил.

Дайкити и его свита, судя по всему, выплыли из столовой и теперь оживленно щебетали, направляясь аккурат к корпусу. По мере их приближения голоса становились все слышнее — спасибо Санкэ, который распахнул окно «для проветривания и чтобы не заснуть», но кто же знал, что вместе с морозным воздухом в класс ворвется этот звуковой мусор, от которого напрочь отшибает желание учиться?

Санкэ, не ожидавший такого подвоха, нервно заерзал. Тодороки, у которого концентрация и так скакала на нуле, тут же заскрипел стулом. Даже вечно невозмутимый Дайти нахмурился.

— Слушайте, а с какой это стати мы тут корпим над книжками, пока этот напыщенный индюк Дайкити прохлаждается с девчонками в своем розово-персиковом мирке, полном любви и обнимашек? Это ж форменное безобразие!

— Ну, Синго-кун, честно говоря, не то чтобы прямо уж корпел… — задумчиво протянул Санкэ, — но, пожалуй, я тоже начинаю закипать.

— …Шумно, — отрезал Дайти.

Все трое дружно загудели, и учебная атмосфера испарилась бесследно.

Можно было бы, конечно, хлопнуть учебником и объявить, что на сегодня хватит, но по негласному правилу тот, кто первым заикнется об усталости или желании свалить, получал зверское наказание. И Акихару точно не планировал становиться этим «счастливчиком». Стоило ему ляпнуть что-то необдуманное, как Тодороки, который и так уже кипел от скуки, с радостью устроил бы какую-нибудь дикую выходку — это было яснее ясного.

Акихару уже потянулся к ручке, чтобы захлопнуть окно, как вдруг до него донесся звонкий голос Дайкити.

— Как только экзамены кончатся — сразу Рождество, а там и Новый год! Но особенно — сочельник! Ведь в этот день у моего дедушки день рождения, так что семья Кадзамацури закатывает грандиозный бал!

— Ой, как чудесно! День рождения самого господина Кадзамацури!

— Поздравляем вас!.. Ах, если можно, я бы тоже мечтала попасть на бал…

— Ха! Всенепременно! Я всегда рад тем, кто искренне желает поздравить дедушку. И, разумеется, я намерен предстать перед гостями в еще более прекрасном и ослепительном виде, так что можете замирать в предвкушении!

Еще мгновение — и он бы захлопнул окно, пропустив это легкомысленное чириканье мимо ушей. Но сейчас, услышав болтовню, Акихару застыл с вытянутой рукой, будто громом пораженный.

Вот так, благодаря этому пустому разговору, он внезапно осознал одну кошмарную вещь. Точнее, вспомнил. Главное — не как, а что именно.

Мозг, начавший лихорадочно метаться в поисках спасительной лазейки, судорожно проверял догадку… и, увы, с ледяным ужасом подтверждал: так и есть.

— …Ну и дела-а…

— Что за стон, Акки? Прямо как у бедолаги, который на вступительных забыл дома пропуск и теперь чешет на второй круг.

— Ну, если кто-то в такой ответственный момент выкинет подобный фортель, то второго круга ему точно не миновать. …Хотя, если уж речь зашла о забывчивости, то я, пожалуй, от него недалеко ушел, — отозвался Акихару, отвечая на туповатую реплику Тодороки с убийственной серьезностью.

Он с лязгом захлопнул окно, рухнул обратно за парту, тяжело вздохнул и яростно взлохматил волосы.

Прежде чем он успел начать обмозговывать, что же делать, все трое засыпали его вопросами.

— …Что стряслось, Хино?

— Ты аж побелел весь. Что-то гложет?

— О, это же классика! Или любовная лихорадка, или панический страх облысеть к тридцатнику! Ой-?!

Двое проявили искреннюю заботу, но придурка стоило бы просто приложить словарем, чтобы заткнулся. Этот тип умудрился ткнуть пальцем в небо да еще и задеть больную, причем для парня архичувствительную тему, так что пусть теперь страдает в тишине.

А вот Дайти и Санкэ, пожалуй, стоило бы рассказать. Акихару бросил на них оценивающий взгляд. У этих двоих были довольно утонченные, даже девчоночьи черты лица; наверняка пользовались успехом у девушек, так что их совет мог бы пригодиться.

Дело требовало срочного решения, и Акихару, подавив неловкость, обратился к ним напрямую:

— Слушайте, у меня тут запара. Нужен совет, можно?

— Ага? Если смогу помочь — без проблем.

— …Смотря о чем речь.

— Я, кхм, совсем из головы выкинул… Я же обещал кузине подарки на день рождения.

Телефон, которым он сейчас пользовался, ему подарила двоюродная сестра Нацумэ. И в качестве ответного жеста он поклялся сделать ей подарок в этом году.

…Да, именно поклялся. Он отправил ей сообщение еще в сентябре, так что Нацумэ была в курсе. Железно.

Акихару снова набрал в грудь воздуха для тяжкого вздоха, но Дайти, нахмурившись, с подозрением спросил:

— Дарить подарок кузине — не криминал. В чем проблема-то?

— …Просто у неё день рождения был… в конце прошлого месяца.

— …То есть…

— …Ты забыл?

Вместо ответа Акихару виновато кивнул, понуро свесив голову.

И без слов стало понятно, что оба мысленно присвистнули: «Ну и ну…» Будь день рождения вчера или позавчера — еще куда ни шло, но сейчас-то уже вторая неделя декабря, и время безбожно упущено.

…Хотя, в начале прошлого месяца он ведь помнил! Даже занес в календарь! Но потом эти бесконечные сборы, экзамены, ворох дел, внезапные поездки… он закрутился, и…

Неудивительно, что Нацумэ, которая раньше бомбила его сообщениями чуть ли не каждый день, в последнее время перешла на какие-то странные, сухие записки. Или то письмо позавчера: «У подруги родились котята!» — это был такой тонкий, завуалированный намек на ее собственный день рождения?..

Как бы то ни было, факт оставался фактом: он забыл, а время, увы, не отмотаешь назад. Оставалось только думать, как разгребать последствия сейчас.

— Я хочу как можно быстрее выбрать и отправить подарок, извинившись за опоздание, но…

— Да, это верный ход.

— Лучше поторопись. Тут вопрос доверия.

— Проблема в том, что именно дарить… Есть какие-нибудь идеи? Что-то, что точно зайдет девушке-старшекласснице?

Двое переглянулись, явно озадаченные. Акихару-то думал, что уж эти ребята наверняка имеют боевой опыт получения и дарения подарков девушкам, но, судя по заминке, увы.

Однако сам он тоже не мог изобрести велосипед, поэтому все же, цепляясь за соломинку, попросил:

— Да не обязательно из личного опыта. Мне просто набросок, что вообще может понравиться.

— Хм… Цветы, например?

— … — Дайти замялся. — …Если вложить душу, то подойдет что угодно…

— Я знаю! Можно подарить ей трусики, которые она точно захочет надеть!

Из всех троих хоть какой-то осязаемый вариант выдал только Санкэ, да и тот сомнительный. А Тодороки, который из кожи вон лез, только чтобы ляпнуть очередную пошлятину, мог бы и вообще промолчать.

Но времени на воспитание этого извращенца у него не было. Жалко, конечно, Санкэ, но цветы — это совсем не его стиль, хотелось бы увернуться от такого варианта.

Хорошо бы сгонять за покупками сегодня или завтра и сразу оформить доставку… но без главного — самого подарка — весь план летит к чертям.

Видимо, в таких делах лучше слушать не парней, а…

***

— Извини, можно тебя на минуту?

На следующее утро Акихару, придя в школу по своему обыкновению чуть раньше, перехватил Сайкё Томоми прямо на входе в класс и решительно оттащил ее в угол.

Естественно, класс тут же оживился, зашушукался, но Акихару было не до этих пересудов. К сплетням он привык, да и Томоми умела мастерски заминать любые слухи, касающиеся его, так что пусть сама и разруливает.

— …В чем дело, Акихару-кун? Мы даже не поздоровались, а вы уже так фамильярно меня хватаете.

— Извини, но я хотел спросить… Да, кстати, что с твоим телефоном? Я вчера трезвонил несколько раз, но ты не брала трубку.

— Прошу прощения. Чтобы не отвлекаться от занятий, я отключаю его перед экзаменами.

Отчеканив это достаточно громко, чтобы слышали любопытные уши, Томоми, сохраняя на лице дежурную улыбку отличницы, вдруг приблизилась почти вплотную и тихо добавила:

— …А в последнее время мой приемный отец слишком назойливо звонит. Все канючит встретить Рождество вместе, капризничает как ребенок.

Так вот в чем дело! Ну да, если бы другие юные леди услышали подобное, последствия могли бы быть совершенно непредсказуемы. Отца Томоми Акихару почти не помнил, но, скорее всего, в кругах аристократии и большого бизнеса каждое его слово и движение ценились на вес золота.

Поэтому Акихару тоже понизил голос до заговорщического шепота:

— …Рождество с семьей — это не так уж и плохо, разве нет? Может, уступишь ему?

— …А ты вообще представляешь, сколько вечеринок и приемов намечается на конец года? Думать о делах компании — сейчас не время для уютных семейных посиделок. Отец должен это понимать, но он только и знает, что ныть…

Погоди-ка… Обычно-то все с точностью до наоборот: это дочь капризничает, а отец пропадает на работе. А тут дочь отчитывает отца: «Это же бизнес, папа». Мир перевернулся.

И еще один момент резанул слух:

— …А что по этому поводу говорит Микако-сан?

— …Мама в этом не участвует. То есть она попросту переложила это на меня, решив, что я его уломаю. Вот так вот.

Акихару понятия не имел, что это за «такая» манера, но кое-что он уяснил железно.

Все кончится тем, что все пляшут под дудку Микако-сан. И Томоми, и даже глава всемирно известной корпорации были бессильны против этой женщины, от которой за версту веяло аурой финального босса.

Но, к глубочайшему сожалению Акихару, именно из-за этого разговора он не смог перехватить Томоми утром, и теперь время поджимало.

— Слушай, мне нужен твой совет, точнее, просьба. Поможешь?

До утренней линейки оставалось в обрез, и Акихару перешел прямо к делу. Томоми задумчиво склонила голову набок.

— Ну, смотря что за просьба. У вас трудности с учебой?

— Нет, я просто хотел попросить тебя сходить со мной по магазинам.

— …Акихару-кун, у нас вообще-то экзамены на носу.

— Я понимаю, но без твоей подсказки я просто не вывезу.

Томоми по-прежнему вежливо держала лицо, но в ее глазах отчетливо читался немой вопрос: «Ты вообще о чем думаешь? С катушек слетел?» Акихару чувствовал, как его желудок сжимается в тугой комок от этого давления, но все же попытался достучаться.

Учитывая тайминг, она имела полное право просто послать его. Акихару не хотел вешать на нее лишние хлопоты и уже собрался дать заднюю, как вдруг:

— …По магазинам? Что-то срочное?

В ее голосе прорезалась нотка смирения, а это было уже неплохим знаком.

В зависимости от ответа, возможно, она согласится. Акихару мгновенно оживился.

— Да, хочу купить подарок на день рождения Нацумэ.

— …Вашей двоюродной сестре?

— Да-да, той самой Нацумэ.

— …А когда у нее, простите за нескромный вопрос, день рождения?

— Он уже прошел. Поэтому хочу поторопиться… Понимаешь…

Глаза Томоми становились все строже, и в конце концов она почти в упор уставилась на него ледяным взглядом. Акихару тут же сник и съежился.

…Что-то пошло не так? Он-то, наивный, надеялся, что Томоми, которая всегда так заботлива, войдет в положение и выручит. Но реакция оказалась совсем не радужной…

В классе исправно пыхтел кондиционер, но Акихару казалось, что здесь сейчас холоднее, чем на улице. Томоми же, напротив, расцвела своей самой фирменной любезной улыбкой.

