Глава 2

В частной академии Хакурэйрё, притаившейся в пригороде Токио, у старшей школы имелось три общежития. Глубокой ночью, далеко за полночь, в самом роскошном корпусе, больше смахивающем на персидский дворец, в комнате на верхнем этаже шушукались две тени.

— …Вот и всё, что произошло с господином на этой неделе, — тень у окна закончила доклад и замерла, уставившись на хозяйку.

Вторая тень, едва тронутая дрожащим огоньком свечи, сидела на исполинской кровати под многослойным шёлковым балдахином. Она медленно кивнула и подняла взгляд на собеседницу.

Этого хватило. Ни единого слова, но девушка у окна и так всё поняла и низко склонила голову.

— Благодарю, госпожа. Однако проблема в том, что господин… этот похотливый болван, пусть и случайно, но слишком уж часто контактирует с женщинами. С такой частотой это уже тянет на намеренную охоту. Право, его дурной характер переходит всякие границы.

— Я понимаю ваши чувства, но оставлять этого господина без присмотра нельзя. Из-за догматов и заповедей мы не можем действовать столь же открыто, как другие. Если не подготовиться и не взять ситуацию под контроль, ваше место первой жены может пошатнуться.

— Да, разумеется. Не извольте беспокоиться, кое-какие шаги уже предприняты. Осталось лишь выяснить, когда и в каком формате пройдёт следующий экзамен по обслуживанию — потребуется лишь небольшая корректировка. Но проблем не будет, всё сложится так, как вы пожелаете.

Голос лучился уверенностью, а губы девушки на кровати тронула лёгкая улыбка. Случись в комнате третий — он бы только недоумённо хлопал глазами, настолько односторонним казался этот диалог.

Пламя свечи ярко вспыхнуло в последний раз и беззвучно погасло…

Это был сигнал — то, что нарушит тишину и запустит цепь событий.

***

— …Ну и внезапно, однако, — пробормотал Акихару, глядя в пустоту.

Кажется, его услышали, но реакции — ноль. Стоять лицом к лицу и с такой невозмутимостью игнорировать могла только эта служанка со стальными нервами. Служанка по имени Хэдиэ с вежливой улыбкой наперевес и без капли желания идти на уступки замерла напротив. А её госпожа, укутанная в чадру так, что виднелись лишь глаза, хранила ледяное молчание.

Айсэ и Хэдиэ — худшая компания для диалога, какую только можно вообразить. Акихару устало вздохнул — мол, ну и денёк — и перевёл взгляд на свою правую руку. В ней белела визитная карточка, которую ему только что вручила Хэдиэ. Уже знакомая карточка партнёра для экзамена по обслуживанию.

Преподавательница Микан объявила об экзамене сегодня на послеобеденном уроке — и наверняка в тот же миг старшие курсы получили запрос о сотрудничестве. Ещё вчера Томоми безапелляционно заявила: — В воскресенье идём с Пиной в кино, ты с нами, — но о грядущем испытании молчала. Значит, она ничего не знала, и схема сработала как по нотам.

И всё же… Эта парочка из культа Ислама вынырнула перед ним, будто в засаде сидела, вручила карточку, даже не поздоровавшись толком. Так молниеносно — словно заранее знала, когда объявят экзамен. Тут уж любой удивился бы. А то, что они не спешат уходить и застыли в молчании, выглядело ещё подозрительнее.

…И опять судьба пихает его в очередной насильственный поворот. Акихару с опаской переводил взгляд с карточки на лица двух старшеклассниц, как вдруг Хэдиэ слегка притушила дежурную улыбку.

— Что ж, госпожа, нам пора. Цель достигнута, к тому же кто-то приближается.

— Ты у нас, оказывается, ниндзя… Чужое присутствие за версту чуешь, — буркнул Акихару. Но когда Хэдиэ что-то говорила, это редко оказывалось шуткой. Айсэ согласно кивнула, и пока Акихару стоял с открытым ртом, попрощалась лёгким наклоном головы. Хэдиэ же отвесила глубокий, как и подобает служанке, поклон.

— Тогда до встречи на экзамене в воскресенье, господин.

— Стой, я ещё не решил, выберу ли тебя в партнёры…

Договорить ему не дали.

…Потому что, когда он вскинул глаза на Хэдиэ, с её лица полыхнула улыбка — и это было оружие.

— Я, конечно, не смею и помыслить, но ведь вы, господин, чья ценность сравнима с выброшенной на обочину рухлядью, не станете же отвергать столь драгоценное приглашение от самой госпожи Айсэ?

— Э… ну, это…

— Вам следовало бы рыдать от благодарности, уткнувшись лбом в землю, но наша великодушная госпожа не требует столь унизительных сцен. Посему и я не смею настаивать. Однако, если вдруг — чему, конечно, не бывать — вы посмеете оттолкнуть протянутую руку… о последствиях догадайтесь сами.

Догадываться не пришлось. Одного её жеста, изображающего, как сворачивают шею птице, хватило за глаза. Откровенная угроза. И чтобы он, не дай бог, не усомнился в серьёзности её слов, эта — служанка-убийца ещё и провела пальцем по горлу.

Жаловаться — себе дороже, ответка прилетит тысячекратная. Акихару молча проводил их взглядом. Смирился, но связываться с этой парочкой, что поопаснее гадюки, всё равно выходило накладнее.

Смакуя горький привкус нескончаемых испытаний, он побрёл в сторону общежития и по дороге снова прокрутил в голове случившееся.

— И правда… что это вообще было?

Карточка в руке — реальная, как и недавний диалог. Сердце до сих пор колотилось в бешеном ритме от предчувствия гибели — в переносном, но с Хэдиэ, возможно, и в самом прямом смысле.

С момента их шокирующей встречи эти двое из культа Ислама держались на удивление нейтрально. И вдруг — именно на этом экзамене, да ещё с наскока.

— Всё-таки подозрительно… Или они что-то задумали?

Если так, то главной зачинщицей явно была не кроткая госпожа, а её служанка, способная перехитрить иного матёрого притворщика. …Да и в отличие от Томоми, эта — убийца запросто могла покуситься на жизнь. Вечно при ней этот кинжал. Скажи она, что профессиональный киллер, — Акихару бы и на миг не усомнился.

Именно поэтому отвертеться от приглашения…

— …Какой у вас, однако, мрачный вид, — раздался голос рядом.

— А? О… Дрель?

Он так глубоко задумался, что не заметил, как его окликнули. Перед ним стояла знакомая девушка — точнее, девушка со знакомой причёской.

Селения, уже в повседневной одежде, замерла напротив, скрестив руки и всем видом выражая недовольство. Как она здесь очутилась и когда он успел дотопать до общежития младших курсов — Акихару проморгал.

Он всё ещё переваривал ощущение телепортации, а Селения, которой явно не понравилась его заминка, нахмурила брови и встряхнула роскошными золотыми локонами.

— …Похоже, у этого глупого простолюдина память короче птичьей. Мы же договаривались, что вы перестанете называть меня этим идиотским прозвищем!

— …А. А-а. Точно, было дело.

И впрямь вылетело из головы. Хотя у Акихару имелось оправдание. Обычно он старался звать её по имени, но когда его заставали врасплох, прозвище выскакивало само. Привычка — он столько лет звал её Дрелью, что язык тянулся раньше мысли, без всякого злого умысла.

— Прости, ты просто взяла и выросла передо мной из-под земли.

— …Хм, хотите сказать, вы были погружены в свои тёмные размышления?

— Ого? А с чего ты взяла?

— Да с того, что даже на открытом пространстве вы не подали виду, что заметили меня. И глаза у вас были точь-в-точь как у мошенника, высматривающего доверчивых туристов. Любой мало-мальски наблюдательный человек мигом бы догадался.

Пришлось согласиться. Хотя слово — мошенник его царапнуло. С каких это пор он похож на афериста, вынюхивающего жертву? Но — увы, репутация имелась. Однажды его, устало бредущего домой, чуть не сдали в полицию за подозрительное поведение, а в другой раз незнакомая девушка расплакалась, заявив, что если он на неё посмотрит, она точно умрёт. Хотя уж по сравнению с этой особой, отвечающей на любую обиду в десятикратном размере, сам Акихару был сущим ангелом.

