Глава 1

Летние каникулы перевалили за экватор, праздник Обон давно отшумел, и среди учеников, разъехавшихся по домам, начали появляться те, кому наскучила размеренная жизнь в кругу семьи или изысканные путешествия, — они понемногу возвращались в общежитие. Прошло достаточно дней, чтобы даже адская тренировочная страда в учебном корпусе получила наконец передышку.

Хино Акихару стоял у входа в общежитие и хлопал ресницами, силясь осмыслить услышанное. «Наверное, ослышался», — мелькнуло в голове, и он обратился к собеседнице, застывшей прямо перед ним:

— …Прости, что ты сейчас сказала? Похоже, мой мозг окончательно поджарился на летней жаре.

Сайкё Томоми в ответ лишь улыбнулась — естественно, без тени смущения:

— Поэтому я и говорю: давай сходим на свидание.

Снова. И, судя по всему, с первого раза Акихару не показалось. Просто её слова были настолько неожиданными и нелогичными, что мозг автоматически включил защиту: «Да не может такого быть!»

Он читал в комнате книгу, как вдруг зазвонил внутренний телефон. Подняв трубку, услышал голос Томоми: «Я сейчас у входа в твой корпус. Выйдешь встретить?» — и сразу насторожился, заподозрив очередную каверзу. Однако…

Так вот оно что. Томоми, значит, приглашает его на свидание.

Медленно переваривая этот факт, он спросил:

— …И в чём же подвох?

— Ой, какой подвох? Ты слишком жесток. Почему ты всё воспринимаешь именно так?

— Жизненный опыт обязывает. У меня в голове не укладывается, зачем тебе приглашать меня на свидание, если только не для того, чтобы подставить меня или кого-то другого.

Можно подумать, он купится на её наивно-протестующий взгляд! В детстве он не раз становился жертвой её коварных планов: то сладкими уговорами, то откровенным принуждением. И шрамы от тех переживаний до сих пор глубоко сидят в его душе. Из-за одной неосторожной уступки ему приходилось брести два километра, перепачкавшись с ног до головы, или бродить полуголым по ночной школе.

Повзрослев, он уже не даст себя так просто обмануть. С твёрдой решимостью Акихару вперил взгляд в свою подругу детства:

— И вообще, не верится, что ты ради такой ерунды специально припёрлась в наш корпус. У тебя точно есть что скрывать. Ну давай, колись!

— Скрывать-то нечего. И вообще, это ты виноват, Акихару. Если бы у тебя был мобильный, я бы просто написала. У нас же в общежитии запрещено пользоваться, только вне его — так что из всей академии Хакурэйрё у тебя одного нет телефона.

— …Если так подумать…

Тодороки, Санаэ, даже Дайти — у всех есть мобильные. У Сикикагами тоже должен быть, да и у Селении, кажется, она видела его на прошлом экзамене. Хотя внутри кампуса пользоваться запрещено, в общежитии можно, и для личных нужд это вполне удобно. А уж если куда-то выходишь, то и подавно берёшь с собой. Выходит, он действительно исключение.

Томоми вздохнула с лёгкой досадой, чуть улыбнулась и сказала:

— Да и ничего серьёзного. Просто хочу завтра, впервые за долгое время, погулять по городу, вот и хочу, чтобы ты составил мне компанию.

…Странно, всё звучит гораздо обыденнее, чем он ожидал.

Впрочем, противник — Томоми. По коварству она может сравниться с матёрым политиком. Расслабляться рано, думая: «А, всего-то делов». Но… если просто прогуляться — наверное, ничего страшного?

Может, это и слишком наивно, но, глядя на Томоми, стоящую напротив, он почему-то думал именно так. Не как на отличницу в маске, а как на обычную весёлую девчонку, какой она становится только с ним.

Он почесал затылок, раздумывая, и сказал:

— Тогда не называй это свиданием. Скажи просто «давай погуляем» — и достаточно.

— Ну как же, парень и девушка в таком возрасте вдвоём идут гулять — разве это не свидание? Даже подруги порой так говорят, когда идут вдвоём, так что между друзьями это вполне нормально.

— Ладно, этот мир розовых девичьих грёз оставим в стороне… Если хочешь развлечься, позвала бы кого-нибудь из старших классов. Или не только меня, а ещё парней.

— Тогда это не будет отдыхом для меня. Когда я хочу расслабиться, мне не хочется подбирать слова с вежливым, чопорным видом.

— Справедливо, — мысленно согласился Акихару. Томоми тем временем нахмурилась с лёгким недовольством:

— Тем более я же говорю — свидание! Предлагать пригласить ещё кого-то — это бестактность, так что вряд ли заслуживает похвалы.

— М-да… Пожалуй, ты права.

Действительно, сказано грубо. Даже самый бесчувственный простак или игрок, отшивающий девушку, потому что она ему не нравится, наверняка нашёл бы более мягкий ответ.

Когда он искренне извинился, Томоми на удивление легко сменила суровое выражение лица на озорную улыбку:

— Вот и хорошо. …Впрочем, и у меня есть свои планы. У меня скоро день рождения, так что заодно куплю пару подарков в благодарность за свидание.

— …Ага, значит, подвох всё-таки есть.

Эх. Но, с другой стороны, может, и неплохо. Акихару с самого поступления в Хакурэйрё толком не развлекался по-молодёжному. Вкусная еда здесь, конечно, хороша, но ему уже захотелось вредного фастфуда, да и заглянуть в магазины одежды или игровые автоматы тоже не помешало бы. И хоть идти с Томоми как-то неловко, но это всё же лучше, чем с другими местными барышнями, которые от жизни простых смертных далеки, как небо от земли. Если они сунутся в обычные развлекательные места, неизвестно, что за проблемы могут возникнуть. Особенно та, с золотыми кудрями и снобизмом.

И хоть придётся раскошелиться на подарок, раз это цена за хорошее настроение Томоми… Так, стоп, какие мысли! Насколько же он привык угождать этой девушке?

— Короче.

Если взвесить всё, то звучит неплохо.

— Ладно, договорились. Тогда завтра куда-нибудь сходим.

— Отлично. Тогда встречаемся в одиннадцать у главных ворот. Место я уже выбрала, машину закажу сама, так что тебе достаточно прийти с кошельком.

Фраза «только с кошельком» звучит как-то зловеще — отчётливо веет попрошайничеством.

С лёгким недоумением он кивнул, и Томоми мягко улыбнулась:

— Тогда до завтра. И, смотри, не забудь одеться соответствующе, ладно?

С лёгкой весёлостью в голосе она развернулась и вышла из ворот. Акихару проводил её взглядом, почесал шею от непонятного зуда и буркнул себе под нос:

— …Прямо как на настоящее свидание похоже.

Хотя он знал, что это не так, — про себя добавил уж точно.

***

— …Только что, кажись, «свидание» прозвучало?

В тени, за углом холла у входа в общежитие, шёпотом спросил Тодороки.

— …Да. Сказала: «Давай сходим на свидание», — так же тихо подтвердил Каору.

Тодороки, услышав это, изогнулся всем телом, хватаясь за голову:

— У-ух! Этот Аки-тя, когда успел с принцессой Сайкё так сблизиться? Знаю, что они старые знакомые, но свидание?!

— Замолкни, не слышно будет.

— Ай-ай-ай, извиняй. Но всё-таки, свидание… Обойти самого Найс-Эксайтинг-Гая Тодороки Синго! Хитрец проклятый, предатель наш Аки-тян!

— Тихо, я сказал. …Чёрт, Хино согласился.

— А то как же. Среди всей этой подборки красоток Хакурэйрё принцесса Сайкё — одна из первых красавиц, характер хороший, причины отказываться просто нет.

— …Но, кажется, соглашался он не без колебаний.

— Ай, да это просто Аки-тян трусит. Он из тех, кто на футбольном поле, выйдя один на один с вратарём, всё будет искать, кому пас отдать, — точно.

В отличие от Тодороки, который с важным видом кивал, Каору сосредоточенно следил за разговором у входа, стараясь уловить каждое слово. Странная обязанность — собирать как можно больше информации — двигала им.

Тут Тодороки неожиданно выдал:

— Но удивительно, что Дайти не встревает. Может, он тайно в принцессу Сайкё влюбл-ХА-ГА?!

В челюсть снизу прилетел удар ладонью — и Тодороки рухнул в агонии. Каору бросил его и продолжил наблюдение. Такое с ним постоянно, через минуту оклемается.

И всё же… Хино и Сайкё.

Глядя на них, весело болтающих, в груди закипало странное раздражение. Какое ему дело до их свиданий или отношений? Никакого. Но злость не проходила, а только разрасталась. Каору сжал кулак перед грудью, словно пытаясь стряхнуть это чувство…

— …О?

Оживший Тодороки издал странный звук. Каору уже собрался применить тот же приём, чтобы заставить его замолчать, но тут увидел, что парень с дурацким кансайским говорком крутит головой по сторонам.

— Ч… Что такое?

Он спросил с лёгким беспокойством, не слишком ли сильно приложил, но Тодороки нахмурился и повернулся к Каору:

— Да я всё думал, чего это так тихо стало…

— О чём ты?

— Ну… Куда делась Сикикагами, которая с нами до этого подглядывала?

Только теперь Каору заметил.

Сикикагами Санаэ, которая была с ними всё это время, куда-то исчезла.

***

— Сестричка, сестричка, сестричка! Дело, ужасно важное дело — ай!..

Влетев в коридор общежития старших классов — обитель благородных девиц — с неприличной для такой обстановки скоростью, Санаэ споткнулась и с грохотом покатилась по полу. Перед глазами всё завертелось, голова закружилась, но она кое-как поднялась. Немного тошнит, но ничего не болит. Поразительно, но она всегда обходилась малой кровью, возможно, именно поэтому её неуклюжесть так и не проходит. А может, это наследственное.

Она собралась с силами, пытаясь встать, как вдруг:

— Ой-ой-ой, что случилось, Санаэ-сан? У вас всё распахнуто, и выглядит это почти как следы преступления, знаете ли?

Сестра, которую она только что увидела мельком, каким-то чудом мигом очутилась рядом и дала очень ценный совет. И правда: горловина платья и юбка разорваны, подол задрался — словом, всё, что должно быть скрыто, было на виду. Однако сейчас не до того. Санаэ вскочила и бросилась к сестре, всё ещё улыбавшейся, прямо в объятия:

— Сестричка, это ужасно! Хино-сан, Хино-сан!

— Хино-сан? …А знаете, моя одежда выглядит совсем уж ужасно…

— Это подождёт!

От резкого движения с плеч соскользнула безрукавка, к тому же застёжка спереди, кажется, сломалась — но такие мелочи случаются каждый день, так что неважно.

Гораздо важнее то, что она случайно услышала:

— Завтра Хино-сан идёт на свидание с Сайкё-сан! Что мне делать?! Я, конечно, не совсем уверена, но, кажется, он мне нравится, и надо что-то предпринять!

— О, это серьёзно… Тогда, прежде чем у вас его отобьют, надо отбить самой. К тому же вы живёте в одном общежитии, так что самое время… сегодня ночью подкрасться к нему в постель…

В тот самый миг, когда до её ушей донеслись слова сестры, полные ценного совета,—

— Не могли бы вы повторить это поподробнее?