— То есть вы хотите, чтобы я помогла вам выбрать подарок для Нацумэ-сан?

— Ага. Именно так.

— То есть, благополучно прозевав день рождения вашей милой, чудесной двоюродной сестры, вы еще и хотите воспользоваться чужой помощью… Какая восхитительная наглость!

— …Ну… как тебе сказать… …Прости.

— Ой, да что вы, зачем же извиняться?

Акихару прекрасно понимал, от кого именно исходило это убийственное давление, но сказать об этом вслух не осмелился, только молча отвел взгляд. Где она научилась так жутко улыбаться? И ведь все вокруг считают ее душкой, отличницей, пользуется безоговорочным доверием и учеников, и учителей — это точно какая-то бюрократическая ошибка.

Он уже сто раз пожалел, что вообще к ней сунулся, хотя других подходящих советчиков в радиусе досягаемости не наблюдалось. Но было поздно рвать на себе волосы.

— Послушайте, Акихару-кун, — Томоми легко вздохнула. — Даже если забыть об экзаменах, вам не кажется, что подарок для девушки лучше выбирать самому?

— Но я без понятия, чего она хочет, и уж тем более что ей понравится.

— По-моему, что бы вы ни подарили, Нацумэ-сан будет на седьмом небе от счастья. Ведь это подарок от вас.

Каждое слово Томоми било точно в цель, и Акихару становилось все неуютнее.

…Возможно, это и правда проблема, которую он должен разрулить сам. Вручить что-то бесполезное было бы верхом идиотизма. А он ведь даже не в курсе, что сейчас в тренде у девушек… Он совсем запутался и решил, что в этом-то и крылась его фатальная ошибка.

Он уже собрался ретироваться, как вдруг, совершенно неожиданно, в разговор вклинился третий голос.

— Доброе утро. О чем это вы тут шушукаетесь по углам?

— А… доброе утро, Селения-сан. Вы сегодня на удивление поздно.

— Да, пришлось изрядно повозиться с укладкой. Из-за этого у меня почти не осталось времени насладиться утренней чашкой чая.

Селения провела рукой по своим идеально уложенным в локоны волосам и широко улыбнулась, излучая абсолютную уверенность.

Вот только что-то в ее словах показалось Акихару откровенно липовым. Она, наверное, просто не хотела признаваться, что с самого утра грызла гранит науки. Он сделал для себя именно такой вывод. Для этих девчонок со старшей ступени типично скрывать свои старания, делать вид, что им все дается по щелчку пальцев. Особенно это касалось Селении — вряд ли она стала бы раскрывать карты перед Томоми, которую считала главной соперницей.

…А если она и правда с утра штудировала учебники, то Акихару, который уже второй день тупо буксует с выбором подарка, окончательно скатился на дно. Он жалкий ноль, как ученик и как человек.

Осознав всю глубину своего падения, Акихару решил свернуть разговор и быстренько обрисовал ситуацию, чтобы не дать вечно грызущимся Томоми и Селении вцепиться друг в друга прямо перед экзаменами.

— Я просто попросил Томоми дать совет. Но, раз уж мы заговорили об этом перед самым экзаменом, толку не выйдет. Я уже закругляюсь.

— Совет? В таком деле, как выбор подарка, есть кое-кто, кто подходит куда лучше Томоми-сан, вам не кажется?

Если бы он сейчас ляпнул «Кто же?», то, вне всякого сомнения, это спровоцировало бы локальный армагеддон вплоть до самого звонка. Поэтому он решил не вестись на провокацию. В конце концов, ему и самому хотелось бы позаниматься, а не отвлекать весь класс.

Было немного обидно, но Акихару честно ответил:

— Да, мне нужно купить подарок на день рождения двоюродной сестре, и я просил Томоми сходить со мной. Но раз уж экзамены…

— Двоюродная сестра… Кажется, это Нацумэ-сан?

Не дав ему договорить, аристократка понимающе кивнула, и на ее лице расцвела победоносная улыбка.

— Хорошо. Я составлю вам компанию в этом походе за покупками.

Совершенно неожиданный поворот, свалившийся как снег на голову, заставил Акихару замешкаться и на пару секунд потерять дар речи.

Пару раз моргнув, он пристально всмотрелся в голубые глаза Селении и осторожно уточнил:

— …Ну… спасибо, я это очень ценю… Но мы собираемся уже сегодня.

— Как внезапно. Но меня это вполне устраивает.

— Что значит «устраивает»? А как же подготовка к экзаменам?

Акихару знал, что в последние дни Селения вкалывает с утра до ночи, чтобы обставить Томоми, и не мог не спросить. Она сама предлагала помощь, но он-то понимал, почему даже не рассматривал ее кандидатуру.

Однако Селения лишь отмахнулась от его беспокойства и надменно фыркнула:

— Ха! В этом нет абсолютно никакой проблемы. Я всегда учусь усердно, и пара часов в магазине никак не повлияют на мой результат.

— …То есть вы опять не сможете занять первое место?

— Нет! Я хочу сказать, что даже если я помогу Акихару, это ни капли не отразится на моих блестящих результатах!

Томоми опять встряла с этим убийственным замечанием, и Селения моментально вскипела, но быстро взяла себя в руки, одарила всех лучезарной улыбкой и снова повернулась к Акихару.

— Если бы нужно было выбирать подарок для какой-то незнакомки, я бы еще задумалась. Но я ведь имела честь встречаться с Нацумэ-сан. И мне уже приходит в голову с полдюжины вещей, которые ей, несомненно, подойдут.

— Это… очень бы помогло…

— Что за кислая мина? Я оказываю вам высочайшую любезность!

Она была права: предложение было более чем соблазнительным. Конечно, его немного царапало, что он не смог разрулить все сам, и именно поэтому он просил помощи у Томоми.

Выбор был очевиден.

Селения, скрестив руки на груди, ждала ответа. Акихару уже открыл рот, чтобы с благодарностью принять ее предложение…

— Нет, Селения-сан, вам совершенно не обязательно идти.

Его тут же перебила стоящая рядом Томоми.

…Да зачем она это говорит?! Акихару с лязгом захлопнул рот.

Эта лицемерка с ее сахарной улыбкой могла вытворять с ним что угодно, но это уже явный перебор.

С лица Селении моментально сползло благодушное выражение, сменившись мрачным.

— …Не обязательно? И с какой это стати я должна выслушивать подобные заявления от Томоми-сан?

Акихару был с ней железобетонно согласен. Он с любопытством ждал, чем ответит Томоми.

— Потому что за советом обратились именно ко мне. Значит, я и буду помогать с выбором подарка.

— Эй, но ты же только что…

— Ой, а разве я хоть раз сказала «нет»?

Она говорила с невозмутимым видом, но по ее тону было кристально ясно, что она как минимум собиралась дать от ворот поворот. Оставалось лишь гадать, в какой момент она скажет решающее «нет». Но она вдруг согласилась… Если кто-то мог предвидеть такой кульбит, то ему прямая дорога в психиатрическую лечебницу.

Единственная догадка, вспыхнувшая в мозгу Акихару: она передумала только потому, что увидела интерес Селении.

Томоми обожала дразнить Селению — это было для нее даже важнее самого соперничества. И, возможно, она согласилась лишь для того, чтобы позлить ее, пожертвовав драгоценным временем для зубрежки. Если так, то насколько же у нее был скверный характер!

Акихару терялся в догадках: стоит ли ему восхищаться такой самоотверженной вредностью или притвориться ветошью, чтобы избежать этой реальности. А тем временем словесная дуэль двух девиц набирала обороты.

— Ко мне обратились напрямую, значит, я и пойду. А вы, Селения-сан, лучше сосредоточьтесь на подготовке к экзаменам. Вы ведь недавно во всеуслышание заявляли, что на этот раз непременно займете первое место. Было бы разумно увеличить свои шансы на успех.

— …Вы опять разговариваете со мной с этой снисходительной интонацией! Это скорее вам, Томоми-сан, стоило бы зарыться в учебники, как змея, впадающая в зимнюю спячку!

— Нет-нет, я ведь учусь постоянно. Так что даже если я потрачу день или два на развлечения, это не станет помехой.

— Помехой? Ах, вы, кажется, запамятовали, как на спортивном фестивале я была на несколько шагов впереди вас?!

— Говоря об этом, вы, Селения-сан, кажется, забыли, что со средней школы ни разу не обходили меня на экзаменах? Если так, то результаты следующего теста уже предрешены.

Селения побагровела от злости и сверлила Томоми взглядом, способным прожечь сталь. Акихару не мог взять в толк, как Томоми умудряется безмятежно улыбаться под таким напором. У него самого от одного этого давления уже начинало предательски ныть в животе.

Он отказывался понимать этих двоих, которые с самого утра нагнетали такую грозовую атмосферу, и только молился, чтобы звонок побыстрее положил конец этой пытке.

— …Ну так что, Акихару?

— С кем из нас ты пойдешь за покупками? Со мной или с Селенией-сан?

Они почти синхронно повернулись к нему и задали этот убийственный вопрос. Секунду назад они готовы были вцепиться друг другу в волосы, а вот уже действуют на редкость слаженно.

И, глядя на них, Акихару вдруг осознал леденящую душу истину: отказ любой из них будет стоить ему непомерно дорого. И, что самое дикое, зачем им в такой горячий предэкзаменационный период самим напрашиваться на эту обузу? Обычно от таких сомнительных авантюр шарахаются как от чумы.

Видимо, их бешеное соперничество заставляло хвататься за эту роль, невзирая на неудобства. Помощь, конечно, бесценная, но в то же время та еще головная боль. Вот когда бы им проявить пресловутый дух взаимовыручки!

Но от их сверлящих взглядов и невысказанных угроз у него по спине побежали мурашки размером с горошину.

— Слушайте… может, я передумал? Вы бы могли просто дать мне пару советов здесь и сейчас… — пробормотал Акихару, не в силах смотреть ни на одну из них.

— Ой, ну нет! Если мы отпустим тебя одного, с твоим-то катастрофическим непониманием женской души и полным отсутствием вкуса, все наши советы пойдут коту под хвост.

— Это просто немыслимо. Тебе давно пора осознать свой удручающий уровень.

Почему его так беспощадно разносят? Странно, он ведь предлагает самый безопасный выход. И хоть он, возможно, и не гений в женской психологии, у него между прочим очень тонкая душевная организация! Можно было бы и помягче формулировать.

Но на его молчаливую мольбу никто не обратил ни малейшего внимания. И ждать, пока закончится время, было бессмысленно. Томоми улыбалась, Селения сверлила взглядом, и всем все было кристально понятно. А ему бы сейчас услышать ту самую магическую фразу, которая разом разрулила бы эту безвыходную ситуацию.

Он не паниковал, но от давления и острого чувства неловкости у него свело желудок, и Акихару, почти не соображая, лишь бы побыстрее выкрутиться, брякнул:

— Тогда… может, вы обе пойдете?

Он осознал, что это, наверное, самое идиотское, что можно было сморозить, уже в ту секунду, когда слова сорвались с языка.

Надо было включать мозг до того, как открывать рот. Не могли же эти двое радостно воскликнуть: «Отличная идея!» И даже если бы они согласились, то после уроков ему пришлось бы тащиться с ними втроем…

Представив эту апокалиптическую картину, Акихару внутренне похолодел. Он уже хотел дать задний ход: «Нет, это я сглупил, забудьте», но…

— …Ну, я, в принципе, не против. Хотя мне немного жаль, что Селении-сан придется со мной соревноваться.

— Простите, но это я должна вас жалеть. Ведь очевидно, что вы только опозоритесь со своим выбором.