— Ладно, в этот раз я и правда виноват, спорить не буду, — вздохнул он и рассказал о случившемся. — В общем, явились эти двое — Айсэ и Хэдиэ. Вручили вот это и были таковы.

— Это? …Карточка партнёра?!

— Ага, полюбуйся. Раньше они ко мне и близко не подходили, а тут вдруг — на тебе. Вот и гадаю, не кроется ли тут подвох…

Об угрозе он благоразумно умолчал. Не из страха, разумеется, а чтобы не порочить честь старшеклассниц. Исключительно из благородства.

Селения, хмурясь, пристально разглядывала карточку. В повисшей тишине Акихару решился на вопрос:

— Слушай, а старшие курсы, как в конце первого семестра, не знают заранее, что будет на экзамене? Может, их поведение тогда бы прояснилось.

— …Нет. Нам прислали только карточки и письмо с просьбой. Всё как обычно. Никаких поблажек, как летом, нет.

— Ясно. Тогда совсем ничего не понимаю.

Махнув рукой, он коротко выдохнул.

— …Да и ладно, гадать — только голову ломать. Старшим не отказывают, так что схожу и посмотрю, что будет.

— Что?! Вы согласны?!

Селения взвилась, распахнув глаза, и сорвалась чуть ли не на крик. Она вцепилась ему в воротник, да так, что от такой хватки любая аристократка сгорела бы со стыда. Но Акихару боли не чувствовал и позволил ей висеть на нём сколько угодно. Он попытался её урезонить:

— А что делать? Раз содержание экзамена неизвестно, Хэдиэ не сможет устроить ловушку. А откажу — она взбесится пуще прежнего.

— Кх… может, и так… но…

— К тому же я ещё не знаю, найду ли другого партнёра. Я и так плетусь в хвосте, шансы терять нельзя.

Акихару мысленно собой гордился. Теория вышла стройная, и себя он убедил. Гораздо приятнее, чем признаваться в страхе перед угрозами.

…Но почему-то Селения сверлила его взглядом с явным раздражением, покусывая губу. Вот только не надо смотреть так, словно я враг народа и украл твой счастливый билет. Лицо у тебя красивое, но когда ты так зыркаешь — аж мороз по коже. Неужели не понимаешь?

Решив, что злить её без повода — гиблое дело, Акихару решил сменить пластинку.

— Кстати, Селения.

— …Что? Если ляпнете глупость — придушу, — предупредила она.

…Да что ж все старшекурсники-то такие?

— Вопрос простой: а ты что тут делаешь?

— В каком смысле? Где хочу, там и стою. Вас это не касается.

— Ну да, но… Ты же говорила, что после уроков идёшь в — Энсуйро на чаепитие с Фо и Эн?

— Что?!

Общежитие старших — Энсуйро и общежитие младших находились в разных концах. То, что она оказалась здесь, выглядело странно. Задавая этот вполне естественный вопрос, Акихару заметил, как Селения наконец выпустила его воротник и вся её гневная аура сменилась лихорадочной суетливостью.

Она нервно забегала глазами, теребя пальцы и явно сочиняя спасительную ложь. Наконец выпалила:

— Я… просто решила немного пробежаться! До встречи ещё куча времени!

— …Э-э. В этом наряде?

— Я прямиком оттуда!

— Но в такой юбке… И с каких пор ты вообще бегаешь?

— Для фигуры полезно! Есть возражения?!

Возражений у Акихару не нашлось — он поднял руки в знак капитуляции. Селения, пылая, рванула прочь с такой скоростью, словно участвовала в спринте. …В такой-то юбке — и всё видно как на ладони. И светлая кожа, и что-то красное… Она мигом скрылась из виду.

Глядя ей вслед, Акихару подумал, что всё это как-то чудно, но, наверное, забивать голову не стоит.

— …Ладно, схожу в душ и отпишусь Томоми. Надо предупредить, что кино накрылось, — напомнил он себе и зашёл в общежитие.

***

Экзамен в воскресенье.

В десять утра, под чистым небом, Акихару чувствовал себя отнюдь не бодрячком.

— …Слушай, мне кажется, тут что-то не так.

Он обернулся и выдал это с максимальной неловкостью. Айсэ, как всегда загадочная под чадрой, склонила голову набок. Жест был очень милым, но…

— В чём именно, господин? Неужели вы наконец осознали порочность вашего образа жизни?

…Вся проблема в этой служанке и её языке. Сколько же можно крушить мой дух?

К тому же она, судя по всему, не уловила сути вопроса, так что Акихару пояснил:

— Разве не странно, что госпожа Айсэ идёт сзади? Обычно слуги следуют за хозяином, а не плетутся впереди.

— Не всегда. Во времена карет были те, кто бежал впереди, оповещая прохожих. Или, скажем, вели верблюда. Просто у вас пробелы в образовании.

— Да мы пешком идём!

Акихару выкрикнул это Хэдиэ, которая с невозмутимым лицом отрицала очевидное. Та лишь скучающе отвернулась. Вот уж действительно — умна, способна, но почтительна только с хозяйкой. Что за чудеса?

Он перевёл взгляд на Айсэ — и заметил, что та слегка прищурилась, будто озадаченно. Тут же осёкся. Акихару мялся, не зная, что сказать, как вдруг Хэдиэ развернулась к нему с чуть более учтивым лицом.

— Госпожа изволила заметить: — Мне жаль, но я не могу идти впереди Акихару-самы. Как служанка — да, но в первую очередь я должна относиться к нему как к будущему спутнику.

— Но…

— Впрочем, мне известно, что у господина, в силу возраста и специфических наклонностей, есть жгучее желание любоваться прекрасной спиной госпожи. Однако увы — это желание исполнено не будет, извращенец.

— Да нет у меня такого желания ни на миллиметр! И вообще, твоё воображение бежит впереди любой реальности!

Его обвиняли в том, о чём он и помыслить не мог. Какие-то фантазии, совершенно не соответствующие его невинному возрасту.

— Также позвольте добавить: даже если однажды вы станете официальным слугой госпожи Айсэ, честь заботиться о ней, защищать и быть её правой рукой — только моя. Посему я, вышагивая впереди, не совершаю ошибки, а, напротив, утверждаю высшую справедливость.

— …Ну, тогда ладно…

Когда тебе после такой дичи выдают столь чёткий и аргументированный ответ — даже возразить нечего. И ведь умудряется сохранять каменное лицо! Каждой клеточкой души Акихару чувствовал: с такими людьми ему точно не по пути.

Сдерживая вздох, он повернулся вперёд, но неловкость никуда не делась. С самого начала всё пошло кувырком, но выбора нет.

— …И куда мы всё-таки направляемся? Ты вроде звонила… в какой-то бутик?

— Нет, господин, в универмаг. Придётся ехать не в Сунохару, а в Оноку.

Значит, за воротами их ждала машина. Как он и предположил, когда ему указали на выход. Это немного успокоило.

— Задание на сегодня: — сопровождать хозяина во время покупок, — объявила Микан несколькими минутами ранее. Завтра понедельник, уроки, так что пар, уезжающих за границу, скорее всего нет. Но, пара Тодороки, Акихару краем уха услышал, что они — точнее, сам Тодороки — рванули в Сикоку. Были и те, кого посылали с поручениями; кто-то ехал на поездах. Акихару уже приготовился к долгой дороге, но Оно́ку — не край света. Чуть дальше Сунохары, но на машине не больше часа.

Раз цель — универмаг, то покупки хотя бы обычные. Фух, пронесло. А отправь их за каким-нибудь мифическим ингредиентом в глушь — хоть плачь и сдавайся сразу.

Он уже смирился, что шопинг может затянуться, но с Айсэ, которая всегда сдержанна и не мечется между витринами, это вряд ли продлится вечность.

— Тогда, если всё пройдёт гладко, к обеду…

Он осёкся и резко обернулся. Что-то было не так. Осмотрелся — ничего подозрительного. На его манёвр моментально отреагировала Хэдиэ:

— Что-то не так? Вы ослабли? Сердце остановилось? Или красота госпожи настолько ослепила вас, что помутился рассудок?

— Нет, не то… Стой! А вот это ты куда достаёшь?!

— Господин, отрицающий красоту госпожи Айсэ, не имеет права на жизнь. Да, такого права нет и в помине. И ещё: вопросы вроде — откуда ты это вытащила — неприкрытое домогательство, недостойное даже приближаться к госпоже…

— Да не отрицаю я! Я просто спиной почувствовал чей-то взгляд!