— откуда-то, неизвестно как там оказавшись, раздался резкий, звенящий голос. Санаэ обернулась и увидела одноклассницу с роскошными вертикальными локонами, которая скрестила руки и напряжённо улыбалась.

***

Прошла ночь, наступил следующий день.

— И куда мы едем?

— В ближайший торговый центр, хотя от Хакурэйрё даже на машине минут двадцать.

— А, туда… Хотели как-то с Тодороки туда сходить, но без машины далековато, так и не собрались, — с чувством вздохнул Акихару, откинувшись на заднее сиденье. Пешком — больше часа, а то и полтора. Сейчас для него и его друзей по учебному корпусу это расстояние, конечно, не проблема, но всё же идти так далеко, чтобы просто развлечься, — желания нет, да и изматывающие занятия вроде того, что проводит Микан, не оставляют сил. Так что хоть идея и обсуждалась, так и осталась нереализованной.

Так что он с завистью смотрел на ученицу курса господ, которая может просто так взять и предоставить машину.

— Это BMW, что ли?

— Да, довольно дорогая модель. По удобству сиденья, думаю, ты и сам понял.

— Да я уж понял, когда увидел машину с ковриками на полу, — сказал Акихару с тяжёлым вздохом.

Томоми тихо хихикнула. Честно говоря, когда он увидел её садящейся в эту машину, он вновь осознал, что его подруга детства — из высшего общества. Блестящий белый автомобиль, перед ним стоит седовласый шофёр в костюме за пятьдесят, низко кланяется им — невольно чувствуешь себя не в своей тарелке. Хоть он и привык к атмосфере Хакурэйрё, но он всё же обычный человек из народа. И такая реакция совершенно нормальна. …Хотя то, что он чуть не стал вести себя как Тодороки, — это уж точно секрет.

Томоми же вела себя как истинная леди: лишь коротко бросила «Саваи-сан, спасибо за труды» и спокойно вошла в мир роскоши. Хоть она и была из простой семьи, но шесть лет в высшем обществе не прошли даром.

И всё же, когда они сидят рядом в машине, это чувство странным образом уходит.

Наверное, причина отчасти в том, что она оделись довольно просто. Розовая маечка поверху, юбка из денима — совсем не похоже на стиль богатой наследницы.

— В Хакурэйрё ты обычно одевалась ярко и дорого, а сегодня что-то очень просто.

— Смотря по месту и обстоятельствам. Я примерно представляла, что ты наденешь, раз сказала тебе, так что подобрала наряд, чтобы не выглядеть чужой рядом с тобой.

— …Понятно.

На Акихару была серая футболка с английскими надписями и чёрные джинсы — рядом с ним она и правда смотрелась органично.

Вчера Томоми говорила что-то про свидание, но у него нет никакой особой одежды, да и цель — просто развлечься, так что он решил не париться и надеть повседневное. Похоже, этот выбор она предугадала.

…Ну, по крайней мере, это лучше, чем завышенные ожидания.

К тому же:

— По крайней мере, не так, как некоторые с их кричащими нарядами и причёсками — сразу видно, и чувствуешь себя некомфортно. Хотя эта, в любом случае, всегда будет в центре внимания.

Он вспомнил свою одноклассницу-блондинку, которая и в школе, и дома предпочитала яркую, открытую одежду.

— …Слушай, Акихару.

Томоми посмотрела на него с укором.

— Я же сказала, сегодня свидание. А ты вдруг вспоминаешь какую-то девушку, которой тут нет, — это невежливо.

— Да ладно? Но тогда разговор становится слишком сложным… Что я должен делать?

— Я не говорю, что нельзя вообще говорить о других. Просто надо чуть больше уважать свою спутницу, думать о ней — ну, вопрос такта. Понимаешь?

— …Вроде.

Он не совсем понял, но решил согласиться. Томоми удовлетворённо кивнула, улыбнувшись.

Глядя на неё, Акихару вдруг осознал:

— Что-то она сегодня странно возбуждена…

Смутно подумав, он пожал плечами и перевёл взгляд за окно, где постепенно появлялись признаки города. Похоже, они почти на месте.

***

— Так, теперь точно. Они собрались устраивать свидание в центре Сунобары.

— У-устраивать свидание?.. Эти двое уже в таких отношениях?!

— Ага! Отношениях плотских, эро-эро! …Хотя, если честно, вряд ли. Аки-тян у нас трус и скромник, он ещё не дорос до взрослой жизни. Скрытный он.

— Ах, это обнадёживает… Но если они идут в такое оживлённое место, то по инерции может случиться всякое…

— Ух, если бы случилось такое… Ай, чёрт! Забыл взять камеру для записи!

— Запись… Кстати, когда я однажды шла по городу, меня пригласили на работу: «Не хотите сниматься для телевидения? У нас есть интересная работа, платят, и ещё сниматься будете, правда-правда, интересная работа во всех смыслах». Пока он объяснял, меня всё время снимали на видео, и мне стало как-то не по себе. Интересно, почему он сказал не «сниматься», а «быть в кадре»?

— А-а, это, наверное, была работа, где снимают такое, что по телеку не покажут… Так, постой, откуда у тебя такие опасные и эротичные знакомства?! Давай подробнее, с чувством, с толком…

— Замолчите!

Наконец Селения не выдержала и рявкнула. Оба вздрогнули и замолкли — один сжался, как крестьянин, захваченный пришельцами, и забегал глазами; другой, Тодороки, притворно насвистывал, глядя куда-то в пустоту.

— Ну и ну… — прошептала Селения, выдыхая раздражение. — Когда садишься в чужую машину, нужно вести себя соответственно. …И вообще, почему я должна была взять вас с собой?

Вовсе нет, она не собиралась путешествовать в компании этих двоих. Утром, примерно с девяти, она уже стояла на парковке, откуда был виден главный вход в Хакурэйрё, и наблюдала, опираясь на информацию от Санаэ. Мотивы? «Зачем»? Всё это растворилось в каком-то странном чувстве долга.

Прошло полчаса, час, почти два…

И наконец из ворот появились двое — Томоми и Акихару… но нет, это были Тодороки и Санаэ. Странная компания. К тому же Тодороки, заметив машину, нагло влез в неё. Пока Селения пыталась возмутиться, у ворот остановилась машина, из которой вышли Томоми с Акихару, и шанс выгнать их был упущен.

Пришлось взять их с собой, хотя Селения была совсем не рада.

Она покосилась на Тодороки, который и создал эту ситуацию, а тот осклабился:

— Ну чего так зло смотришь? Мы ж союзники — цели у нас общие.

— …И кто сказал, что у нас одинаковые цели? Я просто хотела прогуляться по городу…

— Ага, а ждала ты у ворот, кажется, довольно долго? Я видел, как ты подъехала туда часа два назад.

— Э-э?!

Свидетельство, которого она не ожидала, заставило Селению опустить глаза. Однако она быстро взяла себя в руки:

— …П-просто я забыла кое-что!

— И, между прочим, я всё это время стоял внутри у ворот. Кроме Сикикагами, туда никто не заходил…

— Н-ну! Такое сталкерское поведение!

— Не надо так, леди. Мы делали одно и то же, но называть меня сталкером? Я просто из любопытства не хотел пропустить такое зрелище.

Какая разница, какая у него причина, если действия те же? Более того, это ещё более низкая мотивация! — но прежде чем она успела возразить, Тодороки перевёл взгляд на Санаэ:

— Хотя, с другой стороны, у Сикикагами наверняка были свои мотивы, — ухмыльнулся он.

— А-а, я… Я не знала, что делать, и посоветовалась с сестрой… Она сказала: «Последи за их свиданием, а при удобном случае похить его»…

— Это не совет, это подстрекательство к похищению!

От таких неожиданных слов у Селении начала болеть голова. Она прижала руку ко лбу и вздохнула. Ну и одноклассница — ни капли не изменилась. Можно ли было ожидать изменений за полгода в этом корпусе? Но после того, как её семья разорилась, она должна была бы повзрослеть, взять на себя ответственность за близких… однако в её мыслях и действиях всё та же наивность и безалаберность, она втягивает других в свои дела, но при этом легко поддаётся чужому влиянию. И если за ней не присматривать, она наделает глупостей. Хотя это и доставляет неудобства, бросить её невозможно… Прямо беда.

Хотя, влюблена ли Санаэ в Акихару по-настоящему — вопрос спорный. Но для неё самой этого достаточно. Ей, которая всегда смотрит только вперёд, все тонкости безразличны.

— Впрочем, — сказала Селения, — допустим, мы отбросим вопрос о мотивах ваших действий. Но что это за наряд?

— Ого, круто, правда?

Тодороки с гордостью водрузил на нос тёмные очки. Для ясности: это совсем не круто. Чёрный костюм и очки летом — игнорирование погоды, а на таком несерьёзном типе выглядит ещё хуже.

Но Селению больше удивляла Санаэ:

— Сикикагами-сан, почему вы в форме горничной?

— А? У меня почти нет повседневной одежды…

— Так взяли бы у сестры!

— Но мы с сестрой по-разному одеваемся… Да и это форма, разве нельзя выходить в ней из дома?

— В обычной форме — да, но в форме горничной, да ещё и в выходной, идти развлекаться — это странно!

Голова болела всё сильнее. Селения опустила плечи и вздохнула.

Что за наказание — проводить время с этой парочкой? А в машине впереди, наверное, Сайкё и Хино весело болтают… А тут…

Она уже готова была развернуться и уйти, но потом перевела взгляд за окно. Город Сунабара, торговый центр, виднелся уже совсем близко. Возвращаться после того, как доехала почти до места, — глупо.

— Ну, как бы там ни было, — произнёс Тодороки, — одной тебе тут будет сложнее, чем с нами.

— И что же, вы предлагаете стать щитом при нападении бандитов?

— Да нет, просто… если ты одна, к тебе будут приставать всякие. Гляди, у тебя декольте нараспашку. Будешь так выставлять, любой мужик подойдёт.

— …Хм, не ваше дело, — сухо ответила Селения, но про себя согласилась: «Возможно, это и так».

Где бы она ни была — в стране или за границей, — мужчины к ней подходят. В людном месте это происходит с гарантией. Хотя она уже умеет отшивать таких, но, отвлекаясь на них, можно потерять объект наблюдения, а если поднимется шум, они сами себя выдадут. С этой точки зрения присутствие двоих — преимущество. Если идти не втроём, а хотя бы с одним парнем, количество приставаний заметно снижается.

— К тому же, если нас засекут, мы скажем, что пришли за покупками, и прокатит.

— То есть вы притворяетесь носильщиками?

— Именно! Так и нам удобнее. Если что — вы тут главная, Аки-тя вряд ли сильно разозлится. Если бы мы с Сикикагами попались вдвоём, нас бы потом отлупили.

— Жаль, что Дайти не пошёл… он бы помог, — грустно сказала Санаэ.

— Точно, — согласился Тодороки. — Аки-тя к нему снисходителен, если бы он был с нами, меньше шансов получить по морде…

Слушая их причитания, Селения поняла кое-что о распределении сил в этом корпусе. Несмотря на грубость, этот новичок из народа, похоже, занимает неплохое положение. Сам он этого, конечно, не осознаёт.

Она вспомнила лицо Акихару — неприятный взгляд, резкие слова, и рядом с ним — улыбку Сайкё Томоми. Селения тихо цокнула.

Почему она должна чувствовать эту странную, необъяснимую досаду? Это вызывало в ней раздражение.