— Хи-хи… Селения-сан, не смешите меня. Ваши шутки бьют в первую очередь по вам же.

— Надеюсь, вы будете так же скалиться и в конце!

Обе встали в стойку с готовностью, прежде чем он успел вякнуть.

…Все пропало. Даже если он сейчас заорет «передумал», они не отступят. И его будут долго и с изысканным садизмом унижать, пока он окончательно не растеряет остатки веры в себя.

Обе улыбались, но их улыбки не сулили ничего, кроме кромешного ада. Акихару проклинал свою непроходимую глупость и криво усмехался…

Он уже предвидел, что сегодняшний вечер превратится в филиал преисподней, и всерьез подумывал свалить пораньше, сославшись на чудовищную мигрень и головокружение.

***

С тоской в душе он кое-как пережил утренние уроки и обед, и наконец наступило время после занятий.

Перед заключительной линейкой был вынесен вердикт: «Переодеться и встретиться у главных ворот ровно в два». Акихару послушно подчинился. Но тот факт, что его даже не спросили, а просто поставили перед фактом, красноречиво говорил о том, что его мнение в этом цирке уже не имело ни малейшего веса.

Чувствуя, что мир катится куда-то без него, Акихару обреченно вздохнул и переоделся: мешковатые карго, черная толстовка и сверху длинное пальто с меховым воротником. В назначенное время он подрулил к главным воротам, где его уже поджидали две барышни.

Первым заговорил не кто иной, как сам Акихару, едва не поперхнувшись от изумления.

— …Вы что, на бал собрались?

И было чему изумиться. Обе вырядились так, будто это не обычная одежда, а вечерние наряды.

Томоми была в бледно-розовом платье, черных колготках и белом пальто — это еще полбеды, — но вдобавок на ней красовалось ожерелье, а обута она была в ботильоны на каблуках.

А Селения, наплевав на декабрьский холод, щеголяла в блузке с глубоким вырезом, мини-юбке и длинном пальто, которое, скорее всего, было из натуральной норки. Цена такого пальто, должно быть, сравнима с годовой зарплатой какого-нибудь начальника отдела.

Да зачем они так выфрантились? Неужели мы едем в какой-то элитный закрытый бутик?

Акихару изумленно вздернул брови, но Томоми, не теряя своей фирменной улыбки, спокойно парировала:

— Это моя обычная одежда для выхода в город. А вот Селения-сан, пожалуй, выглядит чуть более торжественно, чем всегда.

— Ой, что вы! Я специально оделась скромнее, чтобы не выделяться на вашем фоне, Томоми-сан.

— …Нет, вы обе выглядите так, будто собрались на красную дорожку, и я на вашем фоне буду смотреться как бедный родственник.

И ведь чистая правда: он чувствовал себя абсолютно чужеродным элементом. А когда они выберутся из благополучного района Хакурэйрё в обычный шумный город, эти две сияющие особы будут магнитом притягивать все взгляды, а он в своей простой и дешевой одежде будет выглядеть как их носильщик или что-то в этом духе.

Времени переодеваться уже не было, да и вряд ли они согласились бы менять свои роскошные наряды ради его комфорта.

Поэтому Акихару не оставалось ничего, кроме как стиснуть зубы и смириться.

— …Ладно, поехали. Давайте управимся побыстрее и вернемся засветло.

Он уже попросил Томоми вызвать машину. Просто выбрать подарок — это от силы час. Осталось только пережить эту прогулку и приложить титанические усилия, чтобы они не сцепились в дороге… Хотя, это, наверное, будет самой непосильной задачей.

— И куда мы направляемся? В Сунохару?

— Нет, лучше в Онокуру. Там и универмаг, и огромный торговый центр, так что выбор будет в разы богаче.

— Согласна. Я не против Онокуры.

— Договорились. Тогда в путь.

Акихару куда больше хотелось в Сунохару, потому что это ближе, но он благоразумно прикусил язык. Он был в роли просителя, так что качать права было бы верхом наглости.

Главной головной болью была сама поездка, которая занимала чуть меньше часа, и риск того, что эти двое устроят перепалку, как обычно. Но у него в рукаве был козырь.

— Раз уж экзамены на носу, я в дороге, пожалуй, позанимаюсь, — объявил Акихару, многозначительно приподнимая сумку. — Я прихватил словарь и простенький задачник. Если кому-то надо — могу одолжить.

— Ого… Какая предусмотрительность, Акихару-кун.

— Неожиданно разумно. Тогда я, так и быть, возьму что-нибудь.

— А я, пожалуй, послушаю диск с английским, чтобы не укачало.

— Вот и славно. Так мы хотя бы в дороге не поубиваем друг друга.

Простой, но дьявольски эффективный план — совместить учебу и избежать ядерной войны — сработал на ура. Акихару мысленно сжал кулак, торжествуя, но изо всех сил старался не выдать своей радости на лице.

— А, кстати, Акихару-кун, вы ведь с треском провалили прошлый экзамен? Хотите, я помогу вам подтянуть материал?

— …Чего?

От этого неожиданного выпада со стороны Томоми Акихару обернулся с глупой, застывшей полуулыбкой на лице.

Она улыбалась своей обычной ангельской улыбкой, но почему-то в ней сквозила едва уловимая нотка недовольства. У него в голове тут же всплыла картинка из детства: когда они играли втроем, а одному из друзей катастрофически не выпадала очередь, и он молча испепелял всех взглядом — у нее сейчас было точно такое же выражение лица.

Акихару терялся в догадках, чем мог ее так задеть.

То, что он провалил прошлый экзамен, было чистой правдой, но…

— Погоди, но там же была глупая ошибка в оформлении, а не в знаниях…

— Неважно, провал есть провал. Это напрямую отражается на итоговых оценках. Лучше наверстать на следующем экзамене с лихвой, вам не кажется?

— …Ну да, может, ты и права…

Предложение было дьявольски заманчивым. Томоми не только блестяще училась, но и умела объяснять так, что даже до таких тугодумов, как Тодороки, доходило.

…И все же Акихару колебался, потому что слишком хорошо знал эту девушку. Он не мог отделаться от липкого ощущения, что здесь кроется какой-то подвох.

— Если уж учиться, то я могу преподать тебе настоящий, королевский английский…

— Ах, Селения-сан? На прошлом экзамене у вас ведь итоговый балл был ниже моего, не так ли?

— Это была нелепая опечатка! И потом, мое произношение на голову выше твоего!

— Но у нас проверяют именно понимание на слух, а не разговорную речь. Так что это не имеет значения. И вообще, вам, Селения-сан, лучше бы подзубрить формулы по математике.

— …Тьфу!

Селения, не в силах возразить, лишь досадливо прикусила губу. Акихару не мог вставить ни слова. Почему его мнение снова никого не интересует, для него оставалось загадкой вселенского масштаба.

Он так надеялся сохранить в дороге хрупкий мир, но все катилось к тому, что они начнут грызться еще до того, как машина выедет со стоянки. Наверное, в прошлой жизни он был каким-то отпетым злодеем, раз карма настигает его так беспощадно.

Он многого не понимал: ни почему его подруга детства так натянута как струна, ни что ей, черт возьми, нужно. Но одно было ясно:

В ближайший час ему не дадут расслабиться ни на секунду.

***

Сайкё Томоми уже давно пришла к неутешительному выводу, что у людей есть причины как для хорошего, так и для отвратительного настроения, но поводов для последнего всегда находится в разы больше.

Потому что… прямо сейчас она была зла как тысяча чертей.

Причин скопился целый воз.

Начиная с того, что ее, ни много ни мало, пригласили выбирать подарок для его обожаемой кузины, и заканчивая тем, что с ними увязалась эта выскочка Селения, а ее наряд оказался слишком элегантным… и, конечно же, тем, что Акихару, этот непробиваемый болван, в упор не замечал ее состояния.

Томоми украдкой метнула взгляд на своего друга детства, который на заднем сиденье машины с деланным усердием просматривал свои записи по предметам, и с трудом подавила готовую сорваться с губ гримасу.

Ладно, поход по магазинам… но с какой стати выбирать подарок для девушки ее же возраста? Он, наивный, наверное, искренне полагал: «Они примерно одного возраста, значит, должны знать, что нравится девушкам».

Если бы это была просто какая-то абстрактная девушка… но ведь это та самая Нацумэ, которая так открыто и беззастенчиво демонстрирует свою симпатию! И в этом-то и крылась главная заноза.

Судя по реакции Акихару, он еще сам толком не разобрался в своих чувствах: он не испытывает к ней неприязни, и ему даже льстит, что она к нему неровно дышит. Поэтому он точно не собирается выбирать подарок, который был бы прямым признанием в любви.

Она все это прекрасно понимала головой, но в душе все равно оставался горький осадок, который нельзя просто так взять и выплеснуть.

Вот почему внешне она держала марку, но внутри вся кипела от раздражения.

Краем глаза она заметила, как Селения, не скрывая досады, нервно перелистывает учебник по математике. Томоми украдкой вздохнула.

…Она еще утром, в тот самый момент, когда Селения сама вызвалась помогать, подметила, что в ее отношении к Акихару произошел какой-то тектонический сдвиг.

Она и раньше догадывалась, что Селения проявляет нездоровый интерес к Акихару… но, похоже, та и сама наконец это осознала.

Если бы спросить напрямую, Селения, конечно, с пеной у рта отрицала бы всё… но она, которая вечно цапается с Акихару, скорее всего, уже по уши влюблена.

Зная боевой характер Селении, она не стала бы пассивно ждать у моря погоды. Она бы не просто влезала в разговор, как сегодня, а действовала бы решительно, перехватывая инициативу.

То, что этого до сих пор не произошло, говорило лишь о том, что она еще не до конца призналась себе в своих чувствах.

Или призналась, но пока не знает, что с этим делать.

В любом случае — это лишь вопрос времени.

…А значит, у нее самой времени почти не осталось.

Она любила Акихару, но если бы ее спросили в лоб, хочет ли она с ним встречаться, она бы не смогла ответить сразу. Но она знала железно: ей будет до зубовного скрежета обидно, если он начнет встречаться с Селенией или с любой другой.

Она корила себя за нерешительность. Это дико злило и вызывало смутную тревогу.

Но такие вопросы не решаются ни в спешке, ни бесконечным копанием в себе.

Поэтому Томоми не оставалось ничего другого, кроме как проводить с ним больше времени, пытаясь скрыть свое паршивое настроение, и шаг за шагом разбираться, чего же она на самом деле хочет.

***

Город Онокура, куда они наконец добрались, был погружен в предрождественскую лихорадку — такую же безумную, как и в Сунохаре, где они были несколько дней назад.

Прогулка под ручку с двумя ослепительными красавицами для обычного парня — это, наверное, вершина эволюции. По крайней мере, со стороны так должно выглядеть.

Но Акихару, которому было невыносимо неуютно, с радостью уступил бы это «почетное» место любому, кто позавидует. С мрачным видом он встал как вкопанный посреди роскошного универмага и обреченно пробормотал:

— …Так, мы на месте. И что будем покупать?

Можно было бы обмозговать это еще в машине, но из-за электризующей атмосферы он так и не рискнул открыть рот первым. И вот итог — стоит с пустой головой.

У Томоми и Селении, судя по их хищному блеску в глазах, план уже созрел. Они, не сговариваясь, направились прямиком к эскалатору.

— Я предлагаю шарф. Идеально по размеру, да и выбор сейчас колоссальный.

— Ах, какая прелесть! Я тоже об этом подумала. Но не шарф, а перчатки.

Обменявшись «дружелюбными» оскалами, они… продолжили свою подковерную войну. Эскалатор уже начинал казаться Акихару движущейся лентой в камеру смертников.