— Ах, оправдания. И всё это при вашем-то раздутом самомнении. Придётся лечить. Предлагаю ампутировать поражённую область, оставив лишь кожный покров. Прекрасный метод, не правда ли?

— Ты хоть раз в жизни говорила что-то путное?! Просто послушай! Меня реально сверлили взглядом — или что-то было нечисто! Серьёзно!

Он оправдывался в панике, но с каждым словом становилось только стыднее. На кону — жизнь. Служанка-убийца готова казнить не задумываясь. И оружие, как всегда, возникло из таких мест, о которых и заикаться неловко.

Они ещё не вышли за ворота Хакурэйрё, а его уже унизили, оскорбили и чуть не прикончили. Акихару почесал затылок и обречённо пробормотал:

— …Вот так всегда — всё идёт наперекосяк.

Он надеялся, что ошибся, но, глядя на Хэдиэ с кинжалом и на Айсэ с загадочной улыбкой, уже чувствовал — опасения оправдаются с лихвой.

— …Честно, я такого не ожидал.

К одиннадцати часам они добрались до универмага у станции Оно́ку, и Акихару был уже полуживой от усталости. Но как он мог предвидеть, что всё пойдёт кувырком ещё на выходе из академии?

Стоило лимузину тронуться, как машины спереди и сзади синхронно стартовали следом. Мало того — сколько бы они ни петляли, эти два автомобиля висели на хвосте неотступно. Случайностью это быть уже не могло.

С опаской он покосился на Айсэ, но ответила, разумеется, Хэдиэ:

— Это охрана. Ничего примечательного.

— …О-охрана?

— Да. В стенах академии ещё куда ни шло, но за их пределами даже в благополучной Японии может произойти всякое. Пять-шесть машин эскорта — абсолютная норма.

— Погоди, но я вижу только две!

— Остальные держатся на дистанции. Не извольте волноваться, даже столь бесполезный господин, как вы, может быть спокоен. Наслаждайтесь своей беспомощностью.

Вот так, безжалостно размазав его словами, Хэдиэ погрузила Акихару в молчание до самого конца пути.

А когда они добрались до Оно́ку, его ждал новый сюрприз. Какая-то сотня метров до универмага — а он чувствовал себя в десять раз более скованно, чем когда-либо в Хакурэйрё. Обернувшись, он не выдержал:

— …Слушай, а это что за парад?

— О чём вы, господин? Вы наконец прониклись всей честью сопровождать госпожу и готовы разрыдаться от счастья?

— …Нет, я про людей вокруг.

Вокруг них шагали фигуры в чёрном — минимум два десятка. По очертаниям угадывалось, что все — женщины. Но ясно одно: это личная гвардия Айсэ.

Акихару слегка оробел, но Хэдиэ ответила с привычным ледяным спокойствием:

— Я уже поясняла: это отряд для защиты госпожи. Они готовы отразить и атаку толпы, и теракт. Можете не переживать.

— …И вот так, привлекая всё внимание? И снова — в чём тогда мой смысл?

— В таком случае позвольте спросить: вы в одиночку сумеете защитить госпожу Айсэ от четырёх вооружённых террористов или от смертника, маскирующегося под лавочника?

Ответ был очевиден. Как и то, что сами по себе такие сценарии — уже шок. Да, его учили помогать хозяину в нештатных ситуациях, но охрана — совсем иное ремесло. И пусть это не оправдание, тягучая, напряжённая атмосфера, которую источали — люди в чёрном, заставляла его желудок сжиматься в комок.

Когда они наконец вошли в универмаг и поднялись на последний этаж, Акихару, вымотанный вконец, выдохнул:

— …И что это?

Просторный зал, залитый светом, ломился от дорогой одежды. Сам универмаг — ничего удивительного. Но…

— Почему тут ни души?

— Сегодня зал арендован для госпожи. Естественно.

— Когда вы успели?!

— По телефону. Я лишь сообщила, что госпожа Айсэ почтит магазин визитом. Обычная практика.

— Уму непостижимо! И это за какой-то час после звонка!

И не только это — похоже, весь товар подбирали специально под Айсэ. И всё за час. Сколько же сил и людей бросили на это?

В ответ Хэдиэ лишь удивлённо изогнула бровь:

— А как иначе? Если не справятся — значит, больше не будут работать с госпожой. Само собой, они из кожи вон лезут.

— …Ничего себе. Вы так много покупаете?

— Нет, не особенно. Госпожа, как истинно верующая, ценит качество, а не показную роскошь.

— Тогда зачем весь этот маскарад?

— Достаточно того, что госпожа Айсэ запомнит их добрую услугу. К тому же отец госпожи, если решит отовариться здесь, оставит сумму, равную выручке магазина за несколько месяцев.

Акихару ещё переваривал эту астрономическую цифру, а Хэдиэ уже испарилась.

— Ну же, господин! Госпожа в нерешительности! Если в вас есть хоть капля стыда за свою никчёмность, скажите хоть слово!

…И как по волшебству, она материализовалась рядом с Айсэ, за спинами двух продавщиц, замерших с товаром.

— …Э-э, а это что?

— В чём дело, господин? Длинный ответ не требуется — просто скажите: левое или правое лучше подчеркнёт достоинства госпожи?

— …Ч-что выбрать?!

Если бы они держали разные платья или шляпы — Акихару бы ещё поднапрягся. Но…

— Из всего ассортимента — почему именно нижнее бельё?!

Мужчине и без того мучительно торчать у отдела женского белья без особой цели. А тут — выбирать, что подходит госпоже, у неё на глазах… Это же чистой воды пытка. Откажешься — Хэдиэ точно не оставит в покое.

Да, Айсэ смотрит выжидающе, но откуда ему знать, что лучше? Ни опыта, ни вкуса. И оба комплекта… чересчур откровенные. Левый, кажется, ещё и просвечивает. Акихару почувствовал, как дёргается щека. Что ответить — ума не приложу. Айсэ смотрит с надеждой, Хэдиэ улыбается с явным подтекстом: — Ошибёшься — прикончу.

Скажи он: — Айсэ, ты прекрасна, тебе всё к лицу, — было бы куда проще, но подобные слова — не его уровень. Стыдоба смертная. Да и предмет разговора… Бельё! Даже безобидный комплимент мог бы прозвучать как домогательство.

Почти в панике, судорожно сжимая и разжимая кулаки, Акихару выпалил:

— Слушай! По опыту скажу: по одному белью я судить не могу, идёт или нет. Пусть лучше Хэдиэ выберет, она-то знает Айсэ как облупленную!

…Слился, в общем.

— Ой, как же нам поступить, госпожа? Господин изволит говорить именно так.

Хэдиэ выглядела почти радостной, и Акихару внутренне возликовал. Уж если доверить выбор Хэдиэ, та сделает всё в лучшем виде.

Но вдруг служанка перехватила взгляд хозяйки, и та едва заметно кивнула.

— Хорошо. Тогда, господин, вы увидите их на госпоже и сделаете выбор сами.

— ЧТО?!

Это был уже перебор. Айсэ, обычно не показывающая и клочка кожи, — и вдруг такое бельё! Мысль увидеть это была заманчивой до дрожи и столь же ужасной. Одно дело — мельком, а другое — выбирать прилюдно.

— Ну, господин, у вас сейчас лицо точь-в-точь как у жабы, захлебнувшейся водой, — донёсся голос Хэдиэ.

— Да нет же! А как же заповеди?!

— Вы увидите это в примерочной. Никто, кроме вас, господин.

— В примерочной?! Вместе?!

— Разумеется. Другого толкования я не давала. Или вы предпочли бы лицезреть госпожу с самого начала переодевания? Похвальная настойчивость, господин-извращенец.

— Ты всё извратила! Не могу я зайти в примерочную! Тем более видеть её в белье! — но, заметив блеск оружия, сник. — Погоди! Убери нож!

— Тот, кто не желает лицезреть госпожу, недостоин жизни!

— Убери! Я не это имел в виду!

— Вы не цените прекрасное тело госпожи — значит, мозг поражён! Лечение одно — вскрытие!

— Это не лечение! Я отказываюсь! Пощади!