— …Ладно. Хотя я и против, но разрешаю вам идти со мной.

— Правда?

— Ура! Давно мы с Селенией не гуляли, так здорово!

Глядя на обрадованного Тодороки и странно ликующую Санаэ, Селения подняла руку:

— Однако, не поймите неправильно. Меня волнует только то, чтобы эти двое не запятнали репутацию и традиции Хакурэйрё. А будут ли они встречаться или даже поженятся — мне… Эй, вы меня вообще слушаете?!

***

Улица Сунабары, оживлённый торговый центр у железнодорожной станции: машина остановилась у входа в крытую галерею и, высадив Акихару и Томоми, уехала.

Кругом полно молодёжи примерно их возраста — и из-за каникул, и из-за того, что время до полудня. Узнаваемые вывески сетевых магазинов — и сразу на душе теплеет.

Но… когда они остались вдвоём, всё же немного волнительно. Ну, может, совсем чуть-чуть. Он понимает, что занятие почти то же, что и с друзьями.

И всё же, разрыв был долгим, но они друзья детства. К тому же она — одна из немногих в Хакурэйрё, с кем можно нормально поговорить. Хотя из-за повторного брака родителей она стала богатой наследницей, но основа её характера не изменилась. Единственное — если бы она стала чуть спокойнее и мягче… Но так даже лучше, чем если бы стала хуже.

Пока Акихару размышлял об этом, Томоми, наслаждаясь свободой, потянулась и, повернувшись к нему, сказала:

— Ну что, куда пойдём сначала? До обеда ещё рановато.

— Да, есть не особо хочется. И я не знаю, что где находится, так что просто побродим?

— Хорошо. Городок небольшой по сравнению с Сибуей или Синдзюку, так что обойдём всё быстро.

С этими словами она пошла вперёд. Инициативу она взяла на себя, как всегда. Акихару не возражал, его предложение принято, и он последовал за ней.

Но… Томоми, заявляя о свидании, не делала никаких романтических жестов. Нет, он вовсе не ждал этого, и это его бы даже смутило, так что и хорошо. Просто как-то странно — совсем не похоже на свидание.

Пока он думал об этом, она с озорной улыбкой посмотрела на него:

— Акихару, может, хочешь взять меня за руку?

— Д-да ну! Не говори глупостей!

— Ой, а я думала, угадала. Хочешь — могу взять под руку.

— Нет, не надо. Идти неудобно и жарко.

Он с вздохом отказался и отвернулся. В душе он немного растерялся, но, надеялся, что это удалось скрыть.

Ну, в этом возрасте радоваться возможности прижаться к симпатичной девушке — более чем нормально. Вот только беда в том, что девушка эта — Томоми. Не хватало ещё, чтобы она получила надо мной ещё больше власти, а за её манящим поведением наверняка скрываются такие интриги, что моему уму их и не постичь. Так что лучше держаться подальше — не тронешь богов, и боги тебя не тронут.

…И всё же, как ни крути, где-то в глубине души я жалею об этом, и это напоминает мне, что мужчины — существа безнадёжные. Если бы она соблазнила меня ещё раз, я бы уже колебался, а если бы она просто прижалась ко мне без лишних слов, я бы, наверное, и не оттолкнул.

Впрочем, похоже, мои страхи были напрасны. Томоми с сияющими глазами рассматривала город Сунабара, и наш недавний разговор, кажется, уже улетел в дальние дали её памяти.

Смесь облегчения и лёгкого разочарования — странное, смутное чувство овладело мной, пока я тоже оглядывал торговую улицу. Не хотелось выглядеть жалким, слишком озабоченным ею, — это было бы унизительно и даже обидно.

И всё же… простые городские улочки почему-то действуют успокаивающе. Селения была права: я — обычный человек из народа, и это осознание даже немного радовало. Если уж я так себя чувствую, то Томоми, которая провела в мире аристократов гораздо дольше, должно быть, испытывает ещё более сильные эмоции. Я обернулся, чтобы взглянуть на свою подругу детства, идущую рядом,—

— А, слушай, Акихару! Давай зайдём туда?

— как раз в этот момент она окликнула меня. Я слегка вздрогнул, но сохранил спокойный вид и посмотрел на здание, указанное ею.

Широкое, раза в два больше соседнего магазинчика, с яркой вывеской и витринами, выходящими прямо на улицу, — и сразу стало ясно, что это такое. И в тот же миг, как я понял, что это, мне показалось, что температура внутри меня подскочила на пару градусов.

— Игровой зал!

— Довольно большой, да? Трёхэтажный… а, тут есть и подвал.

Голос Томоми звучал радостно. Раньше такие места считались сугубо мужскими, но сейчас там стало больше женщин. И то, что она так явно радовалась, говорило либо о том, что Томоми не из обычных девушек, либо о том, что она просто страшно хочет новых впечатлений.

Впрочем, Акихару было всё равно. Главное — оба без лишних слов хотели туда зайти.

— Ну что, заглянем?

— Да, зайдём! Так, файтинги… в подвале!

— Что? Файтинги… Эй, Томоми, подожди!

Акихару поспешил за ней, вбегающей в аркаду.

Спустившись по лестнице в подвал, они оказались в довольно просторном и светлом помещении, где в ряд стояли десятки игровых автоматов. По сравнению с залами, куда он ходил раньше, здесь было чисто и даже уютно. Хотя, надо сказать, шум и специфическая атмосфера были вполне привычны и даже приятны.

Он думал, что до обеда тут будет пусто, но около трети мест уже были заняты. Особенно у автоматов, где за пятьдесят йен можно было сыграть матч, собралась даже очередь.

Среди этой атмосферы Томоми с радостной улыбкой, с любопытством оглядывая зал, спросила:

— Ого… вот оно как устроено. А тот автомат, там можно играть с человеком напротив?

— Да, но… ты никогда не была в игровых залах?

— В казино — да. А в игровые мне в детстве не разрешали ходить. А после того как мама вышла замуж, времени не было, а в средней школе я жила в общежитии Хакурэйрё. В выходные одной идти в такое место как-то не приходило в голову.

— Ага, понятно.

Если подумать, логично. Такие места девушке одной посещать не очень удобно, а уж аристократке — тем более. Учитывая её умение держать лицо, она бы точно поберегла репутацию.

Томоми, которая любила чисто мужские развлечения, наверняка хотела побывать в игровом зале, но не могла. И эта особая атмосфера, громкие звуки, яркие экраны и понятная, осязаемая борьба — всё это, должно быть, манило её. И раз я здесь, то должен показать пример…

— А, тут есть новая версия «Endless Fall»! Акихару, давай сыграем, давай!

С этими словами она направилась прямо к нужному автомату.

Акихару, опережённый на полшага, вздохнул. Пока он собирался сделать доброе дело, его подруга детства уже всё решила. Сколько же в ней инициативы и лидерства!

Но игра, предложенная Томоми, была ему интересна.

— Новая часть «EF»… Вроде летом должен был выйти.

Весной прошлого года «Endless Fall» появился в игровых залах и мгновенно стал хитом. Акихару до поступления в Хакурэйрё играл в него много раз. Даже в его прежнем общежитии игра распространилась: там проводили турниры на консоли и жидкокристаллическом телевизоре, тайком пронесённых в комнату.

По сути это стандартный файтинг, но с особенностью: с самого начала земля под ногами рушится, и бой идёт во время падения. А если в момент окончания времени ты оказываешься выше противника, то побеждаешь вне зависимости от оставшегося здоровья — такой вот грубый, но честный подход, который, наоборот, разжигает азарт. Неудивительно, что игра стала такой популярной.

И вот вышла новая часть — как тут не захотеть поиграть? Забыв о ней на время в Хакурэйрё, он теперь, увидев её, буквально чесался от желания.

— Ну что, Акихару, не хочешь попробовать сыграть?

Томоми, улыбаясь с трудом скрываемой радостью, предложила это, и ответ был ясен.

Ухмыльнувшись с видом «не жди пощады», Акихару ответил:

— Давай. Только без скидок.

— Конечно. Я тоже играла раньше, так что без скидок — в самый раз.

— Окей. Тогда поехали.

Он перешёл на другую сторону автомата. Почти одновременно они опустили монеты и перешли к выбору персонажа. Экран изменился по сравнению с прошлой версией, появились новые персонажи, и это уже само по себе поднимало настроение.

Акихару выбрал сбалансированного фехтовальщика на длинном клинке, которым часто играл и раньше. А Томоми выбрала странного персонажа — маленькую девочку, размахивающую железной балкой. Милая на вид, но с огромной силой удара, большими уязвимостями и неудобными приёмами — настоящий «сложный» персонаж.

Жаль Томоми, но, похоже, победа у него в кармане. Тем более что она не играла против людей раньше, а он, достаточно сильный в прошлой части, приложив усилия, должен выиграть как минимум девять из десяти раз. Надо бы дать ей фору… наверное.

— Но нет, выложусь на полную.

Нет-нет, он не собирается мстить за прошлые обиды. Просто если Томоми, которая терпеть не может проигрывать и горда, поймёт, что он поддавался, она будет злиться даже больше, чем если бы проиграла. Так что да, неизбежно, лучше играть по-настоящему.

Ай, и дела. Придётся — выкладываться по полной.

Он вытер вспотевшие ладони о джинсы и сосредоточенно уставился на экран.

Как только надпись «Ready…» исчезла, земля под фехтовальщиком и девочкой с балкой обрушилась…

…Прошло около десяти минут.

Акихару с ошарашенным видом смотрел на Томоми, которая с явным удовольствием орудовала джойстиком и кнопками.

Матч из трёх раундов закончился его разгромным поражением за сорок семь секунд. Причём в третьем раунде он не нанёс ни одного удара — идеальный проигрыш.

— …Почему?

— Ммм? В смысле «почему»?

Не отрывая взгляда от экрана и не переставая нажимать кнопки, она ответила беспечным тоном. На экране тем временем железная балка с треском пробила череп вражеского персонажа, и почти одновременно с другой стороны автомата послышался мужской вопль.

Акихару прекрасно понимал чувства того незнакомца. Он сам только что пережил то же самое, и вполне отчётливо.

Ну серьёзно… Персонаж, известный своей сложностью, с огромными, фатальными уязвимостями, вдруг, словно сбросив все недостатки, один за другим выдавал приёмы, сбивая все его атаки, и в конце концов размозжил ему череп — как тут не усомниться в собственном зрении?

Любопытные игроки один за другим бросали вызов Томоми и один за другим проигрывали. И что пугало — она не сбавляла обороты, а, наоборот, набирала скорость.

— Эмм… А с чего вы так сильны, Томоми-сан?

— Ну, я же играла дома. На зимних и весенних каникулах.

— …Что? Но ведь домашняя версия предыдущей части вышла только в конце марта!

— Примерно в конце прошлого года… на одном приёме я встретила президента компании-разработчика, и я ему понравилась. Через два дня мне домой доставили игровой автомат… и, так как это отлично помогало снимать стресс, я играла в свободное время.

От этого душещипательного рассказа Акихару онемел. Вот она, сила богатых, во всей красе. Если ты понравился президенту компании, тебе присылают игровой автомат! Что за новогодний подарок!

Томоми, по-видимому, даже не подозревая о том, как шокировала его, не сводя глаз с экрана, добавила:

— В новой версии есть отличия, и это мой первый опыт игры против людей — не всё сразу, но… да, уже лучше.