Он молча поплелся за ними, чувствуя себя теленком, которого ведут на заклание. Они поднялись на четвертый этаж, где среди бесконечных рядов женских отделов затаился и один отдел белья, в который нормальному парню лучше было бы не соваться даже под дулом пистолета.

Акихару, послушно семеня за девушками, скользил взглядом по витринам и вдруг, осознав одну убийственно неудобную деталь, застыл как соляной столп.

— Эй, Акихару! Ты должен идти в центре, а не торчать столбом! — рявкнула Селения.

Но Акихару не мог сдвинуться с места физически.

Дело в том, что там, где стояла Селения, уперев руки в бока, и Томоми, которая оглядывалась с таким видом, будто что-то заподозрила…

— …Ну, понимаете… идти туда… мне как-то совсем не с руки…

— Не с руки? Что ты несешь?

— Да уж, тяжелый случай. Парень, который в одиночку ошивается в таких местах, рискует нарваться на очень недвусмысленные подозрения.

Томоми, судя по всему, мгновенно раскусила его терзания, но в ее голосе звенело не столько сочувствие, сколько откровенное веселье.

И Селения, нахмурившись, тоже, наконец, врубилась, о чем речь, и перевела взгляд на манекен рядом с ней.

Манекен, демонстрирующий нижнее белье, был практически полностью обнажен, если не считать бедра и грудь.

То есть они стояли прямо в эпицентре отдела белья… и пройти сквозь это, разумеется, было для него смерти подобно. Он бы с наслаждением дал крюка в пару километров, лишь бы обойти это место десятой дорогой.

Но Селения уставилась на него с таким искренним недоверием, что стало почти смешно.

— Что за детский сад? Это же не чьи-то личные вещи, а обычный товар! — выпалила она, надув губы. Она вопиюще не понимала парней! Сказать «просто товар» в такой ситуации… да она понятия не имела, как мучительно ему сейчас!

Объяснять это вслух было еще унизительнее. Говорить о нижнем белье само по себе было неловко, а уж с его стороны это и вовсе выглядело бы как оправдания извращенца.

Оставалось лишь уповать, что она сама додумается. Но Селения смотрела на него в упор, скрестив руки на груди, и в ее взгляде без слов читалось: «Не дрейфь, тряпка, топай давай!». Договориться с ней было невозможно.

Отдел, куда они так рвались, находился дальше. Акихару лихорадочно сканировал пространство в поисках обходного маневра, как вдруг…

— …Хм… Акихару-кун, вас так завораживает отдел белья?

— Чего?! Нет! Я совсем не это имел в виду!

Томоми, как всегда в своем репертуаре, вывернула его слова наизнанку. Оправдываться было бесполезно и глупо.

— Ну хватит уже оправдываться. Это же дела давно минувших дней, — добила она.

— Какое еще «минувших дней»?! Что ты вообще обо мне думаешь?!

— Если настаиваете, могу рассказать во всех деталях, но прилюдный допрос сыграет против вас же.

И без дополнительных комментариев было ясно, в какой яме он находится в ее глазах. Дальнейшие расспросы грозили полным моральным уничтожением. И это вместо поддержки от подруги детства — форменное безобразие!

Переубедить их не было ни единого шанса. Он чувствовал себя так, будто его вышвырнули голышом на ледяной ветер.

Подавив жалкое желание просто рухнуть на пол и сдаться, Акихару принялся судорожно искать путь к отступлению, как вдруг…

— Ой! Глядите-ка, это же белье того самого бренда, что и у Селении-сан!

От этого заявления его перекосило так, что едва не вывернуло наизнанку.

Акихару невольно бросил на них панический взгляд. Томоми уже обогнула манекен, деловито проверяя ярлык, а Селения без тени смущения взяла в руки бюстгальтер… Господи боже, что за сюрреалистическая сцена!

Им, казалось, было глубоко плевать на его присутствие, но для него это было сродни изощренной пытке. Он понятия не имел, почему чувствует себя таким третьим лишним, но наблюдать, как твои одноклассницы, да еще и довольно близкие тебе девушки, хладнокровно перебирают кружева, было выше его сил.

— …Действительно, тот бренд, что я предпочитаю… но ты, оказывается, разбираешься в брендах?

— Естественно. Ваш размер слишком заметен, да и дизайн изящный. Сначала я даже грешным делом подумала, что вы используете какие-то хитрые накладки.

— …Да как у тебя язык поворачивается такое говорить?!

— С вашими формами, оставшимися со средней школы, это немудрено заподозрить. Тогда вы проигрывали в объемах даже Сикикагами-сан…

Вконец игнорируя тонкую душевную организацию единственного парня в их компании, Томоми продолжала этот разговор, который становился все более пикантным. Акихару хотел лишь одного: испариться отсюда, причем немедленно. Но он четко осознавал, что его побег поднимут на смех и будут припоминать до конца дней, поэтому, стиснув зубы, он остался стоять столбом, ожидая развязки.

Однако разговор сделал новый, еще более опасный кульбит.

— …Давайте устроим дуэль: кто из нас тоньше чувствует девичьи вкусы? В качестве разминки перед выбором главного подарка. Хотя, по-моему, исход и так предрешен.

— …Тьфу! Вечно ты перегибаешь с ядовитыми комментариями… Добро! Я, Селения Иори Флеймхарт, никогда не бегу от вызова!

— Тогда, раз уж мы стоим прямо здесь, давай выберем нижнее белье, которое идеально подошло бы Нацумэ-сан. Допустим, небольшую погрешность в размере.

— Принимается. К тому же у нас под рукой есть живой экземпляр для оценки нашего выбора, хоть и абсолютно некомпетентный в этом вопросе.

Услышав это, Акихару окаменел…

Он медленно, с нарастающим ужасом указал пальцем на себя.

Томоми и Селения, секунду назад готовые вгрызться друг другу в глотки, почти синхронно кивнули, словно так и надо. Акихару так и подмывало заорать в голос: «Да вы же только что чуть не подрались!»

Но на горизонте маячила угроза куда страшнее.

Пройти через отдел белья — уже непереносимое унижение, но еще и выбирать, а потом и оценивать это самое белье… Если бы он знал, что все так обернется, он бы проскочил здесь бегом с зажмуренными глазами, но увы, поезд ушел.

Ему отчаянно хотелось верить, что они нарочно разыгрывают этот спектакль, чтобы позлить его, но эти двое уже в упор не видели никого, кроме друг друга, прожигая соперницу взглядами. Сомнений не было — они ввязались в это всерьез.

Акихару уже набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть «Отставить!», но…

— …Тогда один раунд. Выбираем всё что угодно из белья.

— Разумно. Не будем транжирить время, десять минут на поиски, встречаемся здесь же.

— Договорились. Тогда не прощаюсь.

Бросив это, Томоми стремительно развернулась и исчезла в лабиринте вешалок.

Селения тут же приступила к дотошному осмотру витрины того бренда, который, судя по их перепалке, предпочитала сама.

А Акихару… у него банально не хватило духу сбежать.

Он принял единственно верное в этой безвыходной ситуации решение: переждать десять минут в другом конце этажа, максимально далеко от этого рассадника искушений и позора.

Время ползло как издевательски медленная улитка. Ожидание вперемешку с острой неловкостью высасывало из него все жизненные соки. Наконец, он на негнущихся ногах направился обратно. Когда рядом были девушки, это еще можно было пережить, но идти одному означало стопроцентный риск быть принятым за конченого маньяка. Поэтому он прибавил шагу, мечтая поскорее миновать опасную зону.

Пока он отсиживался на скамейке, ему удалось немного взять себя в руки, но гнетущая атмосфера отдела белья снова навалилась свинцовой плитой. Казалось, здесь в воздухе распылен какой-то особый яд, действующий строго на мужчин. Ему было и невыразимо стыдно, и бесконечно неуютно.

Тодороки, возможно, с гиканьем влетел бы в отдел и начал выискивать трусы с самыми идиотскими принтами, а Дайкити, не моргнув глазом, пустился бы в философские рассуждения о дизайне, но Акихару был создан из другого теста. И он свято верил, что такие, как он, и есть адекватные люди.

Но Томоми и Селения уже ждали его на условленном месте, сверля взглядами, полными ледяного нетерпения.

Он понял: всё готово, и надо просто поскорее со всем этим покончить.

Но бежать сломя голову прямо в логово кружев — это было бы верхом мазохизма. Поэтому Акихару, тщательно контролируя каждый шаг, приблизился к ним.

— …Простите, задержался.

Он виновато опустил голову. На самом деле, он пришел секунда в секунду, и весь этот балаган с соревнованием был ему даром не нужен, но напоминать об этом сейчас было чревато.

С каждым мгновением он чувствовал себя все более жалким, и, пристыженный, наконец поднял голову. Обе девицы уже целиком погрузились в собственное противостояние, и он их волновал не больше, чем прошлогодний снег.

— Ну-с, и каков же ваш выбор, Селения-сан? Результат, конечно, очевиден заранее, но мне любопытно.

— Ах, ты уже готова признать мое безоговорочное превосходство? Но мне, знаешь ли, претит победа без борьбы.

— Не обольщайтесь, до этого точно не дойдет.

Они обменивались колкостями и улыбками, которые мирно-веселыми не назвал бы даже отъявленный лжец. Казалось бы, в мире и так дефицит искренней радости, но их оскалы вселяли в душу леденящий ужас.

Покупателей поблизости не маячило, но если этот цирк продолжится, они точно привлекут толпу зевак. А одна из продавщиц уже косилась в их сторону с плохо скрываемым любопытством.

Появление четвертого действующего лица лишь умножило бы вселенский позор, поэтому Акихару решительно взял быка за рога.

— Так, с чьей начнем? С тебя, Томоми?

— М-м… мой вариант можно посмотреть на витрине. Давайте начнем с Селении-сан, она как раз держит свой трофей в руках.

И правда, в руках Селении был зажат какой-то сложенный лоскуток ткани… Акихару впился взглядом в этот клочок материи, который в силу своего интимного предназначения казался ему артефактом из параллельной вселенной. Наверное, виной всему был переходный возраст, но он решительно не знал, как совладать с эмоциями.

И тут грянул гром:

— Я выбрала это! Простой, элегантный дизайн с крохотным бантиком — то, что надо для такой милой и нежной девушки, как Нацумэ-сан!

Селения с триумфом развернула перед его носом трусики, ожидая вердикта. Да что же это за пытка такая? Выбранный комплект был нежно-лимонного цвета, лаконичной формы и, наверное, действительно подошел бы Нацумэ… но представлять ее в этом было мучительно неловко. А оценивать такое вслух — просто за гранью добра и зла. Он рисковал выставить себя конченым извращенцем, просто согласившись… Это была пытка почище допроса с пристрастием!

Пока он, не в силах выдавить ни звука, завороженно пялился на самодовольную Селению…

— …Хм… — Томоми, с любопытством изучая белье, издала короткий, но полный смысла звук. Похоже, даже с ее придирчивой точки зрения, это было попадание в яблочко.

— Ну что? Томоми-сан, сможешь переплюнуть?

— Дизайн и правда лучше, чем я ожидала, но я все равно считаю свой выбор безупречным. И Акихару-кун немедленно это подтвердит.

…Ну зачем, зачем она опять делает из него крайнего?! Селения тут же уставилась на него с таким видом, будто он лично оскорбил ее королевскую фамилию. Кто ее за язык тянул? Она вообще понимает, что творит?

Но вступать с ними в пререкания было смерти подобно, поэтому Акихару, старательно игнорируя испепеляющий взор Селении, поинтересовался:

— Ну, а ты что выбрала?

— Идите за мной.

Она царственной походкой двинулась в самое сердце отдела, и Акихару, зажмурившись, сделал глубокий вдох… и сделал этот судьбоносный шаг в пучину кружев и шелка.