Акихару, плюнув на гордость, взмолился. Почему поход за покупками раз за разом превращается в танец со смертью?!

— Айсэ! Угомони свою убийцу!

Айсэ, единственная, кто могла осадить Хэдиэ, одарила их обоих мягким взглядом.

— …Да, конечно. Как скажет госпожа.

Хэдиэ с благоговением отступила, и Акихару наконец-то выдохнул.

В итоге они купили один комплект белья, и поход завершился. Акихару, вывалившись на улицу, с наслаждением потянулся.

— …Ну, хоть как-то выкрутились.

Экзамен сдан, можно возвращаться в академию. Дело за малым.

Но когда он обернулся и поблагодарил Айсэ, та вдруг предложила:

— Господин, если вы не заняты, может, выпьем чаю?

Акихару задумался. С одной стороны, помочь ей в испытании — спасибо, но с чего бы это Айсэ, не из тех, кто зовёт без повода, делает это сейчас? Что-то нечисто.

— …А если я приглашу кое-кого ещё?

Айсэ недоумённо склонила голову. Акихару указал в сторону и выкрикнул:

— Селения! Ты что там забыла?

Из-за колонны показалась знакомая золотая голова.

— …Что за…

— Случайность! — взвилась Селения.

— Ага, так я и поверил, — усмехнулся Акихару. — Даже не надейся выкрутиться.

— …И что ты здесь делаешь?

— Ну… я прогуливалась!

— Универмаг в Оно́ку — идеальное место для прогулок?

Поняв, что попалась с поличным, Селения скрестила руки и сдалась.

— …Может, пообедаем? — предложила Айсэ.

— Только если Селения с нами.

— Эй! Я не согла…

— Замётано!

Так вчетвером они сели в машину, но вместо ресторана оказались в вертолёте…

И приземлились на тропическом острове.

— …Где мы?

— В Японии, — отрезала Хэдиэ. — Частный остров семьи Хадим.

Пляж, пальмы, зной — форменный рай. Но Акихару было не до радости:

— А обратно как?!

— Завтра утром, — невозмутимо бросила Хэдиэ.

— Завтра?! У нас уроки!

— Всё уже улажено.

— А ты что молчал?! — набросилась Селения на Акихару. — Это всё из-за тебя!

— Да я сам ни сном ни духом!

После обеда Акихару и Селения отправились на прогулку.

— …Ты как думаешь, зачем ей понадобилось тащить нас сюда? — спросил Акихару.

— Понятия не имею. Но чувствую — здесь что-то нечисто.

Они вышли к озеру — и застыли. В центре, в сиянии солнечных бликов, стояла Айсэ. Почти обнажённая, она замерла в воде, словно видение.

Акихару остолбенел. Попытался отвести взгляд, но поздно — Селения уже смотрела на него с ехидной улыбкой.

— …Ну что, насладился? — процедила она с сарказмом.

— Это случайно, — выдохнул Акихару.

— Ну да, конечно.

Акихару шумно выдохнул. Селения же стояла рядом, скрестив руки на груди, и глядела на озеро с тем же выражением.

— …А что, вид и правда зачётный, — вдруг бросила она.

— Ты тоже заметила? — удивился Акихару.

— Я — нет, — фыркнула Селения. — А вот ты, судя по физиономии, да.

Акихару перевёл взгляд с неё на озеро, потом обратно…

— Ладно, уходим, — сказал он, чувствуя, как заливается краской.

— Согласна, — кивнула Селения.

Они развернулись и зашагали прочь.

— …Слушай, — нарушил молчание Акихару, когда они отошли подальше. — Что на самом деле происходит? Ты же не просто так здесь очутилась.

— …Я уже сказала: проходила мимо.

— Врёшь.

Селения остановилась как вкопанная, повернулась и в упор уставилась на него.

— …Ладно. Я пришла, потому что хотела знать, что вы замышляете.

— Я?!

— Ты и Айсэ. В прошлый раз тоже всё пошло кувырком. Я хочу быть в курсе.

— …Ты что, шпионишь за мной?

— Наблюдаю, — поправила она. — Чувствуешь разницу?

Акихару вздохнул.

— …Ну, наблюдай. Только учти: случись что — я ни при чём.

— Ну разумеется, — отозвалась она с привычной иронией. — Как и всегда.

Акихару скривился. Но спорить не стал.

— Ладно, — бросил он и зашагал дальше.

Они вернулись к дому, где их уже караулила Хэдиэ.

— Госпожа желает ужинать, — объявила она.

— А нам? — поинтересовался Акихару.

— Стол уже накрыт.

— Ну, тогда ладно.

Они вошли внутрь. Ужин прошёл в молчании. Айсэ сидела во главе стола — спокойная и недостижимая, словно далёкая звезда.

Ночью Акихару лежал в отведённой ему комнате и таращился в потолок.

…Всё это было слишком странно. Слишком.

Но он нутром чуял: это ещё не конец.

Он закрыл глаза — и рухнул на кровать. Но сон не приходил, события дня так и стояли перед глазами Акихару решил освежиться и вышел на улицу. Обходя окрестности он вновь вышел на берег озера. И вновь эта картина при лунном свете...

Акихару — так и застыл, хлопая глазами. Да, она была почти раздета, но по сравнению с первой встречей или с тем, как она вламывалась к нему в комнату, сейчас она выглядела ещё прилично... по идее. Так почему от неё веет такой неприличной, прямо-таки греховной атмосферой? Может, видеть её мокрой, без всей этой маскарадной мишуры, куда опаснее, чем просто разглядывать голую кожу?!

Айсэ, видимо, почувствовала его пристальный взгляд. Она обернулась, и их глаза встретились — его и её фиалковые, с лёгкой поволокой, очи...

И — о ужас! — она ему улыбнулась.

Стоп. Секунду. Обычно в такой ситуации девушка визжит, в панике ныряет под воду, прячется — что угодно, но только не улыбается! С каких пор улыбка — нормальная реакция на то, что на тебя пялятся, пока ты купаешься?!

Акихару, конечно, не хотел ничего плохого, но такой ответный ход вогнал его в ступор. Он уже открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, как вдруг...

— Эй! Ты чего там остолбенел?!

— Бааааа?!

С другого конца пруда, словно гром среди ясного неба, грянул до боли знакомый голос Дрели-тян. Расстояние было приличное, но Акихару мог поклясться: это был её фирменный взгляд — я-сейчас-убью. Брови наверняка взлетели до линии роста волос, а лицо перекосило так, будто она вот-вот покажет клыки и ринется в атаку.

Как ни странно, этот окрик привёл его в чувство. Подглядывать за купающейся девушкой — даже случайно — удел извращенцев.

Ощутив обжигающий прилив стыда, Акихару поспешно отвернулся от Айсэ, собираясь сбежать с места преступления...

И тут в спину ему врезалось нечто, по силе сравнимое с ударом ноги героя боевика. С диким брызгом и плеском, распугивая воду, он пролетел приличное расстояние и бултыхнулся прямо в озеро.

— Гхы... Ч-что за?!

Он вскочил, выплёвывая воду, и окончательно перестал понимать, что происходит. Ощущение было такое, будто его пнули со всей дури. Но кто на этом острове способен на подобное? Единственная — Селения — стояла в отдалении с открытым ртом. Айсэ, что была рядом, выглядела просто удивлённой. Ни души, кто бы...

— О-хо-хо! Что случилось, господин? Неужели вы настолько очарованы купанием госпожи Айсэ, что решили сигануть в воду? Это похвально, но, кажется, вы перестарались!

— …А, ну да, конечно.

Акихару обернулся на нарочито-бодрый голос. Там, где он только что стоял, красовалась она — бывшая ассасин, а ныне — Девушка-Дроп-Кик. Она прикрыла рот ладошкой, изображая наигранное удивление. Но каким бы дураком ни был Акихару, он отлично знал, кто настоящий виновник.

Потирая ушибленную спину (которая, к счастью, болела не так сильно, как можно было ожидать), он уставился на вечно творящую хаос Хэдиэ.

— Ты что творишь, а?! И вообще, откуда ты взялась?!

— Долг служанки — всегда быть рядом с хозяином, — парировала та с непроницаемым лицом. — Я могу появиться откуда угодно. Желаете демонстрацию?

— Твои божественные появления и исчезновения я ещё стерплю, но зачем пинаться?! Из-за тебя я... э-э-э... я...