— …Ага.

— Ну что ж, теперь проверим новые приёмы… Ой, у этого приёма слишком большой радиус, нет?!

— …Хм-м… всё нормально…

Потому что у Томоми срезали лишь чуть-чуть здоровья, а у соперника оно уже почти на нуле. И уж точно у них нет дома собственного игрового автомата.

— И как-то незаметно…

Вокруг автомата, у которого играла Томоми, собрались практически все, кто был в подвале, — толпа зрителей.

Похоже, Томоми тоже это заметила, и её энтузиазм только возрос. Тем не менее движения её оставались точными, а представление по избиению балкой набирало обороты.

Акихару, оставшийся за бортом этого веселья, тяжело вздохнул и тихо пробормотал, почти про себя:

— …Выходит, я и в файтингах ей не соперник…

Его слова утонули в грохоте железной балки, которую с криком аниме-девочка обрушила на врага.

***

Селения была удивлена — невиданными доселе автоматами, рядами коробок с куклами, ярко освещённым залом, оглушительной разноголосицей звуков. Но больше всего её поразила атмосфера, которую создавали её сверстники, с таким спокойствием и наслаждением проводившие здесь время.

— …Вот, значит, как выглядит этот «игровой зал».

— Ого… Я тоже впервые. Здорово! Столько огромных и красивых автоматов!

— Девчонки, вы, что ли, новички? Ну, это понятно… Но вот Аки-тян с компанией не видно.

Голос Тодороки Синго, который отчётливо звучал даже в этом шуме, вернул Селению к изначальной цели. Да, она пошла за ними и зашла сюда.

Осторожно пробираясь между непонятными аппаратами, но стараясь не попадаться на глаза, она осматривала зал… но их нигде не было видно.

— …Странно. Они точно зашли сюда…

— Может, на втором этаже. Тут три этажа, поднимемся — найдём.

— Да, возможно.

Согласившись с Тодороки и Санаэ, Селения подошла к карте зала. Там было написано, что на первом, втором, третьем этажах и в подвале находится… так, кажется. Но, поскольку там были незнакомые слова, она не могла точно определить.

Однако она могла понять другое и указала на карту:

— Здесь есть и подвал. Может, они там?

— Нет, вряд ли. Подвал — зал для файтингов, обычно туда не ходят.

— …Правда?

— Парни любят файтинги, но если ты не играешь сам, то можешь только стоять и смотреть. А зрелище это не для посторонних. Даже Аки-тян не станет на свидании заниматься такой глупостью.

— …Ну, если вы так говорите…

Она не совсем поняла, но, наверное, это как тащить человека, не интересующегося стариной, на блошиный рынок.

Уж кто-кто, а простой человек вроде Тодороки должен разбираться в мире простых людей. Так что сейчас стоит последовать его совету.

— Тогда поднимаемся.

Сказав это и не оборачиваясь, Селения первой поднялась на второй этаж.

На втором этаже было темнее и аппаратов меньше. Зато каждый был большим, и к некоторым даже были приделаны музыкальные инструменты.

Неужели это те самые «сенсорные» игры, о которых она слышала, — подумала Селения, с любопытством оглядываясь, и остановилась взглядом на одном аппарате.

— А это что?

— Хм? А, это танцевальная игра. Надо вовремя наступать на синие стрелки и махать руками в направлении красных.

Неожиданно получив пояснение там, где не ждала, Селения бросила взгляд на ухмыляющегося Тодороки и равнодушно отвернулась. Шумно и безвкусно, но временами он бывает полезен.

Но сейчас важнее другое — эта игра. Танцы она знала хорошо. Вальс, джаз, сальса, балет — всё это она изучала. Хотя в последнее время редко выступала, но в прошлом году на танцевальном вечере в Италии она была в центре внимания.

Другие игры были ей незнакомы и не вызывали интереса. Но эта сенсорная игра — она пробуждала в ней, как это сказать, жар.

Она забыла о цели, но…

— Похоже, этих двоих тут нет. Может, на третьем этаже.

— …Можно спросить?

— Ну? Что, что, спрашивай что хочешь! Например, мои три размера…

— Глупости не нужны. Скажите, если человек заходит в такое место, сколько он обычно там проводит времени?

— Ну, это зависит от места и от денег. Вряд ли кто-то выйдет через пять-десять минут. Тут довольно интересные игры, а Аки-тя давно тут не был.

Судя по словам Тодороки, который разбирался в этом куда лучше неё, они не выйдут сразу. А так как лестница на третий этаж видна и отсюда, у неё не будет проблем заметить их, когда они спустятся.

Значит… попробовать можно.

Решившись, она взглянула на Санаэ. Та сияла от восторга и явно была заинтересована не меньше её.

— Отлично.

Селения прочистила горло:

— Сикикагами-сан, вы, кажется, очень заинтересованы этой игрой?

— Да! Мне очень любопытно, как всё работает. Но…

— Договорились! Эй, простолюдин, любитель сплетен!

— Что?! Аки-тян — грубый, а я — любитель сплетен?! Ну, ладно.

Тодороки пожал плечами, и Селения не стала вдаваться в подробности этого странного умозаключения.

Вместо этого она достала из кошелька купюру:

— Разменяйте это. И мелочь оставьте себе.

— Ай-ай… Так легко разменивать десятитысячные купюры — даже для такой богачки, как Селения-сан, это плохая привычка.

— Ничего не поделаешь. У меня нет отделения для монет.

— Бывают такие кошельки?!

— А разве не принято хранить купюры и мелочь отдельно?

— Так вот он, этот мир богачей…

Тодороки пробормотал и, покачиваясь, пошёл к автомату.

Вернувшись, он протянул Селении несколько монет по сто йен, с недовольным видом. Селения, в качестве поощрения за услугу, улыбнулась и поблагодарила его мягким голосом:

— Благодарю. И впредь тоже постарайтесь.

— А?! Ну да, конечно…

На мужчину, у которого шутки и домогательства были на уровне инстинкта, это подействовало ошеломляюще, и Селения удовлетворённо кивнула. Уметь расположить к себе того, кого используешь, — вот признак настоящей леди. Для неё, как для наследницы британского аристократического рода, это естественно.

С хорошим настроением она направилась к танцевальному аппарату и, прежде чем подняться на сцену, обернулась:

— Вы чего стоите, Сикикагами-сан? Вы тоже будете танцевать.

— А?! Но у меня нет денег…

— Я же пригласила — я и заплачу. К тому же за сто йен можно играть вдвоём, так что не волнуйтесь.

— А, правда… тогда я принимаю ваше предложение.

С этими словами Санаэ поднялась на соседнюю сцену. Убедившись в этом, Селения опустила монеты и нажала кнопку «Старт».

Раздался громкий механический звук, заиграла музыка, на большом экране сменилось меню, предлагая выбрать режим игры. Нажав кнопку, она выбрала режим на двоих. Тут же появилось сообщение: «На двоих можно выбрать две мелодии». Затем — приглашение нажать кнопку «ОК».

Это её первая игра, так что Селения, не особенно разбираясь, нажала кнопку. Снова раздался громкий звук, и на экране появился список песен. Звёздочки, вероятно, означали сложность. Цифры — темп. Знакомых песен, к счастью, не было.

— Какую выбрать… вот вопрос.

— Селения-сан, пожалуйста, выберите что-нибудь попроще и не слишком быстрое…

— Исключено. Даже если это мой первый раз, я не могу выбирать низкий уровень. Звёзд, кажется, до семи, так что я начну как минимум с четырёх.

— Ай, зачем!

— Давайте, Сикикагами-сан, выбирайте из четырёхзвёздных.

Предоставив выбор с максимальной добротой, она увидела, как Санаэ, чуть не плача, начала тыкать в сенсорную панель.

Селения, наслаждаясь собственным великодушием, улыбнулась, как вдруг раздался резкий звуковой сигнал.

Экран погас, затем появилась иллюстрация и название песни, и экран переключился снова.

Даже новичок вроде Селении понимал, что сейчас будет. Она сделала глубокий вдох, проверяя нарисованные на полу стрелки вверх, вниз, влево и вправо. Наступать нужно на те, что показываются на экране, так что это просто. Движения руками, видимо, считываются датчиками, так что придётся их выполнять в пределах зоны… но, скорее всего, при обычной игре они сами попадут в нужный диапазон. Тем не менее она решила делать движения шире.

Сосредоточенно глядя на экран, она увидела обратный отсчёт, и, когда он достиг нуля, заиграла быстрая музыка.

На экране снизу вверх поплыли синие стрелки.

Селения, ловко соизмеряя время, начала двигаться. Сначала она осторожно приноравливалась к ритму незнакомой песни, стараясь наступать на стрелки как можно точнее.

…Но когда тело разогрелось, она перестала об этом думать. Поток стрелок был таким быстрым, что думать было некогда.

Почти одновременно тело запомнило последовательность шагов, и она стала двигаться плавнее, переходя от одного движения к другому.

Незнакомая песня, игра за какие-то сто йен — но было весело.

Первая песня закончилась, и на экране появилась оценка.

Селения слегка нахмурилась:

— Ранг B… Ничего, сначала было не очень. — Но во второй раз она обязательно получит A. Точно.

А Санаэ тем временем:

— Ой-ой… У меня кружится голова…

Она пошатывалась, и, судя по оценке F, она установила рекорд по низкому результату. Селения вспомнила слухи, что на приёмах она наступала на ноги мужчинам, и более чем у пятидесяти из них треснули кости. Похоже, это правда.

Жаль её, но Селения выбрала песню высшего уровня сложности — семь звёзд. Она не рассчитывала на A, но раз уж играть, то хотелось попробовать самое сложное. Бояться неудачи недостойно наследницы рода Флеймхарт.

Музыка началась, и Селения вернулась на своё место — и тут заметила.

Вокруг их автомата собралась толпа зрителей. Человек двадцать, не меньше, — казалось, все, кто был на этом этаже, собрались здесь.

Селения замерла на мгновение, но тут же снова улыбнулась.

Нет причин бояться выступать перед публикой. Напротив, она обладала достаточной красотой и обаянием, чтобы гордиться этим.

Так что зрители её не смущали, а скорее заводили. Она не робела, она загоралась.

Едва Селения сосредоточилась и улыбнулась шире, как на экране начался обратный отсчёт.

И, как и в прошлый раз, после трёх тактов заиграла музыка — и следом раздались аплодисменты.

Неудивительно — высший уровень сложности. Темп быстрый, шаги сложные. От потока стрелок голова шла кругом.

Но…

— Ха!

Сделала резкий выдох, завершила поворот, одновременно выполнив шаг и взмах рукой. Снова аплодисменты, и улыбка сама собой расцвела на лице.

Да, песня быстрая, шаги сложные, стоит ошибиться — запутаешься в ногах. Но Селения, привыкшая к танцам, чувствовала, какие движения требуются, и даже в незнакомой песне умудрялась держаться. Даже если были ошибки, она не обращала на них внимания, сохраняя ритм и продолжая двигаться.

«Ух ты… Круто…!»

«Эй, глянь на… на ноги…»

«Да она…»

«…внизу, что ли, в EF беспрерывно выигрывает…»

Голоса зрителей долетали обрывками, но ничуть не сбивали её настрой. Напротив — ощущение того, что на неё смотрят, натягивало нервы до самых кончиков пальцев, и каждое движение становилось острее, отточеннее.