Стараясь смотреть строго в затылок Томоми, он все равно краем глаза цеплял бесчисленные предметы нижнего белья всех цветов радуги. Щеки заполыхали огнем. А эти трехмерные манекены на подиумах… он мечтал провалиться сквозь кафельный пол. Наконец, они добрались до самых недр отдела, где, судя по всему, безраздельно властвовал какой-то конкретный бренд.

На стене висело великое множество вещей… но по крою и стилю они разительно отличались от остальных. Более закрытые, струящиеся, совершенно не похожие на то, что он привык считать бельем.

Пока Акихару в замешательстве хлопал глазами, Томоми указала на нечто, напоминающее воздушную комбинацию, висящую справа:

— Я выбрала это. Беби-долл. Я, разумеется, подобрала и трусики, но гвоздь программы — именно он.

— …Это…

Селения скривилась, видимо, во всех красках представив Нацумэ в подобном наряде. По ее досадливо поджатым губам было ясно — попадание чувствительное.

Акихару впервые в жизни слышал слово «беби-долл», но, видимо, это была какая-то разновидность ночной сорочки. Легкая, полупрозрачная, длиной едва ниже бедер. В ней, наверное, и летом было бы не жарко.

Преимущественно белая, с огромным атласным бантом на груди и нежной розовой кружевной оторочкой… и, что самое важное, она была куда менее вызывающей, чем те комплекты, что попадались Акихару на глаза раньше. Лично ему такой вариант нравился не в пример больше.

…Вся проблема, однако, упиралась в одно жирное «но»: стоило ему представить Нацумэ в этом облачении, как мысли о каком-либо осмотре вылетали из головы, уступая место острому желанию выдрать себе волосы от смущения. Акихару, жаждавший сбежать отсюда ещё секунду назад, сейчас был не в силах раздумывать — тем более что два пронзительных взгляда, требующих немедленного ответа, буквально сверлили в нём дыры.

Поэтому, почти не соображая, он брякнул:

— Ну-у… Я, пожалуй, за Томоми. Что она выбрала, то и лучше.

В тот же миг лица девушек изменились кардинально и абсолютно по-разному.

Томоми, расплывшись в довольной улыбке и торжествующе сверкнув глазами, — это ладно. А вот Селения, в чьём взгляде ярость мешалась с обидой, стремительно приблизилась, буравя его глазами.

— Позвольте узнать, что это значит?! Если вы не изволите объясниться — нет, если ваше объяснение меня не удовлетворит, я устрою вам весёлую жизнь!

С этими словами она ткнула указательным пальцем чуть ли не в переносицу Акихару. Оставим за скобками вопиющую абсурдность ситуации — но почему, ну почему она сжимает в руке нижнее бельё?! Это уже перебор, дайте списать!

Акихару отчаянно захотелось отвести взгляд, но он понимал: с этой разъярённой «дрелью» шутки плохи. Неизвестно, что последует за подобной дерзостью — рисковать не стоило.

Старательно игнорируя выпирающий из рук Селении объект (и прилагая к этому титанические усилия), Акихару лихорадочно подбирал слова, чтобы не подливать масла в огонь.

— Ну, этот цвет Нацумэ тоже идёт, но она выглядит слишком юной, согласись? Поэтому, скорее, ей подойдёт то самое «бэби-долл», что выбрала Томоми, а не обычное бельё.

— …! — Селения так сильно стиснула зубы, что, казалось, послышался скрежет. Однако ожидаемой бури не последовало. Похоже, его слова попали в цель.

Хотя в её взгляде всё ещё плескалась обида, Селения глубоко выдохнула, сдерживаясь, и, стараясь убедить скорее себя, чем его, процедила:

— …Что ж, ничего не поделаешь. Раз уж выбор основан на субъективном вкусе Акихару, я, разумеется, предвидела несовпадение с моим изысканным вкусом. В следующий раз я не повторю этой ошибки и покажу вам безупречный результат.

Пробормотав это, она наконец опустила руку.

Акихару облегчённо выдохнул. Слава богу, до скандала и вызова охраны не дошло. Потому что тогда, неважно по чьей вине, всё выглядело бы так, будто виноват он один. А это прямой путь к социальной смерти.

— Вот видите, просто нет иного выхода. Просто Акихару-кун питает слабость к фетишам, где просвечивает нежная кожа, а не к прозаичному белью…

…Чтоб тебя, подруга детства, а ты как есть — вон как ловко проехалась по его вкусам. Но Акихару предпочёл проигнорировать. Ввязываться в перепалку — себе дороже; она умеет отвечать так, что его же слова вернутся бумерангом в десятикратном размере.

…Хотя, если задуматься, тот факт, что под бэби-доллом ничего не предполагалось, был куда более шокирующим. Трусы-то были на месте, так что «ничего» — это только сверху… Стоп! Плохие мысли! Если он продолжит в том же духе, это кончится серьёзными неприятностями, причём для него самого.

Отчаянно тряхнув головой, чтобы отогнать навязчивые образы, Акихару решил как можно скорее покинуть отдел белья, как вдруг:

— Акихару-кун! У вас есть минутка?

— А? Что такое? Если есть разговор, давайте выйдем отсюда и потом…

— Нет, я просто нашла кое-что интересное и хотела бы купить для себя. Это быстро. Вы не могли бы подождать меня одну минуту?

— Чего?! — Акихару не поверил своим ушам.

Казалось бы, обычная ситуация для тех, кто заглянул в магазин «просто посмотреть». Но они что, издеваются?! Он и так на пределе, а они просят его ещё и ждать?! Ну уж нет, он решительно откажется!

— …В таком случае я тоже хочу примерить кое-что. Меня интересует лишь посадка, так что я тоже быстро, — внезапно подала голос Селения.

— …Э?! Ты тоже?!

И тут, как гром среди ясного неба, — удар ниже пояса от Селении! Акихару резко обернулся: та, напрочь забыв про его существование, уже впилась взглядом в нужную витрину. И судя по её виду, отказываться сейчас — себе дороже.

Будь это обычная одежда, он бы, не раздумывая, согласился. Но выбирать подарок для Нацумэ предстояло позже. К тому же девушки согласились сопровождать его перед самой контрольной, и портить им настроение было бы неразумно.

Вздохнув с покорностью судьбы, Акихару машинально покрутил в пальцах пирсинг в правом ухе.

— …Ладно. Только, пожалуйста, побыстрее.

— Да, я мигом.

— Больше десяти минут нам не понадобится, — подтвердила Селения. — Можете пока погулять, мы скоро.

Акихару скептически хмыкнул. Интересно, она вообще понимает, чем чревато для мужчины торчать в отделе женского белья? Максимум — вызовут охрану, либо вежливо попросят покинуть магазин.

— Я подожду здесь. Крикнете, когда будете готовы, — с этими словами он махнул рукой. Томоми и Селения тут же разошлись в разные стороны, каждая к своей витрине.

Оставшись один, Акихару растерянно огляделся по сторонам… и до него наконец дошло.

«Подожду здесь»… В смысле, прямо здесь? В отделе белья?.. И при этом совершенно один?..

— …Вот это я попал… — пробормотал он, окидывая взглядом окружающее пространство. Картина, открывшаяся его воображению, откровенно отдавала криминалом. Причём таким отчётливым, что он буквально увидел себя в наручниках.

Надо немедленно свалить отсюда или срочно найти кого-нибудь из этой парочки. Лучше уж приклеиться к ним, чем торчать здесь истуканом. Иного пути к спасению нет. Даже если его схватят, объяснить-то можно, но молва разлетится по школе быстрее звука, и клеймо маньяка приклеится к нему навсегда!

Акихару отчаянно искал глазами яркую шевелюру, но, как назло, ни одной золотистой «дрели» видно не было. Да для чего они вообще нужны, эти дурацкие локоны, если их даже в магазине не разглядеть?!

К счастью, ему удалось заметить Томоми, стоящую у одной из стоек. Акихару поспешил к ней. Вот это поворот: подруга детства, та ещё интриганка, в этот миг показалась ему настоящим ангелом-спасителем. Это ли не доказательство того, что он совсем отчаялся?

Томоми, уже державшая в руках один комплект, тут же заметила его. Бегло осмотревшись, она удивлённо спросила:

— Что случилось? Ты же собирался ждать нас вон там?

— Да как-то… не айс. Не против, если я побуду с тобой? Чтобы тебе не мешать, конечно…

— …А-а, вот оно что. Точно. Если ты будешь стоять тут один, тебя легко примут за подозрительного типа. Хотя, надо сказать, мы с тобой сейчас тоже смотримся весьма двусмысленно…

Что тут скажешь? Возразить было нечего — она права.

Стиснув зубы и выдавив из себя натянутую улыбку (которая, скорее всего, была похожа на гримасу), Акихару произнёс:

— Ну так что, притворишься, что мы здесь вместе? Не совру ведь, мы и правда пришли вместе!

— Ну, не знаю… — протянула она с явным сомнением.

Затем, переведя взгляд с его лица на витрину с бюстгальтерами, она вдруг спросила:

— …А может, тебе лучше было пойти с Селенией?

— …Чего? С какой стати?

Вопрос был настолько абсурдным, что Акихару переспросил, не веря своим ушам. Ответ «мне всё равно» прозвучал бы как минимум вызывающе, но зачем она вообще это спрашивает? Он подошёл к ней — и что теперь?

Хотя, возможно, следовало бы немного задобрить Селению, но если уж говорить о том, кто по-настоящему опасен в гневе, так это Томоми. Так что его выбор был верным стратегически.

Пока Акихару размышлял над этим, Томоми вдруг пристально уставилась на него с ледяным выражением лица.

— …Мне кажется, или ты сейчас подумал обо мне что-то нехорошее?

От этого внезапного экстрасенсорного выпада по спине пробежал холодок.

— …Чушь. С чего ты взяла?

— Понятия не имею. Просто показалось, — пожала плечами Томоми. — Если нет, то и ладно.

Она отвернулась, но Акихару знал: она попала в самую точку. Сердце бешено заколотилось — если бы где-нибудь висел пульсометр, он бы выдал его с потрохами.

К счастью, допытываться она не стала и сосредоточилась на стеллаже. То, что она переключилась на покупки, его очень обрадовало, но тут же настала очередь дискомфорта. Стоять и разглядывать нижнее бельё вместе с девушкой, которая даже не является его девушкой, — что это за пытка? А если учесть, что Томоми вела себя так, будто в этом нет ничего особенного, Акихару чувствовал себя неловко из-за собственной стеснительности.

Он уже не знал, куда смотреть, как вдруг Томоми снова подала голос.

— Слушай, Акихару? А ведь мы недавно обсуждали, какое бельё пошло бы Нацумэ-сан, да?

— …Ну да. Хотя честно говоря, я бы предпочёл забыть об этом разговоре, — буркнул он.

Девушка улыбнулась. Со стороны эта улыбка могла показаться милой, но Акихару знал её как автора множества психологических травм, так что расслабляться было рано.

Предчувствуя неладное, он насторожился. А Томоми, развернувшись к нему всем корпусом, вдруг спросила:

— Тогда скажи-ка… Вот эти комплекты — какой из них, по-твоему, больше подойдёт мне?

Она протянула ему две вешалки с бельём разных цветов и как ни в чём не бывало задала этот убийственный вопрос.

От удара — визуального и словесного одновременно — Акихару пошатнулся и невольно сделал шаг назад. Можно даже гордиться тем, что он не пустился в бега. Потому что внутренне он хотел одного: сбежать отсюда со всех ног. Единственное, что его остановило, — мысль о том, что позже ему ещё понадобится её помощь. Если бы не это, он бы уже отдал честь и ретировался.