Акихару хотел разразиться гневной тирадой: — Я ведь чуть не врезался в твою госпожу!, но голос застрял в горле.

Потому что Айсэ стояла прямо перед ним. Да, на ней была длинная нижняя рубашка цвета тёмной сирени, скрывавшая тело... но, боже, она облегала каждую линию, каждую впадинку так плотно, что это выглядело куда вызывающее полной наготы! Мокрая ткань, прилипшая к коже, обладала мощью реактивного двигателя болида Формулы-1. А когда эта сила направлена на столь утончённую и хрупкую, как фарфор, аристократку, эффект получается... сногсшибательным.

— БОЛЬНО! Ты чем в меня кинула, а?!

— Радуйся, что просто камешком! А ну проваливай! У тебя только что были глаза настоящего извращенца!

— Я не извращенец! Я просто... я созерцал произведение искусства!

— Тогда я выбью из твоей головы всю эту грязь! Ударом!

— Ударом?! Ты серьёзно собралась меня убить?!

Селения, которая, уж если бралась за дело, шла до конца, уже занесла руку для новой атаки. Акихару в панике отскочил, пытаясь убраться подальше...

И тут его ноги будто налились свинцом. Он споткнулся и, нелепо взмахнув руками, начал падать прямо на стоящую перед ним Айсэ.

Он уже почти опрокинул её в воду, но в последний миг схватил за хрупкие плечи, удержав обоих от падения. С облегчением выдохнув и чувствуя, как бешено колотится сердце от близости её тёплого, хоть и мокрого тела, он попытался отстраниться...

— Что за хрень?! Когда мне успели связать ноги?!

Он опустил взгляд и в изумлении уставился на верёвку, туго стягивающую его лодыжки. Когда его толкнули в воду, этого точно не было! Как?! Айсэ смотрела с удивлением, Селения всё ещё не могла прийти в себя... Кто?!

Связанные ноги и потеря равновесия не давали даже отодвинуться от Айсэ. Сбитый с толку, он пытался понять, что происходит, как вдруг до него донеслись голоса.

— Что вы делаете?! Я вас сейчас размажу по стенке!

— Ох, уж эти чары госпожи! Должно быть, вас просто пленила её красота. Ничего не поделаешь, ведь перед вами сама Айсэ, прекраснейшая в мире!

— Это не то! Ты всё подстроила, Хэдиэ!

— Ах, что вы такое говорите, господин! Мокрая одежда — это, знаете ли, тяжкое преступление. Вас могут сослать в пустыню, пока вы не высохнете до состояния вяленой рыбы!

— Это угроза?! Погоди, но ты-то вся мокрая, хотя стоишь на том же месте! Ты точно ныряла и связывала мне ноги!

— Хватит! Быстро отойди! Ох, всё, с меня довольно!

Не выдержав перепалки, Селения решила действовать сама. С громким плеском она ворвалась в воду, схватила Акихару за шиворот и одним рывком оторвала от Айсэ.

— Вечно ты в центре скандалов! Пошли! И запомни: распутное поведение — это преступление! Я вдолблю это в твою голову!

— Агх... глотку... перекрываешь!.. И ноги!..

— Молчать! Будешь ныть — сброшу с обрыва на корм акулам!

— Да постой же! Ноги связаны... Да стой ты!

Она волокла его за собой, заставляя вприпрыжку, словно лягушку, передвигаться по воде. Это было ужасно утомительно.

***

Кое-как утихомирив Селению, которая уже всерьёз нацелилась сбросить его со скалы, и развязав наконец верёвку, Акихару в напряжённой атмосфере побрёл осматривать остров.

К закату они вернулись в бунгало, поужинали, искупались, и, когда он начал понемногу расслабляться, чувствуя ломоту в теле...

— Что?! Это ещё что за новости?!

Вопль Селении разнёсся, казалось, по всему острову. Акихару мельком глянул на неё — уши у неё пылали, будто она была чайником, который только что вскипел. — Да, мгновенный нагрев — это её конёк, — подумал он.

...Хотя размышлять о постороннем в такой ситуации было верхом легкомыслия. И тем не менее Акихару сидел смирно и слушал. На то имелась причина. Дурацкая, но причина.

Он вздохнул и пробормотал:

— Может, если я стукнусь головой, окажется, что это был сон?..

План был прост: бегство от суровой реальности.

Но сбежать не дали. Пронзительный взгляд Селении, от которого любой трусливый пёс показал бы брюхо, вонзился прямо в него. Она приблизилась.

— ...Акихару, что ты собираешься делать? Надеюсь, не то, что они предлагают?!

Она говорила с ужасно грозным видом. Будь здесь Тодороки, он бы наверняка отпустил пару шуток про такую красивую, но с характером или попытался бы её пощупать — и тут же схлопотал бы по морде. Но Акихару не был настолько безумен. Он решил ответить прямо.

— Ну, я бы хотел этого избежать, но...

Он покосился на Айсэ.

Она, которая через Хэдиэ и стала источником проблем, уже переоделась в ночную рубашку. Учитывая, что все поужинали и помылись, это было нормально. Но, с другой стороны, на острове был один парень, а она расхаживала в одежде, сквозь которую просвечивала кожа. Накинутый халат слегка спасал ситуацию, но даже так, для юноши в расцвете сил это было чересчур.

Не зная — или делая вид, что не знает, о его терзаниях, Айсэ в своём простом облачении молча смотрела на него. Было понятно: даже перестав выглядеть как девушка в маске, она не собиралась говорить. Заговорила Хэдиэ, стоящая за её спиной.

— Мы не можем этого допустить.

— Почему?! Здесь же две спальни!

— Всё верно, госпожа Флэймхарт. Одна комната — спальня госпожи Айсэ, вторая — гостевая. Всё логично. Я не вижу никаких странностей.

— Что за чушь ты несёшь!..

Улыбающаяся Хэдиэ вызвала у Селении жгучее желание вцепиться ей в глотку.

— Не может быть, чтобы Акихару и Айсэ жили в одной комнате! Это же очевидно!

Гнев захлестнул её, и она зарычала, как разъярённая волчица.

...Ну да, Акихару и сам этого боялся. Ни во время прогулки, ни за ужином, ни в ванне ничего серьёзного не случилось. Это спокойствие лишь усиливало его тревогу, и теперь он просто созерцал бренность бытия, почти не удивляясь абсурду.

...В любом случае бесконечно бежать было нельзя, и Акихару решил вмешаться.

— Я понял, что в комнате Айсэ две кровати, но почему Селения не может там переночевать?

— О, это было бы неслыханным нарушением. С госпожой в одной комнате могут находиться только я, её ничтожная служанка, и её мужчина — или тот, кто им станет. Никакие другие женщины, даже родственницы, не допускаются.

— …Хм…

Когда упирали на религиозные догмы, возразить было трудно. Акихару покосился на Селению, ища поддержки. Но, похоже, у Дрель-тян тоже не нашлось слов. Она лишь сжала губы в тонкую линию, выражая крайнее недовольство.

Оставалось надеяться только на себя. Ситуация — дрянь, но выбора нет.

— А, ну тогда давайте так: гостевая — для Селении, а я в гостиной на диване посплю. Все довольны?

— Отличная идея! Для тебя это идеальное наказание!

...Спасибо за поддержку, Дрель! Я это запомню!..

С горечью сглатывая, Акихару заметил, что Айсэ слегка нахмурилась, словно ей стало грустно, и покачала головой. Хэдиэ тут же отреагировала:

— О, господин, вы не знаете себе цену... но, увы, я не могу этого позволить.

— Э? Почему?

— Если вы будете спать на полу, госпожа не сможет спать в кровати. Она, бедняжка, наверняка захочет лечь рядом с вами на холодный пол, и я не смогу её остановить.

— Ох ты... да ладно...

— Это вы говорите глупости, господин. Кстати, если вы вынудите её на это, я, в своей печали, могу случайно пригласить вас в мир вечного сна. Учтите это.

— Да что за чёрт?!

Она опять с лёгкостью угрожает убийством. С этой служанкой точно можно сойти с ума.

Однако спать в одной комнате с Айсэ — это слишком серьёзный кризис. Да, первый семестр он как-то пережил, но ночевать рядом с такой целомудренной и прекрасной девушкой... Честно говоря, это пытка похлеще круглосуточных тренировок в Тёмной бездне.