Минута, может, две? — бесконечно долгая череда мгновений промелькнула в одно мгновение, и танец завершился, оставив лишь лёгкий, едва уловимый след.

С чувством полного удовлетворения Селения вытерла выступивший на лбу пот. Дыхание сбилось, но не настолько, чтобы хватать ртом воздух.

На мониторе высветилось «C-ранг», но её это нисколько не задело. В конце концов, это всего лишь оценка машины по датчикам. Настоящая, танцевальная оценка была бы иной. И то, что она была высокой, красноречиво доказывала бурная реакция зрителей. Поводов для расстройства не было ни единого.

Когда Селения с видом полного превосходства неторопливо сошла со сцены, её уже поджидал Тодороки — сияя широкой улыбкой, он заговорил:

— Ого, отлично отпахала! Ну и ну, вот это было мощно!

— Хм, разумеется. А вы кем меня, интересно, считаете?

Она ответила, вытирая лёгкий пот платком, который достала из сумочки… и тут вдруг замерла в недоумении.

— …Позвольте-ка, а это у вас что такое? Очкарик вы этакий?

В руках Тодороки была картонная коробка — и, что странно, ещё секунду назад её точно не было.

— Ну, понимаешь, вы сёдня так отжигали, что мужики просто гурьбой повалили глядеть, ага? Вот я и смекнул — дай-ка, мол, с них за зрелище по маленькой стрясти… И что ты думаешь? Барыш оказался ого-го!

— Что?.. Да как вы смеете, а?!

От неожиданности Селения повысила голос, требуя объяснений, но Тодороки, расплывшись в совершенно бессовестной улыбке, возбуждённо затараторил:

— Да это ж супер-танцевальный дуэт: рыжая красотка-полукровка и горничная! Да у них, блин, сиськи такие, что в такт каждому движению колышутся и подпрыгивают — вот-вот выскочат, а юбки-то задираются, и ножки в подвязках — смертельный джаз! Ну как тут не взять за вход, а?!

— Если вы ещё хоть слово скажете, чтобы унизить меня — пощады не ждите!

— Э-э, господин Тодороки… кажется, он уже в нокауте после вашего локтя, госпожа Селения…»

Робко подала голос сзади Санаэ. Селения обернулась, одновременно кивнув:

— Понимаю, госпожа Сикикагами. Я только добью его — и всё.

— Нет-нет, я не то имела в виду!

— Ах, вот как? Значит, пытки? Пока я не дам ему сполна хлебнуть мук, девичья душа не успокоится!

— Да нет же! Я совсем не то! Госпожа Селения, целиться в голову поверженному человеку очень опасно!

Селения уже занесла ногу, чтобы покарать этого пошлого и грязного типа, как вдруг Санаэ, неизвестно зачем, вцепилась в неё мёртвой хваткой. Началась возня, и Селения мысленно послала проклятие отсутствующему Акихару.

— Что за мерзость! И всё из-за этого мужлана!

***

— …Что-то вдруг холодом повеяло?

—Может, просто разница давления между подвалом и первым этажом. Или у тебя настроение такое.

—Ага, точно, бывает.

Действительно, если так подумать — вполне логично. Даже в одном здании, с кондиционером, в подземном игровом уголке царила совсем иная атмосфера: тут и напор игроков, и плотность народа — просто жара. Нет, скорее, накал страстей.

Когда они поднялись на первый этаж, Акихару невольно потянулся — настолько плотным и возбуждённым было то пространство. Хотя был ещё день, и летние каникулы, такой ажиотаж был без сомнения заслугой Томоми.

После того как она разделала двадцать одного противника подряд, желающих бросить ей вызов больше не осталось, и Томоми, видимо, наскучило — она специально проиграла компьютеру и покинула место. Но лица мужиков в зале… было забавно наблюдать. Наверняка каждый из них в душе умирал от желания заговорить с ней. Если бы она задержалась поболтать хоть на минутку, нашёлся бы кто-то, кто решился бы подойти.

Томоми к тому же довольно симпатичная, а девушек, которые так хорошо играют в файтинги, днём с огнём не сыщешь. Да и вообще, девушки, играющие в аркады, сами по себе редкость.

Размышляя так, Акихару покосился на свою подругу детства с довольным видом. В этот момент сверху спустились двое парней, и Акихару подвинулся к стене, чтобы не мешаться.

…И тут до него донеслись оживлённые голоса.

— Ну и ну, ничего себе! Красивая фигуристая иностранка и косплеерша танцуют… Это что, какое-то мероприятие?

— Похоже на то. Вход же платный был. Ну, за такие-то выкрутасы пятьсот йен — дёшево. Если ещё раз будет, я бы пришёл.

— Вот бы объявили заранее… Эх, а зрелище-то какое!

Весело, даже возбуждённо переговариваясь, они вышли наружу. Акихару проводил их взглядом и перевёл глаза на информационную панель на стене.

— Говорят, на втором этаже интерактивные игры и тиры. Завалим?

— Хотя на самом деле у тебя совсем другая цель, правда? Вот всегда ты, Акихару, мальчишка… Но, к сожалению, я уже проголодалась. Пора обедать.

— …Не знаю, о чём ты, но ладно.

Акихару послушно согласился, но про себя мысленно щёлкнул языком. Чёрт! Он же старался говорить как можно небрежнее, а её не проведёшь. Видно, желание посмотреть было слишком сильным.

Похоже, его подростковые мужские мысли её совершенно не волнуют: Томоми уже направилась к выходу. Акихару, у которого душа рвалась на второй этаж, где, говорят, разворачивается нечто захватывающее, вздохнул и пошёл следом.

Как только автоматические двери открылись, на него тотчас навалилась липкая, душная жара, и его захлестнуло желание остаться в кондиционированном зале. Хорошо ещё, что он не в школьной форме, а в обычной одежде. Если бы он был в рубашке с длинным рукавом и брюках — тягомотина невыносимая! — то ни за что бы не захотел выходить наружу.

— Ладно, надо побыстрее найти какую-нибудь забегаловку и охладиться», — прищурившись, подумал Акихару и вышел на улицу…

— Эй, Томоми, ты чего? Мы же идём есть?

По какой-то причине Томоми, выйдя первой, стояла как вкопанная прямо перед входом. И не ждала его вовсе — она с интересом разглядывала что-то.

— Что там такое? — Акихару проследил за её взглядом.

— …Игровой автомат?

— Да, такой… но…

Томоми уставилась на один из стоящих вдоль стены кранов, и на её лице появилось задумчивое выражение.

— Вот это хочу… Акихару, сможешь достать?

— Вот это?.. Это, что ли, тот пингвин?

— Ага, он самый. Кажется, его зовут “Пингвин-сан”.

Ну и название, однако. Военная форма, злобный взгляд… если подумать, в тему, но всё же — «Пингвин-сан».

Игрушка выглядела какой-то неуклюжей, сам Акихару ни капли не хотел её забирать, но, видимо, Томоми она приглянулась.

Делать нечего — он подошёл к автомату.

— Хм… Не то чтобы плотно набита, и форма вроде удобная… но главное — сила захвата.

— Я не очень понимаю, но… достанешь?

— Не знаю. Я редко играю в такие штуки. Не то чтобы ради приза, а просто ради интереса пару раз пробовал.

Ответив так, он полез в задний карман за кошельком.

Пятьсот йен за три попытки — если повезёт, должно хватить. По крайней мере, это легче, чем огромные коробки с фигурками или наборы сладостей.

— Окей, попробую.

— Давай. Цвет формы любой.

Слушая необычно покладистую просьбу, Акихару опустил монету. После короткого нелепого звукового сигнала заиграла медленная мелодия, и кнопки замигали.

Управлять краном он не умел, но, попробовав, понял, что захват не слишком слабый. Хотя игрушка была в неудобном положении, он чуть было не подцепил её. Глядя, как пустой ковш болтается и возвращается назад, Акихару прищурился.

— Есть шанс.

Даже с неуклюжими движениями получилось почти. Может, и вправду выйдет. Он прицелился в то же место, на этот раз чуть осторожнее, с поправкой на ошибку управления, и нажал кнопку.

Ковш медленно опустился, с ленивым скрипом сомкнул клешни…

— Ой! Ой-ой!»

— Есть! Схватил!

На этот раз он крепко ухватил пингвина за туловище и не отпускал.

— Ну, попёрло? Я же говорил!

— Да, да! Пожалуйста, так и держи до самого конца… А?!

В последний момент, когда до дыры оставался всего шаг, пингвин качнулся, и Томоми тихо вскрикнула… но всё обошлось.

Акихару с уверенностью смотрел, как игрушка благополучно падает в лоток. Томоми снова издала радостный возглас — и это принесло ему чувство выполненного долга.

— На, держи.

Третью попытку он, конечно, провалил, но был доволен собой. Он достал игрушку и протянул Томоми. Вблизи пингвин выглядел ещё более злобным и подозрительным. Прямо-таки чувствовалось, что он в сговоре с криминалом.

Томоми, однако, с радостью взяла его, прижала к груди и крепко обняла.

— Спасибо. Будем считать это подарком на день рождения?

— А? Ну, если хочешь… Хотя, тебе точно такой подойдёт?

— Нет, я хочу именно его!

Она подняла игрушку на уровень лица, чмокнула её, потом с улыбкой надула щёки и сердито посмотрела на него.

— Ну вот, опять ты женской души не понимаешь. Разве так можно — хочешь стать настоящим дворецким?

На это заявление Акихару попытался было возразить… но ничего не пришло в голову.

Как можно понять женскую душу, которая за пятьсот йен и две минуты времени говорит: «Вот это мне и нужно»? Да и вообще, что в этом Пингвине-сане такого?

Впрочем… если Томоми довольна — и хорошо. Нечего поднимать шум. А раз она рада — и ему приятно. Немного неловко, конечно, но на такой жаре и духоте это быстро выветрится, надо просто потерпеть.

Томоми, видно, очень полюбила своего пингвина: она убрала его в сумку, оставив мордочку снаружи, и, сияя, повернулась к нему.

— Ну что, тогда идём обедать. Я уже знаю, куда.

…С таким энтузиазмом не скажешь: «А как же моё мнение?»

Акихару молча кивнул и последовал за своей жизнерадостной подругой детства.

***

Селения терпеливо выносила шум и любопытные взгляды, стоя со скрещёнными руками и постукивая пальцами по бицепсу, уставившись на лестницу.

Стоящая рядом Санаэ с любопытством разглядывала зал и то и дело восхищённо вздыхала — она явно наслаждалась куда больше. Находиться в явно чужой для себя среде и так беззаботно — честно говоря, Селения ей завидовала.

— Хорошо, что, заметив, что Акихару Хино и Томоми Сайкё в аркаде нет, я поспешила наружу на поиски и сразу их нашла — это была удача. …Но вот заведение, куда они зашли, было проблемным.

Известная сеть бургерных, работающая по всей стране, для Селении, выросшей в высшем обществе, была совершенно неизведанной территорией. Шумный, оживлённый зал действовал на нервы.

Она с раздражением ждала возвращения разведчика — и наконец, через добрые две минуты, подозрительный мужчина в чёрном костюме вернулся.

— Они на третьем этаже. Давай подождём на втором.

— Хм… Лучше бы на том же этаже, но выбора нет.

Находясь здесь, она воочию убеждалась: они слишком заметны. Особенно выделяется наряд Санаэ — костюм горничной.