Томоми, сияя самой невинной из своих улыбок, требовала ответа. Акихару понятия не имел, что у неё на уме, но осознавал: отвечать придётся. Причём лучше ответить так, чтобы не нажить себе новых проблем. Промолчи он сейчас — и его наверняка ждёт что-то похуже.

Акихару с тяжёлым вздохом посмотрел на вещи в руках подруги… Пришлось мысленно абстрагироваться от всего этого, представляя, что рассматривает произведение искусства, а не бельё.

Оказалось, разница была не только в цвете. На белом красовалась вышивка цветочным узором, а бледно-розовый был просто оторочен по краям. Почему же они сперва показались ему похожими? Может быть, один дизайнер… Нет, он не мог думать об этом всерьёз — лицо уже начинало гореть.

Отведя взгляд, Акихару попытался отстраниться, но Томоми шагнула к нему, слегка покачивая обеими вешалками.

— Ну так что, какой лучше? И, пожалуйста, объясни почему. «Наверное, этот» или «не знаю» не принимаются.

— Какая же ты капризная…

— Ну и? Что скажешь?

Похоже, не ответив, он отсюда не уйдёт.

Подавив смущение, Акихару наконец выдавил:

— …Ну… из них двоих — белый. Он кажется немного милее, и к тому же выглядит… э-э… более невинным.

Он поклялся себе, что ни за что не ляпнет: «Если наденешь этот, может быть, хоть немного перестанешь быть интриганкой». Потому что дорожил своей шкурой.

…Но, с другой стороны, разве нормально, чтобы парень-старшеклассник обсуждал нижнее бельё? Если бы это кто-то записывал, он бы рискнул жизнью, чтобы уничтожить компромат. Каждое произнесённое слово заставляло его чувствовать, как от него откалывается что-то важное, человеческое.

Акихару отчаянно хотел вздохнуть с облегчением, но понимал: если он это сделает, Томоми, неверно истолковавшая его жест, начнёт его пилить. Пришлось сдержаться.

В то время как Акихару изо всех сил старался сохранять спокойствие, Томоми ещё раз внимательно осмотрела белый комплект и слегка кивнула.

— Хм… значит, Акихару нравится именно такой?

— Нет, ты вообще слушала, что я сказал?! Я говорил о том, что этот цвет тебе больше идёт!

— Когда речь заходит о таких вещах, это всегда отражает собственный вкус. Если бы здесь был более откровенный комплект кружевного белья, ты бы наверняка выбрал его, верно?

— …Да ну, бред!

Он попытался возразить, но не был до конца уверен в своей правоте. Потому что, если честно, более откровенный вариант, с явным акцентом на сексуальность, был бы для него гораздо привлекательнее.

— Ладно, неважно. Я хочу примерить это. Минутки на три хватит?

— …Ага, давай. Примеряй спокойно, а потом поможешь мне.

— Можешь на меня рассчитывать. Ну, я скоро.

Сказав это, Томоми повесила розовый комплект обратно на стойку и, захватив белый вместе с другим, который она уже держала в руках, направилась в примерочную, находившуюся совсем рядом.

Акихару снова остался один. Но стоять прямо у примерочных, подпирая стену, было бы уже чересчур. Если его примут за сталкера или вуайериста, он не сможет даже оправдаться.

— …И что же мне теперь делать? — пробормотал он, размышляя, не спрятаться ли в туалете.

— …Акихару? Ты здесь?

— А?

Он обернулся на голос, но никого не увидел. Однако это точно была Селения. И голос доносился из той примерочной, что находилась чуть поодаль от кабинки, куда зашла Томоми.

Решив, что раз она сама его позвала, всё в порядке, Акихару приблизился к двери примерочной, над которой горела красная табличка «Занято», и осторожно постучал.

— Это Селения? Что-то случилось?

— Ах, вы и правда были неподалёку. Как удачно.

Прежде чем Акихару успел спросить «что именно удачно?», раздался щелчок, и дверь примерочной приоткрылась.

В образовавшейся щели показались лицо и рука Селении.

— Ой! П-подожди, ты что, раздета?!

Её левая рука, сжимающая дверь, была обнажена до самого плеча. Если она сейчас скажет, что полностью одета, он поинтересуется: «А это у вас что, нудистский стиль?»

В отличие от запаниковавшего Акихару, Селения лишь усмехнулась.

— Естественно, я же примеряю бельё. Для этого нужно раздеться.

— Я не о том! Если уж открываешь дверь, делай это одетой!

— Мне не хочется делать двойную работу. Так что это необходимость.

Бросив эту загадочную фразу, Селения скрылась за дверью, а затем снова выглянула, протягивая левую руку:

— Не могли бы вы принести такой же, но на размер больше?

В её руке был ярко-красный бюстгальтер, от которого глазам было больно.

Акихару переводил взгляд с предмета на лицо Селении и обратно, а затем сглотнул и осторожно спросил:

— Ты что, хочешь, чтобы я… принёс его?

— Именно это я и сказала. Что тут непонятного?

— Ты что, прикалываешься?! Ты вообще понимаешь, о чём просишь?!

Акихару невольно вскрикнул, хотя, возможно, это была нормальная реакция. Он даже мог гордиться тем, что сдержался и не назвал её тем, что она заслуживает.

Селения, казалось, была несколько озадачена его бурной реакцией.

— Акихару, вы ведь, насколько я знаю, учитесь на факультете слуг и в будущем станете дворецким? И вы говорите, что не можете выполнить даже такую простую просьбу?

— …Но это же… сами посудите! Ты вообще не стесняешься открывать дверь во время переодевания? Или среди аристократов это теперь в моде — выставлять себя напоказ?

— Как грубо. Я точно рассчитала угол, чтобы отсюда ничего не было видно. Если вы не будете нарочно заглядывать, проблем не возникнет. А если попытаетесь — я захлопну дверь прежде, чем вы успеете дотянуться.

Акихару, немного успокоившись, решил оценить ситуацию.

…Ну да, с учётом того, что она стоит почти вплотную к двери, видна только её голова и рука. Если бы он отошёл в сторону, то мог бы заглянуть внутрь, но он, естественно, не собирался этого делать.

Однако, учитывая весь этот шум, их вполне могли услышать другие покупатели. И если кто-то подойдёт проверить, что случилось… в этот самый момент его застукают в позе «почти вломился в примерочную», и репутация будет уничтожена в мгновение ока!

И в любом случае пострадает только он. Чем дольше это продолжается, тем хуже, и это кошмарная ситуация.

Акихару, казалось, начал понимать, почему Селения так раздухарилась и открыла дверь… но тут его взгляд упал на щель.

Внутри, на вешалке, висела одежда… но не только она. На дальней стене было большое зеркало, в котором отражалась дверь.

А в отражении стояла сама Селения… полностью обнажённая, если не считать трусиков.

— …Акихару? Что-то не так?

— А?! Н-нет, всё нормально!

Когда она заговорила, Акихару, который буквально прилип к этому шокирующему зрелищу, вздрогнул и ответил слишком нервно. Чёрт! Это была абсолютная случайность, и он ни в чём не виноват, но если она поймёт, что он что-то видел… его тут же объявят преступником, это уж точно!

Единственный способ избежать катастрофы — либо бежать, либо заставить её закрыть дверь. Акихару, чтобы не быть разоблачённым, поспешно вытянул руку к Селении:

— Ладно, я принесу! Так, тебе нужен размер больше, да?!

— Д-да… марка, которая слева…

— Я сам найду! Ты пока закройся, ладно?! Там пара идёт, сейчас заметят и подумают бог знает что!

— …Хорошо, — с некоторым сомнением, но всё же протянув ему бюстгальтер, Селения закрыла дверь.

Акихару, совравший про других покупателей, чтобы выпутаться, почувствовал огромное облегчение и чуть не рухнул на пол. Да, картинка была та ещё, но её связь с этим инцидентом была настоящей ловушкой, и радоваться тут было нечему.

— …Ёлки-палки… — опершись рукой на колени, которые грозили подкоситься, Акихару вдруг ощутил странное тепло на ладони. Он опустил взгляд… и его чуть не хватил удар.

В его руке был тот самый ярко-красный бюстгальтер… и он был слегка тёплым.

Это тепло, словно подтверждение того, что вещь только что носила Селения, вызвало у него не столько смущение, сколько мысль: «…И чем я, собственно, занимаюсь?» Ему вдруг отчаянно захотелось умереть.

Мало того, что он, парень, стоял и сжимал в руках женское бельё… он был потенциальной целью для охраны! Медлить было нельзя. Девушка-продавец уже косилась в его сторону.

— …Где и когда я свернул не туда, чтобы дойти до такой жизни?.. — пробормотал он, но ответа никто не дал. И Акихару двинулся выполнять своё самое нежеланное поручение в жизни.

***

С момента их прихода в универмаг прошёл всего час, но он чувствовал себя так, словно совершил восхождение на гору и теперь с трудом тащится домой. Ему было тревожно думать, что же будет дальше, но он просто сидел на скамейке, ожидая.

Сейчас Томоми и Селения выбирали подходящий подарок для Нацумэ. Та, что закончит первой, должна была позвать его. Здесь, в отличие от отдела белья, было много разных магазинов, но нужные вещи не были сгруппированы в одном месте, поэтому поиски затягивались.

Акихару было немного неловко перед ними, но он был рад передышке.

Может быть, стоило просто посоветоваться с ними и прийти одному?.. Но это было уже «после драки». Хотя, судя по всему, его лучший план обернулся началом тяжёлых испытаний.

— Ну и денёк… Слишком много событий для одного дня…

Акихару сидел, сгорбившись на скамье, и из-за кондиционера его начало клонить в сон. Он уже подумывал о том, чтобы вздремнуть и сбежать от реальности, как вдруг сверху раздался голос.

— Эй, не спи здесь. Ты мешаешь покупателям.

— …О, уже вернулась? — Акихару поднял голову на этот нотационный тон и увидел стоявшую над ним Томоми, которая выглядела слегка удивлённой.

Без привычной «аристократичной» маски, подруга детства покачала головой:

— Вот это да! Я стараюсь, помогаю тебе, а ты тут дрыхнешь! Давай, вставай.

— Ладно-ладно. Нашла что-нибудь стоящее?

— Лично мне кое-что приглянулось. Но сначала я хочу услышать твоё мнение… а потом ещё посмотрим на то, что выбрала Селения.

— А, ну да. Ты права.

Даже если выбор Томоми будет хорош, Акихару не мог принять решение, не увидев, что нашла Селения. Это было бы нечестно и невежливо, даже если и хлопотно.

— Ну что ж… — он вздохнул и поднялся. — И где же этот твой «шедевр»? Это же перчатки, верно?

— Да, я нашла отличный вариант. Идём.

Акихару усмехнулся, глядя на Томоми, которая с уверенностью повела его за собой. Почему и она, и Селения такие самоуверенные? Порой он им даже завидовал.

«Вот это у них, видимо, лидерские качества», — подумал он, идя через отдел зимней одежды. Хотя он бы ни за что не признался им в этом вслух.

Здесь было многолюднее, чем в отделе белья. Но вокруг были люди в основном старше двадцати-тридцати лет — не та публика, которую можно было встретить в обычных молодёжных магазинах. Всё вокруг предназначалось для женщин, и, чтобы не попасть в неловкое положение, Акихару старался не таращиться по сторонам, а смотреть в спину Томоми.

— Так… Ах, вот.

Томоми зашла за угол, который был совсем недалеко от места, где они отдыхали. Здесь продавались в основном головные уборы и накидки, а не куртки и пальто. Дизайн и цвета были довольно яркими, на молодёжную аудиторию.

Акихару уже с надеждой смотрел на манекены, как вдруг Томоми остановилась.

Он на мгновение подумал, что они пришли, но тут же понял, что ошибся.

Потому что за плечом Томоми он увидел характерный пышный пучок золотистых волос.