И, несмотря на это, Акихару молчал лишь потому, что Селения и так уже была на взводе.

— А что, если бы вы, госпожа Флэймхарт, разделили с господином гостевую комнату? Там только одна кровать, и я не могу позволить господину спать на полу, так что вам двоим пришлось бы делить её по закону исключения.

— Что?! Н-не смейте! Это исключено!

— Ах, ну тогда ничего не поделаешь. Значит, господин будет ночевать в комнате госпожи Айсэ.

Пока Акихару боролся с внутренними демонами, разговор между Хэдиэ и Селенией шёл своим чередом. Похоже, Селения не могла тягаться с этой служанкой-убийцей. Они были катастрофически несовместимы. Будь здесь Томоми, возможно, вдвоём они смогли бы дать отпор, но даже тогда Хэдиэ, скорее всего, вышла бы победителем в словесной дуэли.

Селения исказила лицо в гримасе разочарования. Акихару не знал, что сказать, и просто молча наблюдал. Может, и надо было подбодрить, но, чёрт возьми, ему самому сейчас требовалась поддержка.

— ...В случае, если случится что-то непредвиденное... ты меня понял?

Она схватила его за грудки с такой силой, что он чуть не взлетел, и, сверкнув глазами, прошипел:

— ...Йэс сэр.

С таким напором, будто она шла убивать демонов, любой бы ответил именно так.

Чувствуя себя приговорённым к казни, Акихару умоляюще посмотрел на Айсэ. Та лишь мягко улыбнулась и отвесила ему вежливый, глубокий поклон.

...И что это должно значить? В голове автоматически прокрутилась фраза — Буду рада сотрудничеству, но в чём именно заключалось это сотрудничество — вот в чём вопрос!

— Ну же, господа, завтра рано вставать! Пора спать!

Подгоняемые бодрым голосом Хэдиэ, они разошлись. Селения, напоследок одарив Акихару взглядом — Ты понял, да?, фыркнула и скрылась в гостевой комнате.

Акихару выдохнул с облегчением и начал разглаживать мятый воротник рубашки, как вдруг к нему подплыла улыбающаяся Хэдиэ. От этого зрелища по спине пробежал холодок.

— Господин, прошу вас в комнату госпожи Айсэ. Не заставляйте её ждать, её нежная кожа требует отдыха. Прошу, шевелитесь быстрее, медлительный мешок с костями.

...Вот это другое дело! Как же приятно, когда тебя оскорбляют по-настоящему! Он даже почувствовал облегчение. Пусть он морально опустился, но дружелюбная Хэдиэ, такая же наивная, как Томоми, пугала его куда больше.

Ворча, он поднялся и направился в указанную комнату. Хэдиэ, словно истинная леди, распахнула перед ним дверь. С чувством необъяснимого холода он переступил порог...

И застыл.

— ...Эй.

— В чём дело, господин? Я же сказала, поторопитесь. Или вы меня игнорируете? Смело, ничего не скажешь.

Её слова, острые, как арбалетные стрелы, почти не долетали до сознания. Шок от увиденного был слишком силён. Как сломанная кукла, Акихару медленно повернул голову и уставился на сияющую Хэдиэ.

— ...Слушай, если мои глаза меня не обманывают... эти две кровати стоят вплотную друг к другу?

— Не волнуйтесь, ваши глаза, которым не хватает даже приличий, не обманывают. Всё верно.

— ...А где... две кровати?.. Куда делся их смысл?!

— Смысл? Вы задаёте странные вопросы. Одной кровати для госпожи было бы мало, для двоих — тесновато. Вот я и приготовила две. В чём проблема?

— Да во всём проблема! Почему ты их не раздвинула?!

— Почему? Вы ставите меня в тупик. Я их надёжно скрепила, чтобы не разъехались.

— ...Ничего себе...

От такой наглости у Акихару пропал дар речи. Он подозревал неладное, но чтобы до такой степени.

Выходит, ему предстояло спать практически в обнимку на этом странном ложе, которое стало чуть шире обычной двуспальной кровати? И с кем? С юной, невинной девушкой. Которая к тому же смотрит на него таинственным, прекрасным взглядом, будто говоря: — Я готова ко всему. И которая старше его, а он — всего лишь неуравновешенный парень, чей рассудок и инстинкты вечно качаются на качелях!

— Тогда, госпожа Айсэ, спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

Хэдиэ, как и подобает верной служанке, поклонилась и уже взялась за дверную ручку.

— Стой! Подожди, пожалуйста!

— Что ещё? Среди ночи? Если у вас так много энергии, я могу...

— Заткнись, ради всего святого!

— Ах, господин, как грубо с вашей стороны!

— Да к чёрту грубость! Где будешь спать ты?!

— Я, разумеется, буду охранять вас снаружи. Несмотря на все меры предосторожности, сюрпризы могут быть неприятны. Если что-то понадобится, я сразу же приду.

— Ты... ты!..

Потеряв дар речи от такой наглости, Акихару не мог выдавить ни слова. Решив, что вопросы закончились, Хэдиэ уже почти закрыла дверь, но вдруг приоткрыла её снова:

— Ах да, кстати. Стены здесь очень звукоизолированы. Можете не волноваться!

И, оставив его с этой фразой, смысл которой он прекрасно понимал, но признавать не хотел, она наконец захлопнула дверь.

Наступила тишина.

Пока Акихару стоял в ступоре, Айсэ, ориентируясь лишь на тусклый свет торшера, бесшумно прошла в комнату и забралась на кровать. Она села прямо, по-японски, и уставилась на него.

Акихару сглотнул. В его голове пронеслась мысль.

— А ведь всё это было подстроено... — Он чувствовал это где-то на подсознательном уровне.

— Нет, этого не может быть, — твердил он, отчаянно отрицая очевидное.

Но в этой ситуации оставалось только признать поражение.

— ...Да я просто попался!..

Когда всё началось? Как они всё это организовали? Теперь, когда пазл сложился, сомнений не осталось. — Ну да, кровати скреплены. Конечно, я должен был понять это раньше! И еда — та суповая заправка требовала ночного замачивания бобов! Значит, план готовился как минимум со вчерашнего дня!

От отчаяния Акихару, шатаясь, побрёл к кровати. Пока он не ляжет, Айсэ, скорее всего, так и будет сидеть. Он не мог этого допустить, даже зная, что всё — часть плана.

Осторожно, стараясь держаться как можно дальше от Айсэ, он забрался на кровать с другой стороны. Лёг к ней спиной и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Да, как бы Хэдиэ ни старалась, всё зависит от моего самообладания. В этом-то я мастер, меня же тренировали! Я должен показать свою железную волю!

И ещё одна мысль. Сейчас, когда Хэдиэ не было рядом, он мог сделать то, на что не решился бы раньше.

Он выждал, пока волнение немного утихнет, и, повернувшись к Айсэ, открыл рот:

— Слушай, Ай!..

Её лицо было прямо перед ним, в каких-то десяти сантиметрах. Он замер. Даже вблизи оно было безупречно красивым, и у него перехватило дыхание.

Он едва сдержал кашель. Она была так близко, что он чувствовал тепло её тела. Их глаза встретились.

Он отшатнулся, пытаясь увеличить расстояние, но позади был край кровати. Сердце бешено колотилось.

— Ладно, это лучше, чем могло быть, — подбодрил он себя и, глядя прямо в глаза Айсэ, которые сияли даже в полумраке, начал:

— Э-это... как бы... н-нехорошо, наверное?..

Он заикался, что было для него удивительно. Язык заплетался, голова отказывалась работать. Какая же он слабая личность! Ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Слезами горю не поможешь, и он, собрав всю волю в кулак, приготовился к серьёзному разговору — так, будто собирался выиграть самодельную приманку в — Тёмной бездне.

— Слушай! Мы же ученики старшей школы! Мы должны заботиться о своей нравственности и целомудрии!

— Господи, да я как будто из девятнадцатого века, — мелькнуло в голове, но он сдержался.

— И потом... важно обоюдное согласие и взаимопонимание!..

Но его пламенную речь прервали. В прямом смысле. Айсэ просто начала медленно приближаться к нему, и у него перехватило дыхание. Он окаменел.

Вопреки намерению бороться до конца, тело не слушалось, словно загипнотизированное. Айсэ приближалась.