Селения тоже осознавала, что «привлекать внимание — плохо», поэтому против ожидания внизу она не возражала. Лучше уж так, чем торчать на изнуряющей жаре снаружи.

— Раз уж мы тут, надо бы и поесть. Что будешь?

— Не знаю я ваших меню. Если есть рекомендуемый набор — пусть будет он.

— А я хочу вон то! Набор с маленькой игрушкой!

— Ты серьёзно хочешь детский набор?! Это что, вызов мне, который заказывать? Или шутка?.. В любом случае, я принимаю!

Не совсем понимая, почему Тодороки вдруг загорелся боевым духом, Селения искоса взглянула на него, потом перевела взгляд на лестницу.

— Тогда заказ оставляю вам. Мы пока займём места наверху.

— Да, конечно! Я займу, не волнуйтесь!

Селения с трудом сдержала усмешку при виде Санаэ, которая сжала кулаки и приготовилась к захвату столика. Она уже собралась подниматься на второй этаж, как вдруг её окликнули.

— Ладно-ладно, только без выкрутасов, а? А то как в прошлый раз — нам больше не надо.

— Знаю я! И вообще, тот случай… ну, это была случайность!

Селения, сдерживая голос, крикнула в ответ, и перед глазами встала сцена в игровом центре.

— Да, это всё было из простого любопытства. Ей захотелось попробовать игру, где нужно сбивать монстров на экране из игрушечного пистолета — кажется, это называется «стрелялка».

Она пригласила Санаэ, и они вдвоём должны были разить злых чудовищ… ну, по крайней мере, так планировалось.

Хотя они внимательно изучили правила, у Санаэ напрочь отсутствовал навык стрельбы, а реалистичные монстры на экране привели её в панику. Она не слышала советов ни Селении, ни Тодороки — просто размахнулась пистолетом… и с силой швырнула его в монитор, разнеся экран в щепки.

Даже Селения была в шоке. Вот уж чего она не ожидала. Хотя, учитывая силу Санаэ, возможно, в этом был резон: вместо того чтобы мазать, она просто использовала само оружие как более эффективный снаряд.

Правда, это была игра, и им троим пришлось выслушивать нотации побелевшего от ужаса сотрудника в подсобке, Санаэ извинялась до боли в глазах, а Селения согласилась оплатить ущерб. Кое-как их простили… но да, это было то ещё приключение. Если бы не водитель Сасаки, которого Селения вызвала, пока Тодороки усмирял гнев администрации своим знаменитым самоуничижением, их бы так легко не отпустили.

Как и следовало ожидать от Санаэ, которая в средней школе умудрилась разломать кучу инвентаря и художественных ценностей. Самая масштабная «авария» закончилась обрушением целого здания. Может, на сегодня мелкое повреждение — даже хорошо.

…В любом случае, оставлять её без присмотра нельзя. Селения повернулась к приунывшей Санаэ, стараясь говорить как можно спокойнее:

— Ну, идём, госпожа Сикикагами. Время обеденное, народу много — будем медлить, останемся без места.

— Да-да! Я постараюсь!

Санаэ ответила с решимостью, словно давая клятву вернуть честь, — и это лишь усилило тревогу Селении. Сколько раз раньше её настрой приводил к катастрофам?

— …Короче, постарайтесь вести себя тихо. Мы действуем скрытно.

Подавив в себе целый ураган мыслей, Селения поднялась на второй этаж. Санаэ отставала на пару шагов, но когда Селения увидела, как она, прижимаясь к стене, ползёт наверх, ей захотелось проклясть собственную фразу.

Вздохнув, она добралась до второго этажа — и как и следовало ожидать, зал был переполнен. Если для двоих ещё можно было найти место, то для троих свободного столика не было… и тут она заметила, как четверо подростков примерно их возраста, закончив есть, поднялись с места.

— Хе-хе… Ну разве не гений я? Пусть простолюдины учатся такой удачливости и проворству!

Она довольно пробормотала и… замерла. Огляделась — ни одного официанта.

— Почему никто не подходит протереть стол, когда посетители уходят?

— А, я слышала от господина Хино: в некоторых фаст-фудах столики протирают только по расписанию, а не после каждого гостя.

— Что?! Это что же такое?! Вдруг предыдущие гости что-то пролили или рассыпали — а они просто оставляют так?!

От этого факта у Селении голова пошла кругом, и она чуть не рухнула от малокровия. Наверное, экономия на персонале позволяет держать низкие цены, а при высокой проходимости уборщики просто не успевают… но это не оправдание. По-хорошему, стоило бы дезинфицировать и стулья, а уж в Хакурэйрё так и делают.

А здесь — даже влажных салфеток на столе нет! Хотя если бы были, она бы, скрепя сердце, протёрла сама.

Настолько далёкие от её привычек местные порядки вызвали у Селении почти гневное возбуждение, как вдруг:

— Я протру! Подождите минутку!

Не успела она опомниться, как Санаэ уже исчезла в направлении туалета. И даже по пути никого не задела — удача…

— Прошу прощения за ожидание!

…но только до тех пор, пока Селения не увидела её вернувшейся. Она схватилась за голову.

Санаэ держала в руке мокрую бумажную салфетку, но, по какой-то причине, её форма и волосы были мокрыми. Влажная ткань прилипла к телу, и очертания груди выступили так отчётливо, что даже Селении стало неловко.

— Г-госпожа Сикикагами! Что с вами такое?!

— Я заторопилась и случайно слишком сильно открыла воду… Но не волнуйтесь, сегодня я ни кран, ни ручку не сломала. А летом всё быстро высохнет!

— Дело не в этом! Нате, вытритесь!

Она вытащила из сумочки носовой платок и сунула Санаэ. Та с радостью поблагодарила и начала вытирать волосы. Селении хотелось сказать: «Прикрой грудь!», но говорить об этом вслух — лишь привлекать ненужное внимание.

— …Когда вытрешь голову, приложи к груди. В смысле, так и сделай.

Хотя она сказала это приказным тоном, беззащитная одноклассница лишь моргнула, глядя на неё. Селения вздохнула и взялась за салфетку, чтобы протереть стол. «Почему я должна это делать?» — подумала она, но лучше уж убрать, чем есть в грязи.

Закончив, она выбросила салфетку, затем зашла в туалет помыть руки. Какая морока — просто пообедать.

Когда она вернулась за стол, как раз поднимался Тодороки с двумя подносами. Ловко расставив всё на столе, он уселся и уставился на Санаэ.

— Слушай, у вас тут что, локальный дождь прошёл?

— …Не трогайте её. Любопытных мужчин не любят.

Селения сказала это предупреждающе, и Тодороки больше ничего не спросил. Его понимающий кивок, видимо, был следствием того, что он принял во внимание личность Санаэ.

Санаэ же была всецело поглощена содержимым подноса. Глаза её сияли, и она сложила руки в восторге:

— Ого! Так вот она, вредная еда! Я впервые!

— Я тоже… Однако называть её так не стоит.

— Ну да, дословно “дешёвая жратва”. Ещё чуть — и помойкой назовёшь.

Как культура быстрого питания она, безусловно, достойна уважения, и Селения не собиралась её отвергать. Запах бургеров в упаковке и картошки фри — здесь её называют «жареный картофель» — был вполне аппетитным. Хотя о калориях и количестве масла стоило помнить.

Дождавшись, пока Тодороки разложит бургеры и напитки, Селения слегка кашлянула.

—Что ж, приступим… Но что это за взгляд? Я засужу вас за домогательство.

Она припечатала заядлого нарушителя, который смотрел на неё маслянистым взглядом. Тот драматично опустил плечи.

— Просто посмотрел! А я-то надеялся, ты скажешь что-нибудь вроде “А где ножи и вилки?” Но ты всё же ешь руками.

— Разумеется. Если бы это был ресторан, где подают столовые приборы — другое дело, но это же разновидность сэндвича. Если знать, что это еда для одной руки, не будешь нести чушь.

— Ага… Что-то у меня иллюзии рухнули…

Тодороки, разочарованный тем, что его фантазии пошли прахом, вздохнул. Но сочувствовать его горю Селения не собиралась.

Она фыркнула, взяла одну картофелину и поднесла ко рту…

— Что это такое?! Позвать шеф-повара!

— Ой! Что такое?!

— Что-что! Где повар? Где старший по кухне?!

— Да нет тут никакого повара! Ты успокойся, в чём дело?!

Тодороки, пытаясь её утихомирить, поднял руки, но Селения лишь метнула в него острый взгляд. Поняв, что он всё ещё не осознаёт проблему, она перевернула пакет с картошкой и вытряхнула её на поднос.

Указывая на горку картофеля, она воскликнула:

—Посмотрите! Она уже давно пожарена и размякла!

— …Ну, похоже на то.

Хотя он и признал это, на лице Тодороки читалось «но не до такой же степени». Это ещё больше разозлило Селению. Лучше бы он, как Санаэ, просто с отсутствующим видом продолжал жевать бургер.

Селения уже готова была взорваться, а этот недогадливый любитель пошлых шуток, с видом «нууу, не знаю», выдал:

— Но ведь в таких фаст-фудах часто всё заранее готовят. Это неизбежно?

— Речь о жареном! Кто вообще захочет платить за размякшую картошку, даже если она тёплая?!

— Ну, это система такая — кто заказывает свежую, тот и в выигрыше. Победители, так сказать…

— Тогда я спрошу: если вы закажете пасту, и её принесут переваренной, вы не будете возражать? Другие, заплатившие столько же, получат аль денте, а вам принесут размазню — и вы всё равно смолчите?!

Селения стукнула по столу. Тодороки явно растерялся, забегал глазами и начал бормотать:

— Ну… я бы, наверное, возмутился… Подожди-ка… а почему тогда картошка…

— Вот видите. Жаловаться — абсолютно нормально».

— Н-но… хотя… почему это я защищаю фаст-фуд?.. Какого чёрта?..

Похоже, до него наконец дошло. Селения довольно улыбнулась. Да, неправота — в головах простолюдинов. Почему она должна сдерживаться?

В любом случае, главная преграда устранена. Осталась лишь тонкая стенка — и теперь она пойдёт прямо в кабинет.

— Если шеф-повара нет, я пожалуюсь менеджеру! Где его офис?!

— П-подождите, госпожа Селения… (чавк)… мы же следим за свиданием… (жуёт)… (глоток)… нам нельзя шуметь!

— Вы сначала определитесь — вы меня останавливаете или едите?!

— Но эта картошка мягкая и маслянистая — и такая вкусная!

— Ну всё, у вас вкусовые рецепторы сбиты с толку!

Селения едва сдержала желание вырвать волосы и снова грохнула по столу. Ничего уже не понять. Где тут офис — она не знает, но можно спуститься на первый этаж, схватить любого сотрудника и спросить.

Решив действовать, Селения повернулась к лестнице, кипя от ярости…

— Прошу прощения, вам, видимо, что-то нужно?

Прямо перед ней стоял мужчина под два метра ростом, суровый, с бритой головой, облачённый в мышцы и милый форменный фартук. На лице у него была улыбка, от которой любой ребёнок разревелся бы — он пытался скрыть кипящий гнев. Взгляд его ясно говорил: «Ты что тут устраиваешь разнос и мешаешь работать?» А рядом он держал Тодороки, который, видимо, был схвачен этой огромной рукой — и теперь беспомощно дрыгался.