— Хм, она тоже здесь выбирает?

— …Только что её здесь не было. Логично, что она тут, но как же это скучно.

— А мне, наоборот, удобно — меньше бегать.

Пока они обменивались репликами, Селения, видимо, заметила их и обернулась. У неё, как всегда, была быстрая реакция, как и подобает обладательнице такой проницательной шевелюры.

На мгновение расширив глаза от неожиданности, Селения тут же прищурилась и изобразила на лице коварную улыбку.

— О, вы двое. Какими судьбами? Неужели вы решили признать поражение, не успев даже начать?

— Конечно, нет, — ответила Томоми с милой улыбкой. — Зачем отказываться от победы? Хотя, возможно, мне бы пришлось уступить из милосердия и сострадания… но только не в этом случае.

— Что вы имеете в виду?!

— Я думала, такая умная Селения-сан, как вы, поймёт и без объяснений… но я ошиблась?

…Прошу вас, ради всего святого, прекратите этот диалог! У меня от него уже желудок болит! Особенно Селении стоило бы перестать лезть в драку, из которой она всегда выходит проигравшей. Хотя это её обычная тактика — сначала нарываться, а потом проигрывать.

В любом случае, если они продолжат сверкать взглядами, это может доставить неудобства окружающим, включая персонал. Поэтому Акихару, сделав вид, что не замечает их перепалки, вмешался:

— Томоми сказала, что нашла что-то хорошее. А как у тебя?

— …Хм, я пока изучаю варианты. Кое-что есть, но надо ещё сузить выбор.

— Если так, может, сначала посмотрите на то, что выбрала я? Если вам понравится, не придётся тратить время на дальнейшие поиски.

Предложение Томоми было хоть и провокационным, но здравым. На это уйдёт немного времени, и Селения, видимо, действительно была заинтересована в том, что выбрала её соперница.

— Что ж, раз уж так, я взгляну.

Она ответила снисходительным тоном и скрестила руки на груди, мол, веди уже.

Томоми с улыбкой ответила: «Тогда прошу сюда», но Акихару заметил, как у неё на мгновение дёрнулся глаз. Похоже, она была слегка раздражена.

«Боже, только бы не начали ссориться», — взмолился он про себя, следуя за ними к витрине с перчатками, и стал ждать, пока подруга возьмёт нужную вещь.

Томоми сняла одну пару с вешалки и, развернув её так, чтобы было видно, обратилась к нему:

— Как вам эта? Офф-уайт — подходит почти к любому цвету, с чем угодно хорошо сочетается. Дизайн простой, так что можно носить и в школу. — Слова лились из неё, как у настоящего продавца. Вещь и правда выглядела неплохо: тонкая вязка, тёплая, на вид качественная.

Акихару уже был согласен, но он ждал реакции Селении. Он мельком взглянул на неё — она смотрела на перчатки с тем же выражением лица, что и тогда, когда он выбирал бэби-долл. Похоже, она тоже не находила недостатков, но признавать это вслух не хотела.

Не только Акихару заметил её реакцию. Томоми, довольно улыбнувшись, протянула перчатки ему:

— Вот, потрогайте. Качество отличное. К тому же цена довольно низкая, я считаю, это выгодная покупка.

— Да, действительно классные. И ещё и недорого — …

Акихару, уже готовый согласиться, если не будет возражений, взглянул на ценник… и застыл на месте, словно превратился в камень.

— …Акихару-кун? Что-то не так?

— В чём дело? Если вам не нравится, скажите прямо, — удивились обе девушки.

Но Акихару было не до них. Он пересчитывал цифры на ценнике снова и снова… да, всё верно. Это было невероятно.

— …Слушай, Томоми-сан.

— Что такое? Что за странное обращение?

— …Эти «недорогие» перчатки… Они стоят пятнадцать тысяч иен. Это же ошибка, да?

— Э? Нет, мне кажется, всё верно.

Подруга, не совсем понимая его озабоченность, растерянно наклонила голову, улыбнувшись своей привычной улыбкой отличницы.

Селения тоже нахмурилась:

— В розницу они обычно стоят около двадцати тысяч. Так что за эту цену — действительно дёшево.

Они обе, кажется, были согласны. Скидка более двадцати процентов — это действительно выгодно.

Но для Акихару это не было аргументом.

— …Да, это хорошая вещь… но она выходит за рамки моего бюджета.

— Ах, вот как? Сколько вы планировали потратить? — спросила Томоми, немного смутившись, видимо, забыв о его финансовых ограничениях.

Акихару стало неловко, но он понимал, что нужно сказать правду. Это важно.

— Ну, не знаю… я рассчитывал на что-то подешевле…

— Говорите конкретнее, — подтолкнула Селения.

— …Ну… в районе пяти тысяч иен… а лучше бы до трёх тысяч уложиться…

Услышав это, и Томоми, и Селения вытянули лица в одинаковом изумлении. Они были явно ошарашены, и Акихару стало неловко.

Когда он раньше заходил в этот универмаг, он не покупал вещи для себя, поэтому на цены не обращал внимания. А зря! Это вам не молодёжный торговый центр, здесь всё стоит соответствующих денег… Оплошность!

…Хотя, перчатки за десять тысяч — это что-то. Если бы кожаные, то ладно, а это же просто вязаные! Может быть, это какой-то знаменитый бренд, о котором он не знал?

Как бы то ни было, денег в кошельке было катастрофически мало. Так что он должен был отказаться, как бы ни было неудобно.

Томоми, похоже, поняла его положение и, вздохнув, произнесла:

— …Ладно. Надо было сразу сказать. Тогда бы мы и не пошли сюда.

— За такие деньги здесь почти ничего не купить, — добавила Селения. — Можно, конечно, что-то найти, но выбор будет крайне скудным. Вон те шарфы — все стоят больше десяти тысяч.

— …Простите, я правда виноват…

Акихару только и мог, что извиняться. Он чувствовал себя ещё более неуютно, чем в отделе белья.

Тогда он был ни в чём не виноват, а здесь — явно его ошибка. От этого было ещё хуже. Если бы он сразу сказал про бюджет, можно было бы избежать этого унижения, и его захлёстывала двойная волна стыда.

Он готов был провалиться сквозь землю.

— …Ничего не поделаешь, — сказала Томоми. — Пойдём в торговый центр в центре города. Там наверняка есть магазины, где уложимся в твой бюджет.

— Согласна. Там будет гораздо больше вариантов, чем здесь.

Похоже, они уже приняли решение за его спиной. Акихару чувствовал себя ещё более паршиво. Он опустил голову, как побитый пёс. Он что, правда, бесполезен в этом мире?

Но реальность была такова: несмотря на это, у него были те, кто готов был помочь, даже с острыми словечками.

— Эй, Акихару! Если будешь копаться, стемнеет! — поторопила его Селения.

— Да, и если мы задержимся, Селения-сан может проголодаться и стать неуправляемой, — подхватила Томоми.

— Что?! Как вы смеете называть меня голодным поросёнком?!

— Ой, ну что вы, поросёнок… Скорее уж вы похожи на рыбу-меч. Острая и колючая — прямо как вы!

— Ах, вы издеваетесь над моей причёской?!

— Нет, я имела в виду характер. Но, возможно, Селения-сан немного мнительна?

…Ну, я, наверное, всё-таки не совсем в этой компании…

Пока Акихару с недоумением взирал на двух девушек, готовых вцепиться друг в друга при любой возможности, внезапно:

— Вы как всегда, срываетесь на окружающих! И всё из-за тебя, Акихару!

— …Э? Я?

Его имя прозвучало как гром среди ясного неба. Селения резко повернулась к нему, сверкнув глазами.

— Потому что вы стоите, как ленивец после обеда! Если бы вы шевелились быстрее, ничего бы этого не было!

— И за что на меня-то нападать? Какое я имею отношение к этой ситуации?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, но вы смеётесь надо мной?!

— Да боже упаси! Ты просто параноик!

Акихару изо всех сил пытался уклониться от «огня», но Селения была глуха к его доводам.

И, как ни странно, это, возможно, было к лучшему — она внезапно отвернулась от него, бросив через плечо:

— Я больше не намерена это терпеть! Я ещё припомню вам это унижение!

— …Ты это мне говоришь?

— Кому же ещё?! С кем ещё я имею дело, по-твоему?!

Возмущённая, она снова пошла вперёд, не переставая бурчать. Акихару, глядя в спину, невольно подумал, что она права… хотя её гнев был направлен явно не по адресу.

Томоми, мельком взглянув на него, последовала за ней. Акихару, оставшийся в одиночестве, почесал затылок и двинулся следом…

…И тут он вдруг задумался и слегка наклонил голову.

— Только что взгляд Томоми показался мне… каким-то раздражённым. Мне показалось?

Если следовать её обычной логике, она бы улыбнулась его незаслуженному нападению и похихикала. Но она была какой-то… надутой?

Конечно, у неё была причина разозлиться: её помощь и выбор были отвергнуты, и всё из-за его скупости. Но это было что-то большее. Его это зацепило.

К сожалению, по её спине нельзя было прочитать эмоции, а спрашивать её в лоб не имело смысла. Акихару мог только строить догадки и предположения, понимая, что вряд ли когда-нибудь узнает правду.

***

Торговый центр в Онокуре был не слишком большим и известным, но там было много молодёжных магазинов, и они нашли несколько хороших мест.

Они обошли их все, бесконечно обсуждая варианты, споря и возвращаясь в первые магазины, чтобы снова всё пересмотреть…

В итоге Акихару удалось купить подарок Нацумэ только к вечеру, когда уже стемнело.

— …Ну, что ж… спасибо за помощь… — с трудом выдавил он.

В ответ Селения одарила его взглядом, полным гнева.

— …Это невероятно! Мы выбрали отличные вещи, несмотря на скудный бюджет… Я впервые так остро ощущаю разницу во вкусах!

— Я тебе уже сто раз говорил…

— Да, ты не виноват, — холодно перебила Томоми. — Виноват твой вкус.

Он не знал, как успокоить их, и от этой фразы его накрыло волной раздражения.

Пока они шли по вечерним улицам в прохладном воздухе, Акихару, поглаживая себя по животу, думал, что же делать. Селения, судя по всему, собиралась вернуться в академию. Может, пригласить её перекусить сладким, чтобы хоть немного задобрить? Но до ужина осталось пару часов, и он не был уверен, что это хорошая идея. С другой стороны, сидеть в машине с раздражённой Селенией — то ещё удовольствие…

— …Кстати, Акихару.

— …М? Что?

Пока Акихару размышлял, как выпутаться из этой ситуации, Томоми тихо обратилась к нему. Она говорила так, чтобы Селения не услышала, и её лицо было необычно серьёзным.

— …Я понимаю, что это не моё дело, но ты говорил, что у тебя не очень с деньгами… Ты уверен, что можешь позволить себе тратить столько?

— …Ах, это… — Он вспомнил, что рассказывал ей о своих финансовых проблемах. Когда он только перевёлся в Хакурэйрё, он говорил, что не может позволить себе другую школу. В её беспокойстве не было ничего удивительного.

Акихару, стараясь скрыть смущение, коснулся пирсинга в ухе и ответил:

— Ну, мне присылают карманные деньги, и у меня есть небольшие сбережения, так что это не проблема. Да и ситуация немного улучшилась.

— В каком смысле?

— В сентябре пришло письмо от опекуна, что они забыли увеличить мои карманные деньги, когда я поступил в старшую школу. Я проверил счёт в банке, и сумма выросла раз в пять. Теперь могу позволить себе даже непредвиденные расходы.

— …Хм. Понятно, — многозначительно протянула Томоми.