Она вошла в зону, где снова стало ощутимо тепло её тела. Акихару сглотнул и не мог даже отвести взгляд.

— Какого чёрта? Почему от неё так сладко пахнет? — мысли хаотично кружились в голове. Он просто не знал, как выбраться из этой западни.

Без малейшего сопротивления он почувствовал, как она прижалась к нему. А затем последовала — двойная техника — она посмотрела на него снизу вверх, почти в упор, и её маленькие губы дрогнули:

— ...Пожалуйста, не волнуйтесь.

Как он мог не волноваться в такой ситуации?! Он давно не слышал её голоса, и от этого сердце пропустило удар. Что за испытание!

Он попытался кивнуть, чтобы успокоиться, но понял, что её лицо слишком близко. Он замер, запаниковав ещё больше. Хотелось верить, что это какой-то дурацкий сон.

Айсэ, в отличие от него, тихо улыбнулась. Её спокойствие заставляло его сердце колотиться ещё сильнее. Когда он уже совсем перестал понимать, что происходит, Айсэ, только что заявившая нечто странное, мягко прищурилась:

— ...Если вы не хотите этого, я не буду навязываться. Ни сегодня, ни когда-либо.

— ...Что?..

Он моргнул. Это была самая неожиданная разрядка за весь вечер.

Конечно, он был рад, что ему не придётся через это проходить, но разве это не странно?

Волнение, ожидание, страх — всё это, как фейерверк, погасло. И в наступившей пустоте до него донёсся тихий голос Айсэ:

— ...Но сегодня, только на эту ночь, позволите ли вы мне разделить с вами постель?

— А? Ч-что?.. Ты имеешь в виду, просто лечь рядом?..

— ...Да. И, конечно, если ваши чувства изменятся, мы можем пойти дальше...

— Нет-нет, просто лечь — и то уже слишком для меня! Мне и этого хватит!

Она тихонько рассмеялась. А затем закрыла глаза.

Акихару, пытаясь унять дрожь, внимательно всматривался в её лицо, замечая, какие у неё маленькие и мягкие на вид губы, и, убедившись, что она не притворяется спящей, наконец выдохнул.

Он беззвучно вздохнул и наконец расслабился. Слава богу, всё обошлось. Какое-то время ему казалось, что всё летит к катастрофе, но теперь, похоже, опасность миновала.

Конечно, когда такая красивая и, похоже, добрая девушка, как Айсэ, делает шаг навстречу и готова даже переступить черту — это мечта, о которой многие не смеют и грезить. Но когда на кону твоя жизнь, всё воспринимается иначе. И если бы она была чуть более настойчивой и агрессивной, он, честно говоря, не уверен, что смог бы устоять.

— Но всё обошлось, просто лечь рядом, и...

— Можно я попрошу ещё кое о чём?

— А?! Ну... если это что-то простое...

От неожиданности Акихару не скрыл замешательства. Айсэ открыла глаза и заглянула ему в душу. А затем, почему-то засмущавшись, отвела взгляд и прошептала:

— Можно я... подержу вас за руку?

— ...За руку? Ну, это... в принципе, можно...

Честно говоря, он ожидал какой-то невыполнимой просьбы, поэтому, услышав это, почти на автомате согласился. Понял, что натворил, только через мгновение и уже хотел отказаться, но... А, ладно.

Если они уже спят в одной постели, это и так ненормально. По сравнению с тем, что могло произойти, просто подержаться за руки — это...

— Это было ошибкой, — сразу понял Акихару.

Когда она нежно взяла его за руку, словно держала снежного зайчика или птенчика, это оказалось куда приятнее, чем он ожидал.

В придачу ко всему, Айсэ, на расстоянии вытянутой руки, смущённо улыбнулась. Она закрыла глаза, и им не пришлось смотреть друг на друга, но от этого ситуация не становилась менее неловкой!

Но атака на этом не закончилась.

— А?! Ч-что?..!

Он чуть не вскрикнул от неожиданности и поспешно зажал рот рукой. Опустил взгляд... и увидел, что его правая рука, которую держала Айсэ, оказалась плотно прижата к её груди.

Это мягкое, влажное и прохладное прикосновение само по себе тянет на звание смертельного оружия… но, черт возьми, дело даже не в этом. Дело в том, как она выглядит.

Айсэ уже успела каким-то немыслимым образом сбросить халат и теперь, оставшись в одном тонком пеньюаре, счастливо зажмурилась, сжимая мою руку.

Это ощущение будто когтями скребло по мозгам, дразня мужское сердце Акихару так, что всё внутри переворачивалось с ног на голову. Плохо. Это куда опаснее, чем если бы она просто скинула всю одежду или прижалась ко мне всем телом. Разрушительная сила момента просто зашкаливает!

И, если присмотреться, белье под пеньюаром — точь-в-точь то самое, что мы купили до обеда. Она надела этот убийственно прозрачный комплект!..

Сейчас еще даже десяти вечера нет, и как бы рано мы ни планировали встать, выезжать до рассвета вряд ли имеет смысл. Значит, впереди примерно четыре с половиной часа сна.

— …Шесть часов выдерживать этот чистилищно-райско-адский бутерброд?!

— …м-м…

Из угла доносится томный вздох, и я наконец осознаю, насколько жестоким испытанием обернулось это место. Акихару захлестнуло отчаяние.

***

— Ох, господин, да вы, я погляжу, совсем вымотались?

— …Заткнись…

Это всё, на что сейчас способен Акихару. Он отвечает голосом, в котором не осталось ни грамма бодрости.

Закрыв за собой дверь, он сползает спиной по стене бревенчатого домика и медленно оседает на корточки. Из груди вырывается тяжелый вздох — такой, что душа вот-вот вылетит. Единственное утешение — хотя он и на южном острове, до рассвета еще полно времени, и влажный ночной ветер приятно холодит кожу.

Он злобно сверлит взглядом хихикающую служанку, но разве эту Хэдиэ проймешь такими мелочами? К тому же она смотрит на него сверху вниз, вовсю пользуясь тем, что он сидит.

— …Однако, судя по вашему жалкому виду, вы все же устояли перед чарами госпожи? Хм, сложный вопрос… следует ли назвать вас безнадежным импотентом или, наоборот, похвалить за выдающийся потенциал к переходу в лагерь гомосексуалистов?

— Да ничего тут сложного!.. Тьфу ты… Из-за чьих-то козней я чуть с ума не сошел…

— Но госпожа ведь не набрасывалась на вас сама, не так ли? Она поистине мягче богини и великодушнее океана. Как ее служанка, я могу только радоваться.

— Ага, вот именно об этом я и хотел поговорить.

Он выждал, пока Айсэ крепко уснет, и с величайшей осторожностью, миллиметр за миллиметром, высвободился из ее объятий. И дело было не только в том, что защитные барьеры его самообладания рухнули окончательно. Кризис, конечно, серьезный, но имелась и другая причина: ему нужно было задать Хэдиэ один вопрос.

— Это ведь ты всё подстроила? Зачем же тогда останавливаться на полпути?..

— Я действовала в соответствии с волей госпожи. Не больше и не меньше.

— …Что ты имеешь в виду?

— Айсэ искренне желает брака с вами, но ей недостаточно просто затащить вас в постель. Она хочет, чтобы вы выбрали ее сами. Именно поэтому, даже если бы в первом семестре не возникло помех в лице Дайти, госпожа не переступила бы последнюю черту.

— Даже если ты так говоришь…

Получив столь агрессивную атаку, он мог лишь тяжело вздохнуть.

Но Акихару не понимал не только это. Его замешательство уходило гораздо глубже.

И, решив, что сейчас самое время, он поднял взгляд на Хэдиэ, на лице которой застыла неизменная улыбка, и спросил:

— Слушай… почему Айсэ вообще хочет выйти замуж за такого, как я? Ладно, про правила и всё такое я уже уяснил, но ведь она могла бы просто сделать вид, что это была случайность, и всё — честная игра?

— Да, вы правы, господин. Как хорошо, что ваш мозг размером с инфузорию это запомнил.

— Вторую часть фразы можно было и опустить!.. Я не о том… Скажи мне причину, настоящую причину.

Когда он переспросил, Хэдиэ перевела взгляд на комнату, где спала Айсэ, и ответила:

— Потому что госпожа Айсэ решила, что это — судьба.