Даже в форме он выглядел как бандит или рестлер. Появление столь внушительной фигуры заставило Селению мгновенно переменить тон.

Но не для того, чтобы, испуганно улыбаясь, рассыпаться в извинениях — разумеется, нет.

Она спрятала гнев под ледяной маской, выпрямилась, скрестила руки, чуть приподняла подбородок и пронзила мужчину взглядом снизу вверх.

Она — Селения Иори Флеймхарт.

Только этого достаточно, чтобы не отступать.

Она так и стояла несколько секунд, глядя, как мужчина сникает под её напором, и когда его взгляд дрогнул — не торопясь, с королевским достоинством, произнесла:

— Вы здесь главный?

— Э… нет, я…

Вся былая грозность испарилась. Великан явно растерялся. От напряжения, а может, от страха, он сжал руку — и голова Тодороки оказалась в захвате, из-за чего тот издал нечленораздельный вопль, но мужчина, похоже, уже не обращал на это внимания.

— Хм… значит, простой работник.

Селения, чувствуя себя так, будто её провели, выдохнула. Огромный, но трусливый. Хотя, возможно, для нормального человека такая реакция — естественна.

Исключением были те грубые, дикие простолюдины, которые, не обращая внимания на разницу в статусе, лезли на рожон.

Впрочем, как и Сайкё Томоми — человек, который смог идеально присвоить себе роль, которая ему не принадлежала.

И вот эти двое сейчас… ну да ладно.

— Впрочем, неважно, вы здесь главный или нет.

Она не добавила: «Это скоро выяснится». Но её взгляд стал ещё острее, и она направила всю свою фрустрацию на этого жалкого продавца. Мужчина тут же отвёл взгляд — похоже, он понимал разницу в положении. Такой тип, наверное, долго живёт.

— Вы, здоровенный. Проведите меня в служебное помещение. Вы ведь сами собирались это сделать, не так ли? Правда, повод будет не совсем тот, который вы ожидали.

— П-посетительница… э…

— Отговорки не нужны. Быстрее!

— Есть! Я провожу!

Мгновенно превратившись в трясущегося подчинённого, мужчина пошёл вперёд. Селения двинулась следом, игнорируя вопли того самого пошляка и попытки неуклюжей одноклассницы её окликнуть, и направилась в офис, чтобы закончить начатое.

***

— …Там, внизу, вроде шумно?

— Да, как будто дети бегают.

— А, бывает. Наверное, новизна так взбодрила.

Акихару жевал последнюю картофелину и взглянул вниз — шум внезапно стих. Может, родители или персонал сделали замечание.

— Но всё же, как ощущения? Судя по твоим словам, ты давно не была в таких местах?

—Да, сколько же лет… кажется, после того как мама вышла замуж, я была здесь только раз. Лет пять назад? Да, немало времени прошло.

Томоми загнула пальцы, припоминая, и тоже взяла картошку. Хотя она уже почти остыла, откусив, она довольно прищурилась.

Сейчас, по сравнению со свежей, вкус уже был не тот. И видеть, как она так радуется, — было даже странно: не верилось, что они едят одно и то же.

Наверное, это сработала та самая «ностальгическая поправка».

— Ты ведь не из тех, кто, разбогатев, стал транжирить, но всё равно ты ела много хорошей еды, и вкус у тебя должен быть избалован. Разве не должно казаться, что это уже не так вкусно, как раньше?

— Ммм… не думаю. Скорее наоборот: я постоянно ем утончённую, изысканную еду, поэтому такая грубоватая и насыщенная кажется свежей и вкусной. Ты ведь тоже уже много месяцев питаешься в Хакурэйрё — но и здесь тебе понравилось, правда?

— …Если так подумать — да.

— Конечно, вкусы у всех разные, но вкус сильно зависит от того, что ты ел в детстве. Хотя вкусовые привычки можно корректировать… но то, что казалось вкусным тогда, редко перестаёт нравиться совсем.

— Хм… вот оно что.

Акихару не обладал такими знаниями, поэтому мог только уважительно кивать. Это казалось логичным, но, с другой стороны, он не был уверен, что Томоми не придумала что-то на ходу — уж больно убедительно она говорила.

Он допил остатки сока, а Томоми, закончив есть, облизнула пальцы и вдруг тихо рассмеялась.

— Чего это ты?

— А просто подумала: как ни старайся держать марку и изображать утончённость, иногда по таким мелочам сразу видно воспитание. Вот и я, сколько ни пытаюсь, по-настоящему по-аристократически вести себя не могу.

— …Да ну? Мне кажется, ты умеешь притворяться до тошноты хорошо».

— Это что, комплимент был?

Лицо улыбалось, но голос звучал так, что мороз пробирал до живота. Ага, она явно разозлилась.

Как только Акихару это понял, он сразу смекнул:

— Ну, я имею в виду, ты и правда стараешься. Не то чтобы у меня был скрытый смысл, просто… ну… чисто… прости.

Он попытался отшутиться, но давление было таким сильным, что в конце концов он сник и опустил голову. Нет, против неё ему не выстоять.

Томоми продолжала давить молчанием, но потом вдруг сощурилась, расслабилась и царственно кивнула:

— Ладно, раз ты нормально извинился — прощаю.

 — …Спасибо.

— Ну вот, хорошо, что умеешь слушаться. Нам ведь не нужно портить друг другу репутацию в школе, правда?

— …Ты права.

— Я, в отличие от тебя, вроде как уже на дне, — подумал он, но вслух, конечно, не сказал — страшно.

Вместо этого Акихару вздохнул, опёрся локтями о стол, подбородок на руки, и разглядывал Томоми.

— Но если честно, я считаю, ты отлично справляешься. Я бы на твоём месте даже не подумал идти в Хакурэйрё.

Обычно так просто не идут в логово врага. Даже по просьбе.

Но его подруга детства, которая всё это провернула, слегка надулась:

— Ну… ты же знаешь — я не люблю проигрывать. Наверное, даже больше, чем ты. В Хакурэйрё я, наверное, самая упёртая.

— Но “не любить проигрывать” и “внедряться на вражескую территорию” — это немного разные вещи, нет?

— Для меня это одно и то же. Я не выносила, когда меня считали “грубой выскочкой” из-за того, что мама вышла замуж. И я решила: докажу всем, что могу вести себя как истинная леди. Просто упрямство.

— …Но упрямства мало, чтобы так стараться.

По крайней мере, он бы сдался где-то на полпути — он знал за собой эту слабость.

— И попасть в Хакурэйрё было не так просто, да?

— Да. Но я решила пойти туда в десять лет — у меня было два года подготовки. Я училась манерам, этикету, взяла уроки фортепиано, флейты и японского танца, тренировала английский, смотря иностранные фильмы с субтитрами и слушая западную музыку. Оглядываясь назад, думаю: молодец я была. Так и хочется похвалить себя.

— …Это действительно круто. И ты ещё была лучшей по успеваемости?

Когда они встретились в Хакурэйрё, Томоми была «первой в классе». Конечно, школа для аристократок, и там не сильно переживают за баллы, но кое-кто всё же учится в расчёте на будущее. С её умом, наверное, было не так трудно стать лучшей, но всё равно — легко не было.

Пока Акихару размышлял об этом, Томоми отвела взгляд и заговорила:

— Занимаясь разными вещами, понимаешь: я, конечно, сообразительная, и руки у меня не из задницы, и спортивная, но по сравнению с теми, кто с детства вращается в этой среде — я всё равно уступаю. И чем больше стараюсь, тем больше чувствую себя дилетанткой. Если бы я выбрала только одно — было бы проще, но я бралась за всё, и отказываться уже нельзя.

Зато в учёбе все были на равных. Я даже шла впереди. Так что надо было отрываться на том, где я могла.

— …Но надо было отрываться?

— Конечно! Раз уж я взялась — я должна победить. Даже если не могу победить, я буду бороться до конца. Удовольствоваться тем, что просто стою рядом с другими леди, я не собиралась с самого начала.

— …Ну ты и упёртая…

Акихару только тихо пробормотал, в который раз осознавая это. У него было двоякое чувство: то ли восхищаться, то ли ужасаться. Но что поделаешь — это же Томоми. Именно такая настырность и нужна, чтобы планировать реванш против местного царька из соседнего города через целый год.

— Даже так, — продолжила она, — ты уже три года в Хакурэйрё, а корни не меняются. Как можно, окунувшись в такую роскошь, запросто забыть свои идеалы и просто наслаждаться жизнью?

— Потому что я предпочту обсуждение комиксов разговорам об импрессионистах. Я не говорю, что классика плоха — но слушать современную японскую или западную музыку мне гораздо приятнее, чем ходить на оперу или концерты.

— Ха?..

— Несовпадение интересов — это самый большой минус. В культурном плане, конечно, много прекрасного, и дорогие бренды по качеству и дизайну лучше дешёвки. Но мне не нужна коллекция — достаточно нескольких вещей, чтобы носить. А вместо этого — как сейчас: играть в игры, спокойно есть и болтать о пустяках — мне гораздо ближе.

— …Но ты же не уходишь из Хакурэйрё?

— Тут упрямство. И отчима не хочется подводить.

И эта улыбка, которой она улыбнулась, была такой, что любой бы поверил. В этом плане она действительно опасна. Даже он, знающий её с детства, сам не заметил, как сердце забилось быстрее.

Томоми, похоже, не заметила его состояния — или сделала вид — и встала.

— Я же говорила вчера: сегодня мы отрываемся по полной! Сначала магазины, потом караоке!

Она заявила это громко, но без лишнего шума. Акихару хотелось взмолиться: «Может, без магазинов в такую жару?», но он знал — если заикнётся, его запугают, замучают и всё равно заставят. Так что лучше сразу сдаться.

Это было конструктивное решение, а не трусость… так он оправдывался перед своим бунтарским «я».

Собирая мусор на подносе, он ответил:

— Понял. Куда прикажете — туда и пойду.

Он специально сказал это с ехидцей, но Томоми лишь довольно кивнула — ей было всё равно.

***

Летний зной достиг пика — два часа дня. Под палящим солнцем, где асфальт, казалось, начинал плавиться, Селения, стирая пот со лба, улыбалась победно и бормотала:

— Хе-хе… Ну и гений я. Среди этой толпы дважды умудриться не упустить цель — это истинная удача избранных!»

— Обычная случайность, я бы сказал. И эти “избранные” обычно выглядят как красотки из колл-центров, прячущиеся за столбами… ой?!»

— Ах, господин Тодороки получил сзади по затылку и стукнулся подбородком о стену! Вот это приём, госпожа Селения, научите меня потом!

Игнорируя развалившегося на раскалённом асфальте пошляка, который орал «Ай, больно! А ещё горячо!» и сияющую от восторга одноклассницу, сказавшую очередную глупость, Селения изящным движением убрала с лица прилипшие от пота волосы и прищурилась, разглядывая парочку вдалеке.

Хино Акихару и Сайкё Томоми стояли перед магазином мобильных телефонов. Они, взяв в руки по аппарату, о чём-то переговаривались, клали его обратно и брали следующий.

У Селении было хорошее зрение, и она прекрасно видела с этого расстояния их лица и даже цвета телефонов. Они стояли в тени карниза, вдвоём рассматривая ярко-красный аппарат. Томоми, указывая на экран, что-то говорила — она выглядела гораздо живее, чем со своей обычной сдержанной улыбкой. Акихару, который, видимо, слушал её, стоял настолько близко, что это было почти неприлично.