Акихару промолчал, хотя она, похоже, поняла всю подоплёку. Его опекуны, скорее всего, узнали о нём от своей дочери в Хакурэйрё и решили исправиться. Но он не испытывал благодарности.

Главное, что теперь у него были деньги на зимнюю одежду, а также он мог позволить себе пойти куда-то с Дайти и остальными, не отказываясь из-за финансовых проблем. Он не собирался отказываться от этой помощи, хотя и не был в восторге от их щедрости.

Томоми, видимо, поняла это, и, взглянув на него, мягко улыбнулась.

— …Ну, если ты так считаешь…

Она пробормотала это так тихо, что Акихару понял: она всё знает. Иногда казалось, что она может читать его мысли.

Акихару неловко почесал щёку, и Томоми тихо рассмеялась. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то, как вдруг…

— …Кстати, Акихару. Вы знаете?

Идущая впереди Селения, внезапно и резко обернувшись, спросила его.

— Прежде чем спрашивать, скажи, о чём речь. О погоде? Или о меню на ужин?

— Нет, я о другом. Вы знаете, что сегодня двадцать четвёртое число?

Акихару удивился: зачем она спрашивает о чём-то, что все знают? Двадцать четвёртое декабря — это день, о котором знает любой японец.

— Конечно знаю, это же Рождество — сочельник.

Но Селения, усмехнувшись, перебила его:

— Хм, тогда ваш ответ не совсем верен!

Акихару нахмурился, пытаясь вспомнить, что же ещё может быть в этот день. Он знал, что в День святого Валентина есть «День сушёной рыбы», но он не слышал о подобных розыгрышах на Рождество.

Он пожал плечами, показывая, что сдаётся. Тогда Селения остановилась, гордо скрестила руки на груди и торжествующе объявила:

— Двадцать четвёртое декабря — мой день рождения!

— …Да откуда же мне это знать?! Я же не знал, когда ты родилась!

Акихару невольно огрызнулся, но он был прав. Это был слишком личный вопрос, а она произнесла это с таким видом, будто упрекала его в невежестве.

На его возмущение Селения, как ни странно, не рассердилась, а только улыбнулась, что было необычно — обычно она бы уже взбесилась. Акихару растерялся.

Почему она, ещё недавно злившаяся, была так спокойна? В этой улыбке было что-то странное, словно она вспомнила, где спрятала любимые сладости.

Селения, поправив свои локоны, произнесла:

— Да, вы правы, я никогда не говорила вам об этом. Но теперь вы знаете, правда?

— …А? Ну, да, это вряд ли забудешь — ведь день рождения совпадает с Рождеством…

Акихару ответил, не понимая, к чему она клонит. Селения снова улыбнулась — на этот раз более изящно.

— Тогда я жду от вас подарка, в котором будет чувствоваться искренность.

…И тут Акихару наконец понял, к чему она ведёт.

Но это не означало, что он с этим согласился.

— Постой-ка, погоди. С какой стати я должен дарить тебе подарок на день рождения?!

— Ах, вы хотите сказать, что Нацумэ-сан вы дарите, а мне — нет? Я же потратила на вас столько времени перед экзаменом!

— Ну… но ты же сама говорила, что у меня нет вкуса…

— Именно поэтому я и хочу дать вам шанс. Если вы считаете эту оценку несправедливой, вы должны радоваться, что я даю вам возможность доказать, что вы можете выбрать что-то, что мне понравится! — заявила она с торжествующей улыбкой.

— Это чёрт знает что!

— Я, конечно, не жду от вас ничего особенного… но любопытно посмотреть, что вы выберете, — сказала она с насмешкой и снова зашагала вперёд.

Акихару остался стоять с открытым ртом, ошарашенный тем, как она одним махом всё решила. Он знал, что она упрямая, но это было уже слишком.

Он смотрел на развевающиеся локоны Селении и размышлял, что же делать, как вдруг раздался голос Томоми:

— …И что ты собираешься делать?

Этот холодный голос, казалось, не замечал морозного вечернего воздуха. Акихару, не понимая, с какой стати она оказывает на него давление, тихо ответил:

— А что я могу сделать? Я и правда заставил их тратить на меня время… придётся выбрать что-то.

— …«Что-то» и «придётся»? Зачем? Ты же не обязан это делать?

— Я должен. Они помогают мне с экзаменом… да и вряд ли она попросит что-то дорогое.

Да и Томоми он тоже дарил подарки на день рождения. Так что в этом нет ничего необычного — это нормально для друзей.

Летом он выиграл в игровом автомате игрушку и подарил её Томоми, сказав, что это «подарок на день рождения». Так что он не понимал, почему она так к этому относится.

Но Акихару решил, что не стоит задерживаться, иначе Селения снова разозлится. Он хлопнул Томоми по плечу:

— Ладно, пошли. Надо вернуться в Хакурэйрё, а то завтра экзамен…

Его слова застряли в горле. Томоми схватила его за запястье.

— …Э? Что такое? — он удивлённо посмотрел на неё. Она смотрела на него снизу вверх серьёзным взглядом. Это была не та Томоми, которая только что болтала с ним.

— …Ты ведь… это… Селения… — запинаясь, произнесла она, и это было на неё не похоже. Её взгляд, обычно полный уверенности, вдруг стал каким-то потерянным.

Она замерла, не решаясь продолжить. Акихару никогда не видел её такой.

— …Томоми? — спросил он с беспокойством.

И тут она опустила голову:

— …Нет, ничего.

Она подняла лицо, и на нём снова была её обычная, загадочная улыбка.

— Ну, идём? Задерживаться с девушкой, да ещё так поздно… могут поползти слухи.

— Э? Нет, это…

— Или я сама могу придумать что-нибудь. Например, что ты пытался ухаживать за двумя девушками одновременно.

— Это не смешно! — возмутился Акихару, не зная, шутит она или нет.

Томоми тихо рассмеялась, как и подобает «интриганке», и зашагала вперёд.

Акихару, снова оставшись позади, медленно двинулся за ней, ничего не понимая. Она всегда была непредсказуема, но сегодня это было уже слишком.

Он пытался думать, но его мысли скакали. Может быть, это какой-то розыгрыш? Это всё, что он смог придумать. Но ему очень хотелось, чтобы такая жизнь была только «может быть».

— …И что же это всё значит?..

Весь остаток пути в машине Акихару размышлял над этой загадкой, которая оказалась гораздо сложнее завтрашнего экзамена.

Ручка с глухим стуком покатилась по столу — Томоми в сердцах швырнула её, даже не заметив, как та выскользнула из пальцев. А затем замерла, чувствуя, как к щекам приливает жар. Стыдно. Зачем она сказала это вслух? В комнате ни души, подслушать некому, но всё равно — до чего же неловко. Совсем на неё не похоже.

Впрочем, дело было вовсе не в самом монологе, а в том, что всплыло в памяти — воспоминание о том, что случилось всего несколько часов назад. Когда они возвращались из Оно-куры, она собиралась сказать Акихару кое-что… И теперь при одной мысли об этом хотелось накрыться одеялом с головой и сделать вид, что ничего не было. И это уже в который раз.

Это просто немыслимо. Она готова была усомниться в собственном рассудке. Почему в тот момент она чуть не ляпнула такое? Да, в последний миг ей удалось остановиться, но это вовсе не означало, что можно объявить себя невиновной.

Щёки пылали так, что, казалось, могли поджечь страницы. Томоми со стоном уронила голову в раскрытую тетрадь.

— …У-у… Я же не такой человек… — пробормотала она в бумагу и тут же, не поднимая лица, мысленно повторила: — Всё должно было быть не так…

Она прекрасно знала, что день рождения Селении приходится на канун Рождества. И с того самого момента, как разговор зашёл об этом, внутри что-то сжалось, заставив её молчаливо держаться в стороне. Но когда они остались вдвоём, контроль едва не отказал.

Именно тогда — когда Акихару, ничуть не сомневаясь, заявил, что подарит Селении подарок на день рождения. С языка чуть не сорвался убийственный вопрос: «А что ты сам чувствуешь к Селении?» Вот это был бы номер!

Нет сомнений: Акихару испытывает к ней симпатию — но до романтики там явно далеко. И тут вдруг она сама, своими руками, подбросила бы дров в этот костёр! А если бы его чувства из-за этого начали развиваться? Чистое безумие! Даже с учётом того, что она изрядно нервничала, это было за гранью.

Но ещё хуже — те слова, которые первыми едва не слетели с губ…

Томоми резко выпрямилась, уставившись в стену расширенными от ужаса глазами.

— «Я тебе нравлюсь?»… — прошептала она и тут же, осознав, что произнесла это вслух, зажала рот ладонью. Да, именно это она и собиралась спросить!

Разговор шёл о подарках, и вдруг — ни с того ни с сего — такой вопрос. Откуда он взялся, она и сама не понимала. Но в тот миг ей отчаянно, до дрожи хотелось задать его — возникший словно из ниоткуда, — и она была на волосок от того, чтобы не сдержаться. Подумала — и тут же чуть не сказала, запаниковала, попыталась замять, и едва не ляпнула что-то ещё похуже…

— Это полный провал… Такой я быть не должна… — настроение стремительно падало, хотелось плакать. Похоже, весь день она была на взводе и не находила себе места.

Причин хватало. Всё началось с того, что Акихару попросил её помочь выбрать подарки на день рождения для его кузины. Экзамены, дела, заботы — мелочи наслаивались одна на другую. Но главное — она теряла чувство уверенности. Раньше она спокойно наблюдала за перепалками Акихару и Селении, даже с лёгкой ревностью — и получала от этого странное удовольствие. Но теперь это становилось всё труднее.

— …Ах, да что ж такое… Я ведь собиралась действовать хитрее, держать всё под контролем…

Но сегодняшний день развеял эту уверенность в пух и прах. Теперь её мучила тревога: справится ли она с тем, что ждёт впереди? А ведь через несколько недель её ждёт серьёзное испытание.

Двадцать четвёртое декабря — канун Рождества, день рождения Селении. Грандиозное событие, когда нельзя расслабляться, а она в таком состоянии… Хоть плачь. Томоми снова уткнулась лицом в сгиб локтя, словно в подушку.

— …Надо что-то делать, — глухо произнесла она в рукав.

Последнее, чего она хотела, — это чтобы Акихару начал встречаться с кем-то другим, а она осталась с чувством полного поражения. Уж лучше рискнуть всем и проиграть с честью, чем сидеть сложа руки.

Нужно прийти к согласию с собой, вести себя как обычно, и при этом незаметно, исподволь прилагать усилия, чтобы нравиться Акихару… Пока она прокручивала это в голове, настроение постепенно выправлялось. Опыт трёх с половиной лет в академии Хакурэйрё, где она играла роль идеальной юной леди, и её врождённый бойцовский характер настойчиво твердили: «Ты справишься».

…Да, она сможет. Она всегда добирала недостающее упорством. Даже если что-то шло не так — не сдавалась, стискивала зубы и двигалась к лучшему результату. И в этот раз будет так же. Просто гора, которую надо преодолеть, оказалась чуть круче. Но это не значит, что её нельзя покорить.

Томоми сказала себе: если уж переживать и ломать голову над проблемами, то только после того, как сделаешь всё возможное. Она выпрямилась и произнесла, словно убеждая себя:

— …Ну, тогда сначала надо разобраться с завтрашним экзаменом.

Представив Селению, которая наверняка сейчас зубрит в своей комнате, она решительно открыла учебник и тетрадь.

…Вот только в тот вечер Томоми так и не осознала самого главного. Что все её поступки, вызванные неуверенностью, и даже острая конкуренция — всё это питалось одним-единственным чувством. И её вечный вопрос: «Нравится ли он мне как друг или как парень?» — уже давно отошёл на второй план, уступив место чистому, сильному чувству, которое готово было переполнить её.

Она осознала это только спустя некоторое время.