— Судьба? Но ведь это была случайность, верно?

— Да, случайность. Бесспорно, это была случайность. Но, господин, позвольте спросить: госпожа поступила в академию Хакурэйрё именно потому, что это был элитный пансион для благородных девиц? В прошлом году его, несмотря на сопротивление, сделали совместным, но учеников-мужчин здесь всего пятеро. И, при том что эта Хэдиэ всегда находится рядом, какова вероятность несчастного случая, в котором госпожа покажет кому-то свое лицо?..

— Это…

Он пытается возразить, но не находит слов, которые можно было бы счесть правильными, и Акихару замолкает.

Хэдиэ наступает:

— Эта Хэдиэ оставила госпожу одну в такой ситуации лишь потому, что и представить не могла, будто за какие-то сорок две секунды, пока я готовила смену одежды, может произойти нечто подобное. Госпожа, должно быть, сама была ошеломлена.

— Госпожа, принявшая крещение в младенчестве и ставшая последовательницей Ислама, практически не знала свободы. Ей не позволяли даже самостоятельно принимать пищу или мыться в купальне. Без служанки, то есть без меня, она не могла сделать почти ничего.

И вот, когда у нее, уже имеющей пять кандидатов в женихи и обязанной выбрать одного из них до окончания старшей школы, появилась возможность хотя бы немного проявить свою волю… Разве это не судьба? Назвать это громким словом вовсе не было бы преувеличением, не так ли?

В голосе Хэдиэ, произносившей эту проникновенную речь, не осталось и следа той насмешки, с которой она обычно осыпала Акихару колкостями. Напротив, в ее твердом взгляде, когда она говорила о своей госпоже, чувствовались непоколебимое уважение и преданность. Она казалась совсем другим человеком.

Акихару вновь осознал, что для этой женщины действительно существует только Айсэ. Перед ним будто стоял образ старшего товарища, идущего по тому же пути, но он решил сказать то, что должен был сказать.

— И что, тебя это устраивает? Кандидаты в женихи были, наверное, из знатных и богатых семей? А она выйдет замуж за какого-то соискателя в дворецкие.

— Да, конечно, меня это совершенно не волнует. Для этой Хэдиэ исключительной ценностью является только госпожа Айсэ. Все остальные — даже тот, кто станет ее мужем, — для меня не более чем придорожный камень.

…Всё та же язвительная служанка.

И она не остановилась на достигнутом. Взглянув на Акихару с недоумением, она спросила:

— Скорее, господин, что вас не устраивает в госпоже Айсэ? Даже если вам придется принять новую веру и заключить брак, по сравнению с тем, что вы получите, это не такие уж большие потери, верно? Вы сможете заполучить огромное состояние, взять в жены одну из самых благородных женщин мира и при этом не отказываться от мечты стать дворецким. О, и, разумеется, если пожелаете, эта Хэдиэ может стать вашей утехой, чтобы вы могли выместить на ней все прошлые обиды. Ни я, ни госпожа Айсэ не скажем ни слова против.

— Ты меня за кого вообще держишь…

Ему до зуда хочется спросить, насколько же чудовищно его выставляют в этой истории. Но, похоже, она догадалась, что сегодня ночью он не притронулся к Айсэ, так что это, должно быть, просто насмешка. Хотя версия, что она говорит на полном серьезе, тоже не исключена.

Как бы то ни было, глядя на служанку, которая разбрасывается такими дерзкими замечаниями, Акихару лишь грубо почесал затылок и ответил:

— …Я просто пытаюсь выживать изо дня в день. Если кому-то нужна помощь, я помогу, но на любовь, а уж тем более на брак, у меня нет ни сил, ни времени.

— Даже если брак с госпожой принесет вам это самое время и силы?

— Может быть… но нет, всё равно нет. Я пообещал отцу с матерью на их могилах, что буду стараться изо всех сил в академии Хакурэйрё. К тому же жениться, когда я еще даже не встал на ноги, — это неуважение к ней. Что бы она ни говорила, это мое личное дело.

Если бы речь шла просто о том, встречаться или нет, это был бы другой разговор. Но с Айсэ это означало бы прыжок в брак с тройного трамплина, и это уже перебор.

…Но почему я выкладываю всё это так честно? Она же, как и Томоми, мастерица плести интриги, и явно не стоит давать ей лишнюю информацию. Может, я и правда так вымотался?

Акихару, терзаемый стыдом и сожалением, схватился за голову, как вдруг сверху послышался сдавленный смех.

Он и так знал, кто это, но всё же поднял голову: Хэдиэ, прикрывая рот рукой, действительно смеялась.

— …Чего?

— Нет-нет, ничего. Просто меня немного тронула ваша непосредственность… Я не сдержала восхищенного вздоха.

— Ты же смеялась? По-моему, ты надо мной издевательски хохотала, разве нет? Да ну тебя…

Тяжело вздыхая, Акихару выпрямился и поднялся на ноги.

— Ладно, я пошел. Если Айсэ проснется и узнает, что я нарушил обещание, разразится скандал.

— Похвальное усердие. Могли бы заодно и напасть на нее, пока она спит.

— Не стану я! Ну всё, с тобой только…

— Польщена, что вы, такой трусливый господин, удостоили меня похвалы. Впрочем…

Акихару, уже открывший дверь в бревенчатый дом, замер на полпути, заслышав многозначительную интонацию, и обернулся.

Хитрая служанка, на лице которой заиграла лукавая улыбка, смотрела на него так, будто видела насквозь.

— …Сегодня ночью вам помогло устоять влияние другого человека, не так ли?

— …Черт, да ты просто ходячая катастрофа…

Застигнутый врасплох и пораженный в самое сердце, он смог лишь пробормотать это в ответ.

Акихару, почти сбегая, вернулся в дом и глубоко выдохнул.

…И правда, мало того, что она умеет общаться с Айсэ одним лишь взглядом, так еще и мысли читает. Ведьма она, что ли? Воля у нее просто железная.

Вздохнув и почесав голову, Акихару потянулся к двери, чтобы вернуться в комнату, где спала Айсэ… и вдруг замер, обернувшись к двери соседней комнаты.

На ней не было таблички с именем — это была просто гостевая спальня.

Там должен был спать их незваный гость.

— Как и сказала Хэдиэ, единственная причина, по которой я не переступил черту с невероятно привлекательной Айсэ, — это присутствие кого-то за стеной. И, наверное… придется это признать.

— И кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду благодарить его за это…

Он мысленно поблагодарил человека, который сам об этом даже не догадывается.

После этого Акихару вошел в комнату, ставшую для него местом пыток, где спала Айсэ, чтобы продержаться оставшееся до подъема время.

***

— …Ночная прогулка, да?.. Хм-хм…

С этим въедливым тоном, разумеется, выступила Томоми, и Акихару сделалось откровенно не по себе.

Но поскольку это происходило прямо во время работы в столовой на обеденном перерыве и бежать было некуда, ему оставалось лишь терпеть. Хотелось притвориться больным, но его бы всё равно мигом раскусили, так что этот вариант годился лишь для праздных размышлений.

Он вернулся на вертолете с острова Айсэ, успел на занятия, но сразу же напоролся на ледяной взгляд соседа по комнате. Однако, на удивление, Дайти тоже выглядел сонным и, должно быть, волновался, так что Акихару пришлось искренне извиниться.

С этим еще можно было смириться, но Тодороки принялся строить глупые догадки, на что мгновенно отреагировала Сикикагами, устроив небольшой переполох. Вот это уже ни в какие ворота.

Когда занятия начались и страсти немного улеглись, Томоми снова взялась за свое.

А эта хитрая женщина с острым, как бритва, чутьем добавила:

— Остров Хадим… Меня куда больше интересует, что там была и Селения.

— И, кстати, она тоже выглядела немного сонной. Она совершенно не из тех, кто мучается бессонницей на новом месте, странно, правда?

— И говорит она сегодня куда меньше обычного… Может, что-то случилось? Слушай, Акихару? Тебе ничего не приходит на ум?

— Н-нет…

Это неловкое дежурство у плиты и прилавка затянулось.

Акихару всё это время было не по себе, и он, как и прошлой ночью, мечтал лишь о том, чтобы время пролетело быстрее. Невероятно полезный опыт, ничего не скажешь.