«…Чёрт!»

Селения невольно щёлкнула языком и прижала руку к груди, пытаясь успокоиться. Это было не первое раздражение за сегодня, но оно было самым сильным и больно ударило по её самообладанию.

Эта их поза — стоящие рядом.

Расстояние, которое могло нарушиться в любой момент.

Их обособленность от внешнего мира…

Всё это вызывало у неё жгучую неприязнь и желание всё разбить.

И одновременно — где-то глубоко внутри — одиночество от того, что она не может войти в это пространство.

— Селения? Эй, они уходят!

— …А?

От резкого оклика Селения вздрогнула, будто очнулась от глубокого сна, и моргнула. И правда — Хино Акихару и Томоми Сайкё уже отошли от витрины салона сотовой связи и направлялись дальше по улице.

Что это с ней такое? Селения выдохнула, словно пытаясь вытряхнуть из лёгких застоявшийся воздух, но противный зуд в груди не унимался, а липкое, мутное чувство тревоги никак не желало отпускать.

— Эй, барышня, ты чё как сонная муха? Прямо лакомый кусочек, а не девушка. Чуть было дурная мысль в голову не пришла — не схватить ли тебя за мягкое место?

— Ч-что вы такое говорите?! Я просто задумалась, с чего бы это их заинтересовал мобильник, вот и всё, похотливый вы извращенец!

Обычно после такого сокрушительного удара жертва ещё долго не могла прийти в себя, но Тодороки на удивление живо оправился и тут же ляпнул очередную пошлость. Селения поспешно бросила первое, что пришло на ум, и зашагала следом за удаляющейся парочкой.

И тут — о чудо! — Тодороки выдал вполне вменяемый ответ.

— Да просто Аки-тян телефона не имеет, вот и заинтересовался, небось.

— …Вот как? В наше-то время? Почему же…

— Я ему говорю: «Удобная штука», а он — родительского согласия нет, мол, контракт не подписать. Так что купить не может. Хотя, вроде, хочет.

— А, Хино-сан тоже без мобильника? Мы с сестрой тоже не можем оплачивать базовый тариф, так что у нас его нет. Мы в одной лодке!

— Э? Да у тебя же есть телефон! Я видел, как ты в холле общежития с ним возилась.

— А, это старый, он у меня ещё с прошлых времён. Звонить и писать по нему нельзя. Зато иногда, сам по себе, без всякой причины, начинает вибрировать или пищать…

— Ну, это либо ты сама его на периодический режим поставила, либо… ты принимаешь сигналы… потусторонние…

Компания, похоже, свернула в сторону страшилок, но Селения решила оставить их разговоры при себе. Она догоняла болтающую парочку, а сама краем глаза заметила красный телефон, на который так смотрел Акихару, но тут же отвела взгляд — наблюдение требовало полной сосредоточенности.

***

В Хакурэйрё они вернулись уже к вечеру, когда летнее солнце начало клониться к закату. К тому моменту даже Хино Акихару изрядно выдохся. Физически он, конечно, держался молодцом, но морально подсел основательно — сказывалась долгая прогулка по городу. Блеск и великолепие Хакурэйрё казались почти чужими после шумного мегаполиса, и это было даже забавно. Вот именно, это место и правда странное.

Остановившись у ворот, похожих на вход в сказочное королевство, Акихару в очередной раз осознал, насколько необычна его школа, и с наслаждением потянулся. Устал он порядочно, горло саднило после долгого караоке…

— Но было здорово, — честно признался он.

Томоми тихо фыркнула в ответ.

— Да, правда здорово. Может, и не сразу, но давай как-нибудь ещё раз.

Похоже, она осталась довольна — и Акихару облегчённо выдохнул. Если у неё портится настроение, обычно страдает именно он, так что это был не просто приятный момент, а почти стратегическая победа.

Но даже если отбросить этот расчёт, видеть, что спутница по-настоящему повеселела, было приятно. Он почти не старался развлекать её, и по дороге домой его даже заело чувство вины — но, судя по всему, тревога была напрасной. Уставшие, они брели почти молча. Но когда тропинка раздвоилась — одна вела к общежитию класса господ, другая — к «слугам», — Томоми остановилась. Обе руки за спиной, она развернулась к нему.

— … Ну что ж, спасибо за сегодня. До новых встреч?

— Ага, спасибо. В следующий раз постараюсь, чтобы битва была более достойной.

— Угу, буду ждать, но без особых надежд.

Она улыбнулась, метнула колкость и легко зашагала прочь. Усталости в ней не было ни капли — будто весь день только придал ей сил. Ну просто сверхчеловек, подумал Акихару.

— … Так, надо быстрее домой и в душ.

Бормоча себе под нос, он двинулся к общежитию. День был жарким, он изрядно вспотел и чувствовал себя не очень комфортно, а завтра ему предстояла работа в кафетерии, так что лучше отдохнуть как следует и погрузиться в горячую воду. Мда, старикашка, а не подросток.

…И всё же. Томоми сегодня назвала это свиданием, но…

— Похоже, она об этом и не думала.

Сначала она говорила что-то такое, но потом, видимо, либо заскучала, либо просто забыла. Немного, всего на миллиметр, обидно, что она не воспринимает его как мужчину… но, в общем-то, и не страшно. В этом Хакурэйрё, где только однокурсник Дайти был ему по-настоящему близок, Томоми оказалась ещё одним человеком, с которым легко и просто. К тому же в этом общении было нечто иное, чего нет с друзьями-парнями. Правда, и токсичности хватало.

Впрочем, как ни крути…

— Отличный выходной, — выдохнул Акихару и улыбнулся.

***

— …Провал…

Добравшись до своей комнаты, Томоми рухнула на огромную кровать и простонала. Провал. Было безумно весело — даже веселее, чем она ожидала… Именно поэтому — огромный провал.

Она хотела понять, что за чувства на самом деле испытывает к нему, но где-то на середине свидания напрочь забыла об этом и просто наслаждалась временем, проведённым вместе. Хотелось отругать себя: «Да что же ты делаешь!» Ведь эта миссия была важной для её дальнейшей жизни в качестве леди. И вдруг — взять и забыть, просто веселиться!

Даже если бы она и развлекалась, но при этом испытывала трепет, смущение, как любая девушка её возраста… Но нет — всё было как с обычным другом.

— …Значит, это всего лишь дружба?

Едва она произнесла это, как внутри тут же возникло «но…». Томоми прекрасно понимала: да, ей было весело, как с подругой, но… с подругами, даже с самыми близкими, она не получала такого удовольствия. Было в этом что-то острое, какая-то изюминка, скрытый вкус… Она не могла выразить это словами, что злило, но она точно знала: было нечто большее. И к тому же — она ведь и сама, без всяких планов и расчётов, сказала, что хочет встретиться снова, а внутри уже вовсю радовалась, прикидывая, чем бы заняться.

— У-у-у… Теперь я вообще ничего не понимаю…

Некоторое время Томоми каталась по кровати… а потом резко села. Достала из сумки плюшевого пингвина, которого носила с собой, и подняла его на уровень глаз. Игрушку, которую Акихару выиграл для неё в автомате. Подарок на день рождения. В этом воинственном пингвине с суровым взглядом она видела своего друга детства…

— …Аха…

Она тупо смотрела на него некоторое время, а потом невольно рассмеялась — до чего же глупой была её тревога.

Верно. Ответ уже был дан. Как бы она ни называла свои чувства — она точно любила Акихару и хотела быть с ним рядом. И она не думала о чём-то вроде «хочу встречаться» или «хочу, чтобы он меня полюбил». Ей просто было весело с ним. И это главное. Значит, нужно продолжать общаться, как раньше, — легко и без лишних мыслей. Но… чуть активнее, чем раньше. Раз есть вероятность, что её чувства перерастут в нечто большее, она не могла позволить Акихару относиться к ней исключительно как к другу.

Неважно, кто будет соперником. Она не желала проигрывать никому. И уж точно она не из тех, кто сдаётся с фразой: «Они любят друг друга — ничего не поделаешь».

Значит, надо подготовиться.

— Я никому не проиграю…

Перед мысленным взором Томоми встал самый чёткий и опасный противник. В боевом режиме она села на кровати и начала действовать.

***

— …Это что?

Задав вопрос, Акихару понял, что сморозил глупость. Ответ был очевиден. Он ведь не путешественник во времени из прошлого. Это мобильный телефон. Довольно новая модель, тёмно-бордовый, раскладной. Вопрос в том, зачем его ему дают…

— Это ответный подарок на твой день рождения.

С этими словами Томоми протянула ему небольшую коробку. Рефлекторно приняв её, Акихару напрягся.

— Он уже настроен на звонки и сообщения, так что как только зарегистрируешь адрес — отправь мне его. Я уже внесла свой номер и мейл. А в коробке — зарядка и инструкция.

— Да нет… Ответный подарок… Почему…

— Ты же вчера сказал, что хотел бы такой, но не можешь купить. Вот я и решила сделать тебе небольшой подарок. Только не вздумай регистрироваться на подозрительных сайтах!

— Постой-постой, дело не в этом!

Акихару попытался возразить, но Томоми говорила быстро и без остановки, словно и не слушая. А затем, не дав ему и рта раскрыть, она спросила:

— Ах да, эта модель тебе ведь понравилась, да?

— … Ну, да, она мне действительно понравилась…

— Вот и отлично. Я подумала, раз уж ты вчера её видел — ошибки быть не должно. Но на всякий случай уточнила.

Мягко улыбнувшись, она чуть прищурилась.

— Если не нужен — можешь расторгнуть контракт, но по условиям договора это нельзя сделать в течение года. Мне не хочется платить штраф, так что, извини, но придётся тебе потерпеть год. Абонентскую плату я беру на себя.

— Так дело не в этом! — в отчаянии выдохнул Акихару.

Но Томоми не слушала. Напротив, её улыбка стала ангельски невинной, будто у месячного котёнка, но в ней чувствовалась такая сила, от которой любой профессиональный рестлер сбежал бы без оглядки, и она спросила:

— Или… ты не готов принять мою доброту?

Она посмотрела на него снизу вверх — и это стало последней каплей. Томоми ушла. В руках у Акихару остался телефон.

…Это произошло внезапно. Он сидел в кафетерии, скучая, как вдруг появилась Томоми. Он думал, она пришла выпить чаю, но… нет. Никаких предисловий.

— И что мне теперь делать?

Акихару уставился на телефон. Внутри разлилось чувство, похожее на отчаяние. Знакомый красный мобильник — та же модель и тот же цвет, что он видел вчера в салоне. Он помнил, что тогда сказал: «Мне нравится».

Но это не единственное, что он помнил.

— И что мне теперь с этим делать?..

Он сунул руку в карман школьного пиджака… и достал ещё один, абсолютно такой же телефон.

За тридцать минут до прихода Томоми. Внезапно появилась Селения. Она заговорила напористо и взволнованно, сунула ему в руки этот телефон и ушла. Это было внезапно как удар под дых. Зачем она это сделала — непонятно. И почему всё так вышло — тоже загадка. Одно было ясно наверняка:

— Оба не вернуть…

Почему-то он оказался в тупике — ни шагу вперёд, ни шагу назад. В бездонной трясине беспросветной ловушки.